Житие попаданки. Лес (СИ)
Дара Хаард
Житие попаданки. Лес
Пролог
Сначала была тьма. Тишина. Я. Кто я? Как только появился вопрос, тьма превратилась в светлеющий сумрак. Появились звуки, появился холод. Сознание буксовало, но терпеливо восстанавливалось. Лежу на колючих ветках, совершенно голая, а рядом кто-то рычит, кто-то кричит, лязг железа и истошный вопль. Тело не хочет подчиняться, судорожно дергаюсь, пытаясь сесть.
Вокруг лес, нет, не так, ЛЕС. Деревья при взгляде, на которых, никаких знакомых ассоциаций. Изломанные, искореженные силуэты когда-то стройных исполинов. Незнакомые деревья с чуть светящимися листьями, которые разгоняют тьму, превращая ее в зеленоватый сумрак. Серо-зелёными комками разбросан вьюн или лиана, как раз на таком островке темной зелени сижу я. Колется и… шевелится. Закручивается кольцами на руках, ногах, в местах уколов запекается кровь, больно. Общая заторможенность мешает здраво испугаться, разве такие растения существуют?
Медленно скидываю мерзкое растение и отодвигаю ногой подальше. Шум не прекращается. Щурюсь, пытаясь во мраке рассмотреть происходящее побоище. Огромное животное, в мозгу сразу появляется картинка, кошка. Большая кошка. Совсем рядом кошка поменьше, это она громко рявкает, пронзительно истошно. Наверно детеныш. Того, с кем монстр ведет бой, не вижу, противник быстр и в сумраке лишь иногда сверкает сталь оружия. Значит, разумный, надеюсь, что разумный. Расскажет кто я, что происходит…
Сижу дальше, пытаюсь вспомнить, хоть что-нибудь о себе и месте, котором нахожусь, получаю лишь резкую головную боль. Сдавливаю виски руками, на которых опять повис вьюн, настырный. Память потеряна, не вся, конечно, мыслю, значит, что-то осталось. Бой постепенно приближается. Что кошка, что человек «надеюсь на это» странно петляют между островками лиан, старательно изгибаются, чтобы не дотронутся до извивающихся плетей. Моргнула пару раз, нет, не показалось, лиан эти двое, опасаются еще больше, чем друг друга. Наконец, кошка повержена, человек, его я уже могу рассмотреть, вытер короткие чуть изогнутые клинки об шкуру еще подрагивающего в агонии противника.
‒ Эй, ‒ тихо окликаю, ‒ помогите мне.
Человек вздрагивает и резко разворачивается. Напряженно всматривается, пытаясь понять, кто я. Потом, видимо, разглядев, спрятал оружие в ножны за спиной и пошел ко мне неслышно, словно ртуть, перетекая все ближе и ближе.
‒ Не энгри? – раздался его голос. Вопрос непонятен, я молчу. Он остановился в двух шагах от шевелящихся лиан и опять спросил:
- Не энгри?
Мне вдруг стало стыдно, голая же, схватила в охапку вьюн и прикрылась, тот довольно заелозил, пополз на голову, обхватывая шею.
‒ Да не понимаю я тебя, ‒ с отчаяньем сказала я, было страшно, что меня не поймут и бросят.
Большие глаза мужчины стали огромными. Он с каким-то ужасом наблюдал за моими движениями.
‒ Не энгри, мару энгри шан? ‒ опять за своё мужчина
Я уже собралась ответить, как произошло страшное. Мы совсем забыли о еще одном животном, а вот оно о нас, нет. Из-за деревьев быстро мелькнула тень, и мужчина кубарем летит на меня. Пару раз крутанулся и замер возле ног. Я зажмурила глаза от страха, потом медленно их открыла, лучше бы этого не делала. Лианы, вяло елозившие по земле, и по мне, резко ускорились, обвязывая человека наподобие кокона. Мужчина дико закричал, его, словно разрывало изнутри, кожа на лице вздувалась огромными пузырями и опадала, обтягивая череп, он таял, таял у меня на глазах. Когда от него осталась только кожа, торчащая из одежды, зеленые плети до пеленали свою жертву, я вышла из замершего состояния и не выдержала того ужаса, что сейчас увидела.
Сначала вырвало, чем-то горьким, потом истерика… от испуга и отчаянья я рыдала и кричала. Не знаю, долго ли завывала, пока не наткнулась взглядом на монстра. Он сидел рядом с лианами и смотрел на меня задумчивым, изучающим взглядом. Плач застрял в горле, я закашлялась, осознав опасность, попыталась отползти назад, но потом поняла, что животное не думает нападать, пришло осмысление, он тоже боится лиан. Эти колючие шевелящиеся твари, почему-то не страшны мне, но для других быстрая смерть. Я рассмотрела своего недруга.
В зеленоватом сумрачном свете его шерсть переливалась золотистыми бликами. Уши острые, шевелятся, пытаясь расслышать малейший шорох. Лоб покрыт мелкой чешуей, такой же покрытый пластинками, хвост с острым шипом на хвосте нервно подрагивал возле лап. Я поняла, что передо мной детеныш, тот словно подслушал мои мысли, фыркнул и зарычал, обнажая острые зубы. Я совсем уже без страха схватила побольше плетей лиан и кинула в сторону кошака, тот потерял всю свирепость, резко отпрыгнул назад, вздыбливая шерсть, которая при пристальном взгляде оказалась мелкими чешуйками. Почему-то мне казалось, что коты должны иметь мех, да и рост меньше. Детеныш еще раз фыркнул на прощание и скрылся в низкорослых кустах. Я осталась одна.
Прислушалась… лес жил своей жизнью, чужой и непонятной для меня. Что делать? Куда идти и еще тысяча вопросов. Я отползла подальше от ритмично сокращающегося кокона, в котором нашел свою смерть незнакомец. Разом навалились апатия, усталость и сон. Собрав вокруг охапку лиан, устроила гнездышко. Пыталась поразмышлять о том, как жить дальше и словно ухнула в темноту тревожного сна.
Глава 1
Утром я вспомнила, что зовут меня Вика, Виктория. Мне снилось, что во сне так звала меня женщина с теплыми руками. Она гладила меня по голове:
‒ Вика кушай хорошо, вырастешь большой и сильной.
А потом я проснулась.
‒ Буду Викой, ‒ хриплым голосом сказала я себе и спугнула стайку мелких птичек, что сидели рядом с кучкой вьюна, в котором я спряталась от холода.
Утро было прохладным, сырым, даже укрытая ворохом листвы я продрогла до костей. Над головой лениво шевелились кроны деревьев, а в воздухе пахло травой и чем-то сладким. В животе спазм от голода я села и оглянулась. За то время, что я спала, вьюн уже съел несчастного незнакомца. По идее мне нужно испугаться, но я так замерзла, хотела есть и пить, что страх притупился. Главное, что мне эта зеленая гадость ничего сделать не может. Лениво ползает по телу и всего-то. Я вздохнула.
А потом память стала возвращаться ко мне с бешеной скоростью, вызывая дикую боль. Я упала назад в зеленый ворох шевелящихся лиан и застонала. Мир вокруг кружился словно карусель, унося меня в мои воспоминания.
Я не просто Вика, я Виктория Германовна, шестидесяти лет от роду. Доживала свой век на даче, оставив детям трёхкомнатную квартиру. Я все вспомнила. Боль постепенно отпускала голову и я, кряхтя, как старуха села в куче лиан. Хотя почему как старуха, я была дамой преклонных лет, как любил говорить мой сосед по даче. Но рассматривая руки, я поняла, что они не могут принадлежать даме. Они все зелёные от растительного сока с обломанными ногтями, но без пигментных пятен и с гладкой кожей.
Помню свои больные ноги, вечно хрустело левое колено. С удивлением посмотрела на грязные стройные ноги, даже пощупала. Неужели я там умерла? Мысль, что это моя новая жизнь как-то отрезвила. Мне все еще было больно думать, разум словно после глубокой спячки постепенно просыпался. Если я умерла, а это моя новая жизнь, то… как-то все печально. Это как-то прям реально с чистого листа. Вокруг ни души, ни жилища, ни еды.
Вот мысли о еде заставляли меня шевелиться. Было бы вкусно съесть сейчас хлеба с желтым пахучим маслом, что привозили с ближайшей деревеньки, а еще посыпать солью или сахаром, да с чаем вприкуску. Живот жалобно буркнул. А еще лучше супчика быстрого, как бывший муж любил, с тонкой вермишелью, с мелко порезанной картошечкой, да на курином бульончике. Я закашлялась, потому что полный рот слюней, которые я не успевала заглотнуть, были мне наказанием за вкусные мысли.