Война с воргами
– Поговорим позже.
Он смерил птеринга неприветливым взглядом и ушел в направлении своего леска.
– Что стряслось? – спросил поединщик, когда Лотер удалился, и они с птерингом остались одни. Слышно, как в лесу воргов чирикают птички, из болота огра доносится кваканье жаб, а порыв теплого ветра принес запах тины и стоячей воды.
– У меня к тебе действительно важный и срочный разговор, – заверил Керкегор. – Но я прошу тебя быть моим гостем и отобедать со мной.
Он указал пернатым пальцем на платформу-треножник по ту сторону Зала Советов.
– Там мы сможем откушать, отпить…то есть выпить вина, и вокруг меньше ушей.
Страг с сомнением посмотрел на уходящую к самому небу платформу на высоких деревянных подпорках. Вверх уходят цельные бревна, каким-то образом соединенные между собой.
– Эх, ты бы уж что ли лестницу построил, коли зовешь гостей. Может, лучше пошли ко мне в замок? И лезть на верхотуру не надо.
– Нет-нет, – запротестовал Керкегор. – Ты должен посетить мой дом, окажи любезность!
По лицу Страга было видно, что уже собрался отказать, но потом в глазах что-то изменилось. Он махнул рукой.
– Ладно, идем. Поесть бы не мешало. Но если предложишь засушенных червяков, или чем вы там питаетесь, то – имей в виду – есть не стану!
Керкегор улыбнулся, насколько позволил клюв.
– Поверь, ты еще пальчики оближешь.
Рядом раздалось тяжелое дыхание. К ним подбежал раскрасневшийся Гнур. Глаза превратились в щелки, бивни торчат угрожающе. По его морде заметно, что он не прочь пропороть ими Керкегора, еще как не прочь.
– Страг, едрена-матрена! – воскликнул он. – Идем со мной! Есть срочный и важный разговор! А эта ощипанная курица в сапогах пусть подождет!
У циркача приподнялась бровь. На лице отразилось удивление и раздражение одновременно.
– Какого черта вы все от меня хотите?!
Он повернулся и увидел, что на полпути от Зала Советов до места, где Гнур с птерингом уговаривают его отойти переговорить, стоит Брестида. Волосы амазонки распущены и красивым огненно-рыжим каскадом спускаются на плечи поверх кожаного панциря. На осыпанном веснушками лице улыбка, зеленые, как молодая трава, глаза маняще блестят, Брестида стреляет взглядом в Страга.
Ему показалось, что кожаная юбка на ней короче, чем была на собрании, а кожаный лиф украшен серебряной нитью и изумрудами и выглядит тонким, будто не из кожи вовсе, а из ткани, что плотно обтягивает грудь.
Амазонка приветливо помахала рукой, изумруд в центре обруча, что удерживает на лбу волосы, на миг вспыхнул на солнце.
– Страг! – позвала она. – Можно тебя на пару минут? Нужно кое-что обсудить.
Она кокетливо улыбнулась.
– Желательно без лишних ушей. Обещаю, не пожалеешь!
Страг прищурился, в зеленых глазах промелькнуло подозрение.
– Да что вам всем от меня надо?!
Гнур возмутился:
– Ишь ты, рыжая бесстыдница!
Но сам так и пожирает амазонку глазами.
– Разделась…То есть разоделась тут! Иди лучше улицы патрулируй! Пока ты здесь, преступники плодятся и размножаются.
– А ты мне не указывай, куда идти! – внезапно посуровевшим голосом ответила рыжеволоска. – А то я сама так пошлю, так пошлю…
Ее пальцы коснулись рукояти сабли на поясе, как бы намекая, что она не из робкого десятка.
Гнур холодно оскалил зубы, рука тут же вытащила из-за пояса тяжелый крашар. Другая ладонь поднялась к голове, толстые пальцы с когтями взъерошили жесткий ярко-красный гребень.
– Хочешь проверить, кто лучше владеет оружием? – спросил задиристо. – Давай, женщина, я не против! Проигравший отдает победителю ночь любви!
Птеринг заметил:
– Гоблин, а ты хитер, как всегда. Хоть выиграешь, хоть проиграешь, а в накладе не останешься. Тебя раньше насиловали амазонки?
– Ради такого дела не грех и проиграть! – самодовольно кивнул гоблин.
Страг в раздражении вскинул руки, как бы заслоняя уши и голову с обеих сторон.
– Хватит, я сказал!
Он угрюмо оглядел птеринга, Гнура и подошедшую ближе Брестиду. Ее руку уже оттягивает сабля, пальцы плотно охватывают рукоять. Она прожигает взглядом гоблина, тот ухмыляется в ответ.
– Раз уж вам всем приспичило со мной секретничать, давайте в очередь! – бросил он и кивнул птерингу. – Сначала иду с Керкегором. По крайней мере, он не орет, не брызжет слюной и не хватается за оружие! Учитесь, пока он жив.
От последней фразы высокомерное выражение лица птеринга дрогнуло. Он поморщился, мол, невежественный и грубый циркач, что с него взять.
– Очень правильное уточнение! – поддержал Гнур, глянув на Керкегора зверем. – Мотай на ус, птеринг. Точнее, на клюв, или на что там ты и твой презренный народ все наматываете.
Гоблин повернулся к поединщику, во взгляде мелькнула досада и вынужденная мольба.
– Страг! Не делай этого! Я отдам тебе голос на ближайшем Совете! Поддержу все, что предложишь! Но не ходи сейчас с этим пернатым двуногим животным, пойдем со мной!
Он выпятил бивни, зеленое лицо пошло красноватыми пятнами.
– Имей в виду, как для гоблина, я делаю очень щедрое предложение!
Поединщик смерил его неприветливым взглядом, потом посмотрел на Брестиду.
– Страг, – сказала девушка кокетливо и в то же время надменно, – мое предложение ты слышал! И знаешь, что мое угощение куда слаще голоса на Совете. Если тебе мало, то при нашем разговоре будут присутствовать и другие девушки из моего отряда! Такое я предлагаю в первый и последний раз.
Она тряхнула волосами, те подпрыгнули красивой рыжей копной и мягко легли обратно на плечи. Взгляд ее зеленых глаз потеплел, в нем мелькнуло нечто настолько притягательное и начало распространяться на ее стройную фигуру, что засмотрелся даже птеринг.
– Решай же! – поторопила она.
Раздался топот и узнаваемый смешок гнома.
– А что это у вас тут за Совет собрался без остальных? – спросил Тарнат. – Брестида, ты выглядишь просто сногсшибательно! Тебе надо так одеваться! И ездить по городу! А еще лучше – выезжать в городской дозор голой!
Грубоватое лицо с жиденькой бороденкой приняло мечтательное выражение, он едва не облизнулся, как кот на сметану. Затем продолжил:
– Но сначала надо отрастить волосы до земли, чтоб прикрываться! Все будет как бы намеками, но пристойно! Увидишь, в Цитадели и преступников не останется. Все воры и нарушители спокойствия тут же сложат оружие и пойдут к тебе сдаваться! Я сам ради такого дела готов стать преступником, хе-хе-хе!
***Как ни ярился Гнур, а Брестида ни прожигала Страга гневным и одновременно зовущим взглядом, циркач все же ушел с птерингом. В животе уже давно с голоду танцуют и лупят друг друга по башке кишки, при этом громко урча, поэтому он при любом раскладе был готов пойти сперва туда, где сможет поесть.
– Я ценю то, что ты все же выбрал пойти со мной, – сказал скрипучим голосом Керкегор. – А не с этой двуногой жабой и не с рыжей бестией. Приятно, что ты чтишь заключенный меж нами союз… Это говорит о твоих высоких моральных устоях! Это верный признак того, что…
Страг его прервал.
– Я жрать хочу, – пояснил он просто. – Ты – единственный, кто догадался предложить угощение.
Птеринг на мгновение замер и в неприятном удивлении щелкнул клювом.
– А если бы я не предложил разделить трапезу, неужели ты бы не…?
Циркач сдвинул плечами.
– Я бы тогда сперва пошел домой или в таверну к гномам. Перекусил, а потом бы уже занялся своими делами.
Керкегор погладил себя по заросшим пухом щекам. Его птичьи глаза, расположенные так, что видит все, как спереди, так и сзади, оставались холодными. Затем понимающе кивнул. Выражение на его пернатом лице гордо говорит – главное, что я победил!
Они прошли мимо вырытой Грагрхом ямы, и Страг критически оглядел брошенные вокруг камни – гоблины обещание не сдержали и унесли только часть этих выброшенных кусков породы.
– Вот и имей после этого дело с гоблинами, – пробормотал под нос недовольно.