Золотое снадобье

Винни тоже беспокоился, то и дело заглядывал Тео в лицо. Он без труда понял, о чем думал юноша.
– Опять ром и огонь, так? Тут у них ром, там – огонь на подходе… Во будет делов, как сойдутся!
Тео положил руку ему на плечо:
– Ты прав, Винни. Ох прав.
– У меня сегодня про это «мурашки» были. Предчувствие, – сказал беспризорник.
Без гордости сказал, скорей – горестно. Сколько событий сегодня произошло, сколько еще предстояло! Нет бы чуточку растянуться во времени, оживив множество скучных нескончаемых дней! А когда все так сразу, даже толком насладиться не получается…
Тео хотел и собирался расспросить его, что еще за «мурашки», но посмотрел на часы и понял – опаздывает.
– Винни, – сказал он, встряхнув подельника за плечо. – Мне надо идти встречаться с Бродгёрдлом и Пилом. Тебе тут торчать незачем, тут того и гляди заваруха начнется. Сделай доброе дело, а? Сбегай к миссис Клэй, скажи ей, что у нас все хорошо.
Тео знал: Винни нипочем не останется ночевать в доме тридцать четыре, если заподозрит, что его пригласили из милосердия. Но если оформить это как задание, а миссис Клэй сообразит пригласить мальчонку остаться, тогда, может…
Винни заколебался, потом сказал:
– Ладно. Ты тоже беги давай, опоздаешь.
Коротко кивнув, Тео стал подниматься по ступеням ко входу в Палату. Он не видел, как Винни перебежал улицу, присоединившись к толпе маленьких оборванцев: ребятня живо обсуждала события дня. Винни что-то шепнул одному и сунул пенни в ладонь. Мальчишка бегом бросился через лужайку и скрылся в направлении Южного конца. Винни же поспешил обратно к лестнице парламента и втиснулся в темный уголок в дальнем конце портика. Оттуда хорошо просматривались и ступени, и главный вход. Сам Винни, оставаясь невидимым, уселся, обхватил руками колени и стал ждать.
Идя пустынными коридорами, Тео сунул руку в карман, где лежали его накладные усы. Для них, как и для костюма, сегодняшние приключения прошли не вполне бесследно. Делать нечего, Тео приладил их к верхней губе. Оставалось надеяться на лучшее.
Подойдя к офису «своего» депутата, вернее, новоиспеченного премьера, Тео увидел, что приемная пуста. Зато было слышно, как в кабинете разговаривают Пил и Бродгёрдл. Тео набрал полную грудь воздуха и двинулся к ним.
«Вот оно!» – думал юноша, волнуясь и восторгаясь одновременно.
Он подал голос, обозначая свое присутствие:
– Можно?
– Входите, Слэйд, – отозвался Бродгёрдл. – Присоединяйтесь к нам!
Тео вошел, широко улыбаясь.
– Мои поздравления, – сказал он Бродгёрдлу.
Хотел протянуть руку… и только тут спохватился, что пришел без перчаток. Он торопливо сунул руки в карманы. Движение вышло неловким.
Бродгёрдл улыбнулся в ответ. Получилось не столько празднично, сколько зловеще.
– Что случилось, мистер Слэйд? Никак перчатки забыли?
И Тео сообразил – к сожалению, слишком поздно, – что его раскусили. В мозгу тотчас вспыхнул план отступления… вот только Пил уже стоял между ним и дверью. Тео посмотрел на Бродгёрдла, лихорадочно ища слова… чтобы все стало так, как было только что, пока он стоял в коридоре… Ничего не приходило на ум.
Человек, которого Тео некогда знал как Уилки Могилу, оглушительно расхохотался.
– Видел бы ты сейчас свое лицо, Счастливчик Тео! Ради таких мгновений стоит жить! Я бы многое согласился вытерпеть заново, чтобы увидеть это изумление, это осознание проигрыша! – Он улыбнулся еще шире, поднимаясь из-за стола. – Ты вправду вообразил, будто я тебя не узнаю? Да, ты малость подрос, но по сути остался тем же мальчишкой. Вором, лгуном и трусом! – Внезапно подавшись вперед, он схватил Тео за плечо. – Да еще с рукой, которую словно в мясорубку совали!
Тео попытался вырваться и не смог. Бродгёрдл был вдвое крупнее его и по-прежнему несоизмеримо сильней. Он держал как тисками.
– Полагаю, моя работа? – задумчиво спросил он, указывая на костяшку безымянного пальца Тео. – А здесь?
– Пусти, – наконец выговорил Тео.
Голос прозвучал придушенно и жалко.
 
– Ни в коем случае, Счастливчик. Ни. В коем. Случае! Я счел нужным какое-то время понаблюдать за тобой, поскольку ты был связан с Шадраком Элли. Однако твои рассуждения о Вещих показывают, что тебе ровным счетом ничего не известно. А посему твой маленький маскарад перестал меня забавлять. Как печально, не правда ли?
– Я покину офис… – прохрипел Тео.
– Обязательно покинешь. Но не прямо сейчас, – сказал Грэйвз. Протянул руку, резким движением сорвал с пленника накладные усы и негромко хмыкнул: – Нет, Счастливчик, ты и впрямь нисколько не изменился… Все та же глупая вера в себя и в удачу, которой ты не обладал никогда!
Его пальцы болезненно впились в руку Тео, он наклонился вплотную.
Юноша содрогнулся от отвращения. От Уилки Могилы все так же разило дымом и тленом, и даже ароматизированный лак для волос не мог перебить этот запах. Теперь, когда лицо Грэйвза оказалось в считаных дюймах от его собственного, в глазах стали видны кровавые жилки. Брови оказались выщипаны и подстрижены для более пристойного вида. А в зарослях черной бороды обнаружились тонкие безволосые полоски шрамов, тянувшихся от уголков рта.
Вот это стало настоящим потрясением.
– Так ты… – ахнул Тео. – У тебя шрамы… Ты же голем!
Лоб Бродгёрдла собрался морщинами, они разбежались по всему лицу, превратив его в свирепую маску. Веселье, пусть и глумливое, испарилось бесследно.
– Что тебе известно о големах? – спросил он, вылаивая каждое слово.
– Я знаю… знаю, что ты такое, – заикаясь, выдавил Тео. – Я там был, когда умерла Бланка. Так, значит, все ради этого? Ради ее безумного плана?
Грэйвз улыбнулся гадкой и жестокой улыбкой. Самообладание частью вернулось к нему.
– Если на то пошло, план теперь полностью мой. – Он холодно глядел на Тео, оставив насмешки. – У тебя, похоже, чутье по-прежнему верное, только фактов недостает. Мы с собратьями избавились от преследований той женщины. Нам открылось новое и куда большее предназначение!
И его рука еще крепче сдавила плечо Тео.
– В чулан! – скомандовал он Пилу.
Тео изо всех сил брыкался и отбивался, но двое мужчин без труда его одолели. Пока Пил возился с дверью чулана, Тео некоторым чудом удалось вырваться из хватки Бродгёрдла, но его тут же снова скрутили. Пока его запихивали в чулан, Пил еще воспользовался случаем и крепко пнул Тео в живот – а ботинки у него были остроносые. Тео со стоном отлетел к стене… Дверь захлопнулась, оставив его в полной темноте, если не считать щелки внизу, куда сочилось немного света. Лязгнул замок…
– Счастливчик Тео, – проговорил снаружи Могила. Его голос снова звучал шутливо, так, словно его обладатель едва сдерживал смех. – Просто вообрази, будто ты снова в фургоне! Глядишь, время быстрее пройдет.
И действительно хохотнул.
Потом в кабинете погас свет. Тео услышал, как закрылась наружная дверь.
Приподнявшись, он навалился на дверь чулана, хотя справиться с замком большой надежды и не было. Потом приник глазом к замочной скважине. За окнами светила луна – Тео кое-как различал мебель в покинутом кабинете и то, как холодно поблескивали письменные приборы на столе вновь избранного премьера.
Тео сел и попытался справиться с паникой. Он весь вспотел, ладони стали до того скользкими, что никак не удавалось схватиться за круглую ручку двери. Тео закрыл глаза и откинулся к стене, отчаянно пытаясь изобрести план спасения. Ужас, точно яд, пульсировал в его жилах.
«Он кругом прав, – думал Тео. – Могила прав: я такой же, каким был тогда. Такой же беспомощный. И по-прежнему до смерти боюсь его. Это никогда не пройдет».
Грэйвз отлично знал, что творил. Нужное слово было произнесено и упало на благодатную почву. Теперь избавиться от навязчивых мыслей о фургоне стало решительно невозможно…
…В тот первый день Грэйвз натравил на Тео своего пса. И оттащил зверюгу прочь лишь после того, как она изрядно пожевала ему кисть руки и предплечье. А пока воришка корчился и стонал от боли, хозяин отпер фургон и сказал ему: