Золотое снадобье

– Если бы с меня потребовали слово, – сказал Тео, – я бы его дал. А после сразу пошел бы к вам и все рассказал. Если бы тот депутат кинул предъяву, я бы ответил: сам за языком последи! Болтаешь во всеуслышание и потом еще слово какое-то требуешь! В смысле, вежливо сказал бы, корректно…
Нависшие брови Бродгёрдла поползли вверх. Он слегка улыбнулся и некоторое время молчал.
– Неплохо сказано, – проговорил он затем.
Тео сперва обрадовался похвале, потом его едва не стошнило – из-за нее же. Пил с облегчением переступил с ноги на ногу.
– Работа в Палате, – продолжал Бродгёрдл, – на каждом шагу влечет за собой этический выбор. Нужно для начала решить, кому принадлежит твоя верность… и поменьше бояться руки запачкать.
– Понимаю, сэр, – сказал Тео. – Вы очень понятно все объяснили.
Бродгёрдл напоследок окинул его оценивающим взглядом. Повернулся к Пилу, слегка кивнул.
– Идемте в приемную, мистер Слэйд, – сказал секретарь.
– Спасибо, что уделили время, сэр, – поклонился Тео.
Бродгёрдл ответил кивком и снова отвернулся к окну…
– Мистер Слэйд, по поводу работы я свяжусь с вами по почте, – выйдя в приемную, сказал Пил. Сел за стол, пододвинул чистый лист бумаги. – Я верно вас понял – Южное отделение, до востребования?
– Верно.
– Спасибо, что заглянули.
– Взаимно…
Тео так трясло, что он и это-то еле выдавил. Ноги кое-как вынесли его за дверь… коридором, вниз по лестнице… мимо колонн к главному входу. Пересекая лужайку, он попытался стянуть перчатки, но не сумел: руки так вспотели, что перчатки приклеились. Тео яростно затряс руками, словно они его жгли. Наконец ему удалось сдернуть перчатки, вывернув наизнанку. Он шел нетвердой походкой, слегка удивляясь про себя, что остался в живых…
12 июня 1892 года, 13 часов 45 минут
Письмо из офиса Бродгёрдла прибыло одиннадцатого числа. «Арчибальда Слэйда» приняли на работу; приступать надлежало двенадцатого. Тео хотел забежать к Нетти и все рассказать ей, но инспектор был дома. Он бросил в почтовый ящик записку, адресованную «Нетти от ее друга Чарльза» и остаток дня посвятил подготовке, а назавтра отправился делать то, что еще недавно считал принципиально невозможным: трудиться в офисе Гордона Бродгёрдла, депутата парламента.
По ходу рабочего дня стало ясно: его личное общение с Бродгёрдлом будет весьма ограниченно. Во-первых, Пил, предпочитавший быть единственным связным между могущественным парламентарием и окружающим миром, оказался в этом смысле жутким ревнивцем; что ж, Тео на его место не претендовал. Во-вторых, Бродгёрдл не так уж много времени проводил в своем кабинете. Большей частью он скрытно передвигался где-то в кулуарах, встречаясь с другими политиками и, без сомнения, вовсю применяя рычаги воздействия, которыми обладал.
Тео поначалу напрягался всем телом каждый раз, когда поворачивалась дверная ручка, но под конец дня немного расслабился. Делу помогла и работа, которой завалил его Пил. Когда вошла молодая женщина в полосатой рубашке и тщательно отглаженных брюках, Тео невольно обрадовался перерыву в бумажном однообразии.
– Чем могу помочь? – спросил он, поднимаясь из-за стола.
Он был в приемной один: Пил, вызванный Бродгёрдлом, оставил его на хозяйстве, а сам схватил подставку для письма и куда-то убежал.
– Я просто хотела представиться, – протягивая руку, сказала посетительница. – Кассандра Пирс.
Я тут рядом работаю, у депутата Гамалиеля Шора.
– Очень приятно. Арчибальд Слэйд.
Ее рукопожатие оказалось неожиданно крепким.
– Как вы? Осваиваетесь?
– Спасибо, все в порядке. – Тео жестом указал на заваленный бумагами стол. – Дел, как видите, невпроворот!
Кассандра, улыбаясь, чуть наклонила голову:
– Значит, мне повезло.
– В каком смысле?
– Я тоже на это место претендовала, но выбрали вас.
– Вот как… мне очень жаль…
– Не извиняйтесь! – Она заложила за уши короткие черные волосы. – Знаете, тут иногда бывает непросто. То кто-нибудь шпильку вставить норовит, то между строк читать приходится… Буду рада помочь чем смогу, обращайтесь.
 
– Спасибо большое. Вы, право, очень добры.
Медля уходить, Кассандра оглядела приемную:
– Что ж, приятно было познакомиться. Мы, помощники, по пятницам все вместе обедаем, присоединяйтесь.
– Ну… посмотрим… спасибо за приглашение!
Она помахала ему рукой и ушла. Тео посмотрел на свой стол. Оказывается, уже почти четырнадцать часов. Он поаккуратнее разложил бумаги, взял с вешалки пиджак и вышел из здания.
Тео чувствовал себя вымотанным, но в целом день оказался невероятно успешным. Он не выведал ничего нового, зато пустил в офисе Бродгёрдла прочные корешки. Его вдруг захлестнула восторженная уверенность: план сработает! Через день-два он займется поисками как следует. И тогда уж точно обнаружит нечто такое, что объяснит присутствие големов. Изобличит причастность Бродгёрдла к убийству Блая. Должно же что-то найтись!.. Если повезет, к концу недели он все как есть разузнает…
Тео настолько увлекся радужными перспективами, что не заметил за собой слежки.
Мальчишка не привлекал особого внимания. Он бежал босиком, потому как его башмаки к зиме запросили каши и на ходу шлепали так, что лучше было совсем от них избавиться. Если говорить о прическе… в применении к ней выражение «воронье гнездо» выглядело бы незаслуженным комплиментом, а уж кожа!.. Даже цвет ее с трудом поддавался определению, одеяние же представляло собой клочья, грозившие вовсе свалиться. Драные штаны поддерживал кусок шпагата, из двух рукавов рубашки присутствовал лишь один… зато кепка, венчавшая убогий костюм, была совсем новая и красивая. Мальчик обзавелся ею лишь накануне, ему наверняка предстояло лишиться ее назавтра. Все хорошие вещи почему-то оказывались украдены.
Итак, бродяжка почти бесшумно рысил босиком, удостаиваясь лишь случайного внимания прохожих, то жалостливого, то брезгливого. Он следил за Тео, пока тот пересекал Железный Пятицентовик, шагал по улице Ист-Эндинг, скрывался на Ист-Ринкл… Мальчик заметил, как Тео нервно взъерошил вихры. Ускорив шаг, он забежал вперед юноши. Остановился, преградил ему путь, скрестил на груди руки.
– Э-э… привет, – сказал Тео, глядя на малыша.
Бродяжка был веснушчатый и лопоухий. Он изо всех сил пытался принять грозный вид, но получалось не очень.
– Привет, Арчибальд, – сказал он. – То есть Чарльз! То есть Теодор!
Тео прищурился и задумчиво посмотрел на мальчугана. Тот определенно казался знакомым… Но не в смысле личного знакомства, скорее, оттого, что некогда Тео сам был таким же. Он как будто самого себя встретил, только помладше.
– Брысь, – проговорил он довольно дружелюбно и попытался обойти паренька.
– Не стоит… – многозначительно проговорил тот.
– Чего не стоит? Домой возвращаться?
Мальчик нахмурился:
– Отмахиваться от меня. Плохая идея.
Тео улыбнулся, а сам подумал: вот именно. Отмахиваться от себя самого в этом возрасте. Действительно плохая идея.
– Ладно, – сказал он. – Не буду. Ты выяснил, что у меня три имени. Дальше что?
Мальчик слегка сбился с толку.
– Выяснил, – проговорил он, стараясь выдерживать задиристый тон.
Тео пожал плечами, посмотрел в сторону:
– Кто-то тебе рассказал, я так думаю. А ты решил притвориться, будто сам все узнал.
– Никто мне не рассказывал! Я правда сам!
Тео ответил с сомнением:
– Докажи. И как ты узнал?
– А очень просто! Видел, как ты из Палаты выходил. Сюда за тобой проследил… Вижу – крадешься! А на другой день опять тайком выбрался! Любовные записочки в Пятицентовике оставляешь, вот! Я-то не слепой и не глухой, только меня самого не видно, не слышно… Я все знаю!
– Допустим, – снизошел Тео. – Только где тебе знать, что я делаю и почему!
– Это правда, – не уступал мальчишка. – Но кажется мне: хочешь и дальше оставаться под прикрытием – включай меня в свою расходную ведомость!