Рикошетом в грудь (СИ)
— Проходи, ангел. Что ты замерла, как не у себя дома? В холодильнике точно осталось что-то, я целый день в клубе проторчал, не доедал остатки, — казалось, что Гриша готов говорить о чем угодно, лишь бы она не сосредоточивалась ни на чем. — Сейчас поищу.
«У себя»?..
Внимательный взгляд Алхимика исподлобья, будто и теперь закидывает камушки, проверяет… Или однозначно дает понять, что некуда ей уже отступать и теперь именно Гриша решать все будет: и то, о чем просила, и то, что своим приоритетом всегда считал?..
А Катя молчит… и даже сформулировать почему не сможет. Не готова.
Теперь с этим не имеет права спорить, получается? А хочет ли?
Впервые за долгие годы она ощущала себя беспомощной и слабой, утратившей контроль над тем, что творится. После случившегося раскрошилась внутренняя уверенность в том, что в ее силах управлять миром вокруг себя. Наоборот, пульсирует в висках мысль, что ничего изменить не в состоянии… И в настоящий момент — это добивало, словно окончательно нечто внутри сломав.
Впервые в жизни, почти непреодолимое желание сдаться. Отдать власть в руки того, у кого точно больше мощи и силы, кто сумеет все решить так, как Кате никогда не удастся. Но и понимание, что ничего теперь не будет, как раньше, стучит в голове. Во всех смыслах…
Однако жизнь же дороже характера или границ личного пространства? Да и так ли она против того, чтобы именно Грише бразды правления ситуацией отдать?
— Катя… — он будто мысли ее читал, вот прям чудилось ей нечто такое в глазах мужчины напротив! — Иди сюда, ангел…
Уже успев приготовить ей кофе, Гриша буквально сомкнул пальцы Кати вокруг теплой керамики. И, аккуратно обхватив запястья, погладил татуировки в виде крыльев, потянул настойчиво к дивану, не дав ей и возможности кроссовки сбросить… На ходу от тех избавлялась, так и не вынырнув из своей оглушённости, если откровенно. Хорошо, что он ее руку своей страховал, Катя была настолько рассредоточена, утонув в мысленном потоке сомнений и страхов, что совершенно не следила за ситуацией.
— Давай, садись, — он почему-то стянул плед с дивана и соорудил ей подобие некого гнезда на ковре, так, чтоб спиной Катя могла упереться в изгиб мебели.
Села, не споря, автоматически сделала глоток, позволив себя укутать…
И только теперь осознала все мелочи: она была словно окружена со всех сторон, защищена и согрета! Гриша продумал каждую деталь. Тепло от пола проникало и через ковер, кофе согревал изнутри, а «стена» дивана как защищала ее, даря забытое за этот день чувство безопасности.
Почему-то губы задрожали, стоило в полной мере осознать, как много он действительно делает, учитывая все!
— Гриша!.. — выдохнула, словно от кошмара очнувшись, потянулась к нему. Наклонилась, уткнувшись носом в плечо, задохнулась каким-то остаточным всхлипом, наслаждаясь ароматом, сейчас ассоциирующимся с надежностью.
Но уже не плакала, нет. На самом деле, ощутила спокойствие, недостижимое за весь этот тяжелый день.
В дверь постучали.
— Да, заходи, — не отрывая взгляда от нее, громко велел Гриша. Обнял руками Катю.
В квартиру молча вошел Олег, осмотрелся, приблизился, поставив рядом с ними две коробки с пиццей. Наверное, единственное, что сейчас можно было быстро поблизости найти… Да и любил ту Алхимик, уже знала. И у Кати аж ноздри затрепетали, как одурительный запах расплавленного сыра ощутила! В животе громко заурчало.
Охранник вышел, оставив их вновь одних. А Гриша улыбнулся, да так, что у нее сердце защемило от нежности и какой-то невыносимой тяги к нему!
— Я здесь, ангел, рядом. Все, выдыхай, не грозит больше ничего, — вновь проявив недюжие способности понимания, подмигнул Алхимик. — Давай есть.
Мягко прошелся ладонью по спине, поднялся к затылку, пропуская волосы Кати сквозь свои пальцы. Чуть сжал пригоршню, собирая в узел…
А она вздрогнула. Не хотела, не с ним связано, но откликнулось изнутри тяжелой ассоциацией…
— Катя… Ангел, ты готова рассказать мне, что произошло? — верно истолковав эту дрожь, тихо проговорил Гриша, вновь прижав чашку к ее губам, чтобы она еще глоток сделала. И подтянул пиццу к ним ближе.
А она… Готова ли?..
Глава 21
— Я даже не уверена до конца, что именно послужило началом всего… — Катя растерла лицо рукой, отставив таки чашку с кофе.
Взяла кусок пиццы и салфетку, которые Гриша ей протянул. Руки дрожат… Ладно, чему удивляться? Откусила жадно, поддавшись своему голоду, да и Гриша не особо торопил, позволяя ей насытиться. Первый кусок пиццы исчез молниеносно. На втором стала жевать более тщательно.
И силы появились хоть вздохнуть. Приятное тепло разлилось внутри.
— По сути, все было нормально, обычное дежурство… А потом меня позвал на операцию анестезиологом… Срочный случай, ургентный. К нам редко так попадают, если честно, я сама не поняла, почему этого пациента к нам привезли, — она попыталась выстроить в голове последовательность, но мысли неслись, опережая друг друга, сбивались. — И у него… Хорошо, Влад не сообщил мне, что там огнестрельное ранение. Вероятно, как раз в этом причина. Может, с ним договорились… Не знаю. Я тоже это не сразу поняла. Но от меня что требуется? Обеспечить ему адекватные условия и за состоянием следить? — Катя растерла виски, голова, казалось, лопнет от напряжения. — Я следила… А потом… Пациент сразу был в плохом состоянии, тоже не понимаю, почему Влад взялся за эту операцию. Возможно, ему отдельно оплату пообещали, — вспомнила двух человек в коридоре, которые о чем-то говорили с Владом до операции. Именно эти мужчины потом ее пытались куда-то вывезти… — Хотя, мне показалось, что он знаком был с… теми, кто привез этого мужчину, — она уставилась в пол.
Воспоминания о случившемся болезненно ранили… Не столько даже про саму операцию, хоть и противно было вспоминать, как не могла сориентироваться в происходящем, просто потому, что Влад не сообщил ей всех исходных данных, поверила, положилась на коллегу, а он…
А потом еще и… Выходит, откровенно подставил? Свою ошибку на нее свалил перед теми, кто явно не был склонен ни к терпимости, ни к пониманию? Знал о том, что могло бы ему грозить, признай, что именно он допустил промах во время операции, не заметив вовремя кровотечения?
Не знала на сто процентов, чтоб с уверенностью заявить, сумела бы и тогда спасти: состояние раненного было критичным изначально, не всех в силах с того света вытащить, понимала. Но, что знала точно — это то, что ее вины в случившемся не было. Катя все выполнила по протоколу, более чем даже.
— Влад, говоришь? Это тот, который к тебе подбивал клинья не так давно? — Гриша прищурил глаза, очевидно, мгновенно сопоставив факты. — Он оперировал?
Кивнула… не перестав жевать. Немного странно, но голод все еще терзал сильный, будто все нервы сейчас сменились этой потребностью — желудок заполнить. Словно так себя в большей безопасности ощутит, впервые за весь этот кошмарный день…
— Да… — второй кусок пиццы исчез так же быстро. Как и тот кофе, который он ей с порога сделал.
— Тебе сок дать или еще кофе, ангел? — Гриша успевал следить за всем, даже пока она судорожно подбирала слова для рассказа.
— Кофе еще…
— Уверена? — мужчина внимательно посмотрел на ее дрожащие руки.
— Да… Это нервное, и тут кофеин не так сильно скажется, — улыбнулась чуть криво. — Или я просто слишком хочу хорошего кофе. Мне легче становится.
Алхимик кивнул, поднялся, прошелся к столешнице, вновь включив цикл приготовления.
— Бери еще, — кивнул по ходу ей на следующий кусок в коробке, которую они так и не закрыли. — Еще десерт потом привезут, Олег проследит, — как заманивая или успокаивая ее, продолжал говорить, не давая повиснуть тишине.
— Сейчас, дай это немного уляжется, проглотила, почти не жуя, — попыталась выдавить из себя улыбку…