Жар под кожей (СИ)

Меня пробивает дрожь от чувств, которые я совсем не должна испытывать по отношению к этому парню. Намеренно поворачиваюсь спиной к нему так, чтобы он не видел моих горящих от смущения щек. А еще приходится сильно свести ноги от неожиданно нахлынувшего возбуждения. Так не должно быть. Нет.
— Аня, — его голос звучит рядом с моим плечом, и я почти со всхлипом повторяю:
— Выпусти меня, Жаров, пожалуйста…
За моей фразой следуют долгие мгновения тишины и жаркого, прерывистого дыхания парня рядом. Я не знаю, почему так веду себя, но с ужасом понимаю, что только так, не смотря ему в глаза и не чувствуя жар его дыхания, могу отказать и выйти отсюда.
— Дверь разблокирована.
Я не хочу обращать внимания на его тон: злой, расстроенный и какой-то грубый. Он будто выталкивает меня из машины, хотя кроме этих двух слов больше ничего не говорит. Я вырываюсь из машины и вдыхаю свежий воздух.
Отхожу на несколько шагов от автомобиля, будто он виноват в том, что я чувствовала несколько минут назад и оглядываюсь. Университет находится прямо передо мной, но я мнусь, останавливаюсь неподалеку и пытаюсь прийти в себя. Щеки еще горят, а руки трясет от нервов, и это я еще не обращаю на дико колотящееся внутри сердце, которое то и дело норовит выпрыгнуть из груди.
Собравшись с силами, иду на кафедру, чтобы перевести дух и, мне стыдно признаться в этом самой себе, скрыться. Здесь я недосягаема для Руслана, но вот буквально через три часа у меня пара. И он будет на ней присутствовать.
— Доброе утро, — со мной здоровается преподавательница психологии.
— Доброе. Не ожидала увидеть кого-то столь рано, — признаюсь.
Мы еще не успели близко познакомиться со всеми преподавателями, но с Валерией Степановной мы разговаривали вчера. Она приятная женщина лет сорока, внимательная, опрятная и, как мне показалось, слишком педантичная.
— Я прихожу иногда еще раньше, — признается она. — А вы почему пришли так рано? Сбежали от мужа пораньше?
Она говорит это без злого умысла и явно не для того, чтобы задеть. Валерия Степановна не может знать о моих отношениях с мужем, да и говорит она дружелюбно и мило. Впрочем, она ведь преподаватель психологии? Что если она увидела за моей жизнью клеймо: жертва насилия?
— Встала пораньше и решила, что смогу подготовиться в универе, да и вы правы, не хотелось мешать мужу.
— Послушайте, Аня… — она запинается, видимо решая для себя самой, стоит ли говорить со мной дальше. — Я не вправе лезть к вам в семью, но… в общем, вот, — она протягивает мне визитку, на которой написано:
“Адвокат. Специалист по бракоразводным процессам”.
Дальше написан номер телефона и адрес адвокатской конторы, куда можно обратиться. Я все еще не понимаю, как она узнала, но мне становится жутко стыдно и неловко от этого.
— Я сама жертва домашнего насилия, Анна, — сухо говорит она. — Пять лет в браке с мужем-насильником. Избиения, насилие, я не понаслышке знаю, каково это. Я и учиться пошла после развода на психолога, чтобы помогать людям, — она замолкает. — Если хочешь, можем поговорить об этом. Он давно тебя бьет?
В этот момент я слышу за спиной шорох и слишком быстро поворачиваюсь, будто боюсь, что за спиной стоит мой муж и он точно все слышал.
— Костя? Иванов? — удивленно интересуется Валерия. — Ты же всегда с опозданием и чаще на вторую пару, почему так рано?
Парень, которого я запомнила по грязным шуткам в мою сторону, вмиг тушуется и даже бормочет извинения.
— Я хотел… — он запинается и пожимает плечами. — Перепутал кабинеты.
По тому, как быстро он сбегает с кафедры, понимаю, что он все слышал. Понимаю и надеюсь, что завтра, или даже сегодня, вся аудитория не будет говорить о том, что меня бьет муж.
— Эти студенты, — сетует Валерия Степановна. — Вы молодая, видна девушка, они вам проходу не дадут, вот увидите.
Я лишь хмыкаю, прекрасно понимая, что так и есть. Вон один после второй встречи признается уже невесть в чем. Устраиваясь на работу в институт, я знала, что будет трудно. С детьми-подростками всегда нелегко, но я и подумать не могла, что будет настолько сложно и трудно. И в первую очередь мне самой.
 
Я отсиживаюсь на кафедре до первой пары, после иду вести лекцию, надеясь, что с Русланом нам пересекаться не придется. Так и происходит. Я не вижу его вплоть до следующей пары, которую я веду в его группе. Мне почему-то неловко и страшно, и хоть я понимаю, что он не может знать о моей реакции на его откровенные слова, мне стыдно за то, что я чувствовала там в машине.
— Добрый день, — здороваюсь со студентами.
В этот раз повторяется то же самое, что и в первый, правда, на этот раз на стуле, где я должна была сидеть, разлито что-то красное. Я не придаю этому значения и обвожу взглядом аудиторию. Руслана в аудитории не замечаю, хотя знаю, что он приехал в университет вместе со мной. Почему-то я ожидала, что он будет здесь, а еще вот это всё точно его рук дело. Я отказала ему и он решил устроить посмешище? На что Руслан надеялся, что я не пойму, что это сделал он? Или не увижу всего этого и вляпаюсь в красную жижу?
Студенты молчат под моим пристальным взглядом, видимо, ожидают реакции, возможно, истерики или немедленной жалобы в Деканат. Ничего этого я делать не собираюсь и, достав из сумки свои записки, приготовленные еще несколько недель назад, начинаю лекцию. Я пришла в институт с мыслью, что дам будущему поколению знания, которые помогут им в жизни, а сейчас понимаю, что ничего из этого им не нужно. Что ж… я просто проведу лекцию.
Кажется, мой поступок их удивляет. Они сидят молча, на последних рядах кто-то даже спит, а некоторые девчонки все еще злобно смотрят на меня.
— Спасибо, до свидания, — произношу по окончанию лекции.
Студенты выходят из аудитории, а я, собрав в сумку все свои вещи, уже собираюсь выходить, но в этот момент звонит мой телефон. На экране высвечивается имя мужа. Сердце пропускает удар. Я думаю, что он звонит, чтобы отчитать меня за то, что ушла раньше, но потом понимаю, что он наверняка позвонил бы мне сразу же, как это понял.
— Алло.
— Доброе утро, любимая.
Он говорит, как раскаявшийся грешник, и я понимаю, что он только проснулся и не понял, когда же я ушла.
— Доброе. Как себя чувствуешь?
— Голова болит. И ни черта не помню, что вчера было. Я это… ты в порядке, Анют?
— Да, Вань, в порядке.
На самом деле я не в порядке. За последние двадцать четыре часа произошло столько, что мой мозг отказывается воспринимать случившееся.
— Малыш, позволишь мне загладить свою вину? — спрашивает по телефону Ваня. — Только ты и я, ресторан.
Я не успеваю ответить, потому что в этот момент в аудиторию входит Руслан. Он бросает короткий взгляд на ряды и, убедившись, что никого нет, закрывает дверь. От шока я теряю дар речи, а потом осознаю, что на другом конце провода мой муж и он ждет ответа.
— Да, хорошо, — поспешно соглашаюсь.
— Сходим?
— Да, конечно.
— И ты даже не спросишь куда?
Когда Ваня хочет загладить вину, он говорит нежным, спокойным голосом, не матерится и не повышает на меня голос. Он становится идеальным мужем, внимательным и заботливым, готовым сдувать из меня пылинки.
— И куда же? — спрашиваю деловым тоном, который, судя по вздоху мужа по ту сторону трубки, ему вовсе не нравится.
И все из-за студента, который с каждым шагом подходит все ближе и ближе. Я не знаю, чего от него ожидать и инстинктивно отхожу дальше, хотя точно не должна показывать страха перед ним.
— Ты зла на меня, да?
— Что ты, нет конечно.
Муж мне не верит. Я чувствую это по его вздохам и молчанию в трубку, которое давит на меня даже через расстояние.
 
— Ванюш, всё в порядке. Извини, у меня по расписанию пара.
Я успеваю услышать только “Перезвони”, прежде чем отключаюсь и оказываюсь зажатой между столом в первом ряду и парнем, который, видимо, не понимает слова “нет”.
  
Глава 7
 
Руслан