Несгибаемый (СИ)

В этой комнате не было моего рисунка. Я вскочил, охваченный смутной догадкой. Разглядывая до боли знакомую келью, я искал следы прошлого. След от ножа Раффа на поверхности стола, кровавый отпечаток руки Барса на чаше со священным огнем, рубцы от ударов мечей на полу после нападения Теней - всё было запечатлено в этой комнате, кроме тех следов, что оставил я.
В моей голове всплыли слова, сказанные странной сущностью, когда система соединила мой разум и разум Дирка: «Твоя матрица, её не существует в этой системе! Ты - ошибка программного кода. Ты подлежишь уничтожению». Я снова уселся на кровать. Меня нет в этом мире. В моём настоящим нет ни Барсы, ни Раффа, ни Кейли.
Мои мысли снова повергли меня в уныние. Я сидел на кровати, схватившись за голову и пытаясь понять смысл произошедшего, пока в мою дверь не постучали. В коридоре стоял Пол, мальчик четырнадцати лет. Тот самый, что нашел меня без сознания возле крепостных стен:
— Отец Барса просил проводить вас в трапезную, – отчеканил Пол.
Отец Барса? А ведь действительно! Барса был единственный, кто ждал повышения. Встреча с Полом вызвала новое воспоминание, как я укладываю тело Барсы в могилу, накрывая саваном.
— Скажи отцу, что я сейчас приду, – отгоняя от себя непрошеные образы, произнес я.
Но мальчик уходить не собирался. Он продолжал стоять, растерянно глядя на меня.
— Что-то ещё?
— Как вы найдёте трапезную? – спросил Пол.
Поняв, что снова совершил ошибку, я попытался быстро что-то придумать и мельком кивнул в сторону гримби:
— Этот малой, – заговорческим голосом произнес я, – всегда найдет место, где кормят.
Глаза Пола просияли, и он, как и все дети его возраста, тут же попросил, не отрывая глаз от гримби:
— А можно его потрогать?
Я улыбнулся, распахнув дверь перед послушником, и пригласил его зайти. Мальчик в одно мгновение оказался возле зверёныша, опасливо протягивая к нему ладонь:
— А он не укусит? – замерев перед гримби, уточнил Пол.
Ответить я не успел. Зверёныш быстро обнюхал пальцы мальчика и тут же, подставив ему свой лоб, довольно заурчал.
— Ооо, – восторженно произнес Пол, гладя на рыжего зверя, – да у него уже скоро откроется третий глаз!
— Да ладно! – я ошарашенно подошел к ним, внимательно рассматривая довольную морду.
— Вот тут! – сказал мальчик, указывая на шишку на лбу гримби, которую я раньше не замечал. – Видите?
— Угу, – промычал я, начиная понимать поведение зверя.
— Ментальный глаз для гримби – это не совсем естественное явление, – продолжал говорить Пол, – он появляется даже не у всех запечатленных. Поэтому сильно зудит, что предоставляет гримби большие неудобства.
— И что делать?
— Ну… Можно ускорить этот процесс, давая гримби мятную настойку. Правда, от неё он будет немного вялым, зато не будет вам надоедать, – со знанием дела говорил Пол. – А где вы его нашли?
— В горах.
— А его мама? Вы её убили? – не переставал задавать вопросы мальчик.
— Нет, я просто нашел его одного в горах.
— Вот бы мне так! Вам повезло, – восхитился послушник, и в его голосе прозвучала откровенная зависть. – Говорят, дикие гримби очень опасны. Особенно мать, только что родившая щенят.
В дверь снова бесцеремонно постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату заглянул Марк:
— Ну, и где твой Барса? – возмутился он. – Я так жрать хочу, аж желудок сводит!
— Ой, – вскочил Пол, всплескивая руками, – Меня Барса убьет! Пойдемте быстрее! – и послушник чуть ли не бегом направился в сторону трапезной, жестами подгоняя нас идти быстрее.
— Понятненько, значит, это во всём ты виноват? – строго глядя на гримби, произнес Марк. Рыжий зверь, озадаченно уставился на парня.
— Пошли уже, – толкая Марка в спину, сказал я.
Кельи братьев Милосердия находились на втором ярусе храма, и, чтобы попасть в трапезную, необходимо было пройти по длинному коридору до узкой винтовой лестницы, кажется, четвертой по счету. Если не знать дорогу, то можно было заблудиться, что я и делал первое время. Когда-то отец Эвард рассказывал, что такое строение было придумано для того, чтобы враг не мог быстро захватить храм и у защитников оставался шанс вытурить нападающих, имея преимущество в маневрировании. Вспомнив об отце Эварде, я обратился к Полу:
  
— Скажи Пол, а отчего умер отец Эвард?
— Когда? – удивился послушник, округлив свои ещё детские глаза.
Я замялся, вспоминая слова Барсы. Повторив их Полу, мальчик весело рассмеялся:
— Отец Барса скорее всего имел ввиду то, что отец Эвард покинул наш храм исследовать серую пустошь. Он отправился в разлом вместе с ещё четырьмя нашими братьями и должен вернуться со дня надень.
Я облегченно выдохнул. Ну, Барса! Надо же было так сказать.
— А братья Рафф и Кейли?
— Они здесь, – произнес послушник, приглашая зайти в трапезную, и открыл перед нами дверь.
В лицо ударил пьянящий аромат жареной свинины и гречневой каши. Послышался монотонный гул голосов и звон посуды. Гримби, втянув носом воздух, без тени сомнения первым вошел в огромный зал. Мы пошли следом. Пол, закрыв за нами дверь, с чувством выполненного долга побежал на своё место.
Марк с горящими глазами разглядывал деревянные столы, расставленные посреди просторной трапезной. Свежие овощи и зелень аскетично лежали между плошками с ароматным хлебом и подносом жареных ребрышек.
— А ничего так живут монахи! Я бы тоже скучал, – произнес парень, жадно сглатывая слюну.
Казалось, что на наше появление никто не обратил внимания, но, помня обычаи храма, я знал, что слух о странных незнакомцах уже распространился повсюду. Я чувствовал, как сотня любопытных глаз рассматривает нас, подмечая каждую деталь. Монахи в кругу друзей будут рассказывать свои предположения, кто мы, откуда и зачем пришли, а потом делать ставки. Чья догадка станет ближе к истине, тот срывает весь банк.
Говорят, что это повелось ещё со времен послушничества отца Эварда. За ставки никого не наказывали и даже поощряли такое поведение, развивая у ордена способности к наблюдательности, проницательности и эмпатии.
Я же, зайдя в трапезную, первым делом посмотрел на стол в правом ряду возле окна, ища взглядом Раффа и Кейли. Они оба сидели на прежних местах. На какой-то момент мне даже показалось, что друзья машут мне рукой, приглашая поторопиться, указывая на свободное место рядом с ними. Я тряхнул головой, отгоняя наваждение. Тем не менее оно никуда не делось. Братья Милосердия действительно смотрели на нас, оживленно жестикулируя и привлекая внимание.
Марк тоже заметил приглашающие жесты двух монахов и, недолго думая, уже почти направился в их сторону. Между тем за нашими спинами раздался недовольный голос Барсы:
— Почему так долго? – спросил он, хмуро поглядывая на нас.
Мы с Марком вздрогнули от неожиданности, не зная, что ответить суровому монаху. Однако Барсе не особо нужен был наш ответ. Сделав шаг вперёд, он произнес тоном, не терпящим возражения:
— Следуйте за мной!
Почему-то я нисколько не сомневался, что Барса отведет нас к тому же столу, где сидели Рафф и Кейли. Так оно и случилось. Все-таки эти два странных мне мира по неизвестной причине стремились повторить друг друга даже в мелочах.
За столом первое время все сидели молча, с аппетитом поглощая поданные блюда. Гримби пристроился у меня в ногах, ожидая сладкую косточку. Я же с интересом поглядывал на «старых друзей», пытаясь найти десять отличий, как в детской игре с весёлыми картинками. Так, например, Рафф оказался левшой, а у Кейли появился слабый шрам над правой бровью, скорее всего полученный ещё в детстве. И только Барса оставался таким же, каким я его знал, во всяком случае внешне.
— Если честно, – признался Рафф, не умеющий слишком долго молчать, – мне безумно интересно, каким ветром вас занесло в наши края?
— Нам нужно набрать двадцать штук АКП для поселка, – опережая ответ Марка, произнес я. – Хотели поохотиться в пустоши.