Диагноз Дракона (СИ)

И тут кто-то дёрнул Леру за рукав. Обернувшись, она увидела Наталью Сергеевну, которая, сделав девушке знак следовать за ней, двинулась вдоль стены в противоположную сторону коридора. Надеясь, что громила достаточно отвлечён на пытавшихся спастись из его лап и отчаянно отбивающихся больных, Лера последовала за ней. Завернув за угол, блондинка подбежала к двери со значком пожарного выхода и достала из кармана ключ. Увидев это, несколько больных из соседних палат подбежали к девушкам, и, как только щёлкнул замок, первыми кинулись наружу.
— Давайте со мной, я на машине, предложила блондинка, выбегая следом.
Это был лучший выбор в данной ситуации. Сбежав по лестнице, девушки выскочили за больными во двор. Лера услышала над собой странный шум и очень громкий звук, похожий на рычание. Рёв складывался в слова: "Где ты?", "Покажись, ничтожество" и "Я изничтожу тебя". Ужас охватил девушку: и ей показалось, что слова обращены к ней. Но блондинка потащила её куда-то, в противоположную сторону от убегающих больных. На небольшой стоянке среди прочих был припаркован старенький автомобиль, к которому и подбежали девушки. Лера заскочила на заднее сидение, а Блондинка села спереди и завела двигатель. В комплексе, кажется, подняли тревогу, но ещё не разобрались, что происходит, и как на это реагировать, так что лишь машина Натальи Сергеевны покинула стоянку и остановилась перед шлагбаумом у выезда с территории. Выглянув в окно, Лера увидела, как бежавших с ней больных расшвыривает и избивает ещё один громила в костюме. Этого девушка прежде не видела. Блондинка тем временем выскочила из машины, и, забежав в пустую будку охранника, подняла шлагбаум. Вернувшись в салон, она выкатила автомобиль с территории комплекса и пустила го по трасе в город.
— Что всё это… что это такое? — пробормотала Лера.
— Чтоб я знала, — ответила блондинка, — но, кажется, Саша не врал.
— Вы о чём?
— Я расспрашивала его про его мир, и эти истории как-то не были похожи на шизофрению. С Сашей всё время было что-то не так, и я это чувствовала. Его присутствие действовало… на всех, и я решила поработать с ним, чтобы понять, в чём дело. В том числе и о его враге расспрашивала. Короче, когда я увидела этих вонючих, я сразу поняла, что это они. Вам повезло, что я как раз вернулась с больными с процедур…
— Что всё это было?
— Бред сумасшедшего вживую. Нет, ну каково, а? — Наталья глянула на Леру в зеркало заднего вида, — Да на вас лица нет! Бросьте, паника от стресса не поможет. Меня тоже колотит, но не так же сильно! Чего испугалась?
— Что там рычало сверху? Оно хочет нас убить?
— Ну, я могу ошибаться, но походу оно обращалось не к нам. К тому же, оно позади осталось, и вроде нас не преследует.
Эта мысль, а ещё уверенный тон блондинки немного успокоили Леру. Она посмотрела в заднее стекло, и увидела обширный пожар там, где раньше был сумасшедший дом. Над заревом, в дыму, металась какая-то большая тень, но за пределы больницы не вылетала. Автомобиль быстро ехал по дороге, и пожар становился всё дальше.
— Он предупреждал, — сказала Наталья, — Я ему, конечно, не верила, но вот как оно в жизни бывает. Хорошо, что я его хотя бы слушала, и поэтому смогла быстро сориентироваться. Кажется, я ему понравилась, и поэтому он нарассказывал мне, что в какой ситуации делать. Знаете такое, когда ты слышишь что-то непонятно что, не веришь, но всё равно понимаешь, что творится что-то такое же важное, как непонятное… Да чтоб меня, в последние дни от его присутствия колбасило по полной всех, и меня тоже, но как-то не так… Я чепуху несу, да?
— Ну, есть немного, — Лера попыталась выдавить из себя улыбку.
— Простите, сама не могу успокоиться. Ладно, надо отвлечься. Вам удалось поговорить с его матерью?
— Да, но я не уверена, что он действительно её сын.
— Её-её. При всём уважении к Владимиру Захаровичу, его теория шита белыми нитками. Не может человек знать то, о чём не мог узнать.
— Как тогда всё это объяснить?
— А как объяснить, что он расплавил решётку и выпрыгнул из окна, а потом она сама зарихтовалась? И как эти Шреки валили санитаров, и не превращались в растения от галоперидола? В том, из отделения, точно шприц сидел. А может и два. А санитары у нас — ребята крепкие… были. Жаль бедолаг. Вот за что им это? Пришли на работу как обычно. А у Петра Григорьича две дочки в школу ходят. И всё, нет Петра Григорьича. Потому что пришёл амбал и переломал его пополам. Я сама видела. Как так-то? Где справедливость?
 
По щеке блондинки покатилась слеза.
Это действительно было не справедливо. И не правильно. Всё это было неправильно. Жизнь текла своим чередом, люди работали, учились, растили детей. И вдруг беда, которой они никак не ждали, не звали и не заслуживали, свалилась на них. И теперь эти люди горели там, в пылающей вдалеке больнице, и над ними носилась страшная, не понятно откуда взявшаяся тень.
— Я говорила с матерью, — Лера попыталась увести разговор от темы погибших санитаров, — У них там история неудачных семейных отношений с циклом в поколение. Женщины конфликтные, а мужчины кто может — бегут. Воспитали семейного агрессора, он поколачивал, гиря до полу дошла — вот и вся история.
— Саша — добрый человек, — возразила Наталья, — странный, но добрый. Я проводила тесты, и выявила некоторые личностные расстройства, но ничего клинического.
— У меня те же результаты. Но знаете, созависимые отношения могут далеко зайти.
— С ним рядом было как-то хорошо. Сначала было немного страшновато, а потом он начал как-то расслаблять. И на всех это действовало по-разному. И истории он рассказывал очень интересно, недаром мультипликатор. Вот фигня, чем дольше живу, тем меньше понимаю эту хреновую жизнь, простите за выражение. Я ведь не на много вас старше, а уже повидала туеву хучу вещей, которые ставят меня в тупик. Знаете, я ведь хотела понять этого Сашу. За тем и вам помогла, хотя и сомневалась.
— Вы про какой случай, нынешний или с матерью?
— Да наверно про оба. Верите, нет, но мне до сих пор не даёт покоя этот Саша.
— Та же история. Но, кажется, я тоже в тупике. Меня за упорство Владимир Захарович отстранил. — Лера нервно усмехнулась.
— Чего это?
— Да Александр дал мне адрес, я поехала, а там оказалась пациентка Владимира Захаровича.
— Да быть не может! И что, та самая, у которой те же истории?
— Угу.
— И у кого-то ещё могут быть сомнения в его правдивости? — воскликнула Наталья.
— Что? Нет, ну он же нёс полнейшую чепуху!
— А как вы объясните тогда окно?
— Он планировал побег. Видимо, что-то сумел добыть и смешать. Какую-нибудь кислоту… Ну не магией же он это сделал! Всему есть научное объяснение!
Навстречу, завывая сиренами, пронеслись мимо несколько пожарных машин. Автомобиль Натальи въехал в город, и, вскоре, остановился рядом с хрущёвкой в унылом грязном районе. Это была самая окраина, в отдалении от транспортных узлов и оживлённых дорог. Забытая и заброшенная, с полуразобранными скамейками и ржавыми качельками среди старых иссохшихся деревьев.
— Куда это вы меня привезли? — спросила Лера.
— К себе домой. Мне сейчас нужна компания. Зайдёте в гости?
Студентка не была готова спорить, тем более что сама не хотела оставаться одна. Она впервые видела, как убивают человека. Вместе с Натальей она поднялась на четвёртый этаж, и оказалась перед обитой обветшалым линолеумом дверью. Блондинка отперла её, и пригласила Леру в маленькую однокомнатную квартиру.
— Не хоромы, конечно, — произнесла хозяйка, — Да о чём я, совсем не хоромы. Снять получше денег жалко было. Зато не комната.
Лера перешагнула порог, и очутилась в небольшой прихожей, обставленной старой, но прочной на вид, мебелью советских времён. Правую стену закрывали платяные шкафы, остальные были обклеены выцветшими обоями. Слева, за дверью, была видна небольшая комната, а за другой дверью, впереди, виднелся край кухонного стола.