Диагноз Дракона (СИ)

— Что это с тобой? — спросил парень, глядя ей в лицо полными тревоги глазами, — Ты что, реально связалась с какими-то отморозками?
— Вась, ты не представляешь, как я рада, что ты приехал! — глухим от рыданий голосом произнесла Лера, — Я по правде не знаю, во что вляпалась. Пойдём ко мне, я тебе всё расскажу… только не целуй меня, мне нужно сначала как следует прополоскать рот.
Они сидели за кухонным столом в темноте. Он слушал её историю терпеливо и вдумчиво, иногда уточняя детали. Лере было не до чтения его мимики, однако она чувствовала его беспокойство и сопереживание. После окончания истории он некоторое время сидел молча.
— Думаешь, этот урод действительно может что-то с тобой сделать? — наконец произнёс он.
— Не знаю. Но он явно богат, имеет какие-то связи и… он какой-то жуткий сам по себе. Неестественный. Я не знаю, что можно от него ждать, и что он от меня хочет.
— Ну, походу, ничего хорошего. Лера, одно дело писать курсовую про психа, а другое дело следить за ним и докладывать другому психу. Хочешь моё мнение?
— Да, конечно…
— Надо валить пока не поздно. Не важно, есть у него реально какая-то власть, или он просто отбитый богатей, в любом случае он может причинить тебе вред. Поехали со мной в Брест. Поживёшь у меня, а там видно будет…
— А с учёбой как быть?
— Тебя грозятся убить. Какая учёба? Ну, отчислишься, ну через год восстановишься. А если он сделает с тобой что-нибудь, тогда будет точно не до учёбы.
Теперь задумалась Лера. Первая её мысль действительно была об учёбе. В её понимании главным делом на этом этапе жизни было отучиться, и рисковать, отчисляясь и восстанавливаясь, было недопустимо. Впрочем, Лера легко перешагнула через этот стереотип, вспомнив вкус гнильцы на склизком языке. Она уже готова была согласиться, когда ей вспомнился Александр с его историей, его мать, жена, да и его гипотетический труп.
— Я не могу всё это так оставить, — промолвила она.
— Чего?
— Вась, тут творится что-то неправильное, и я в этом по уши. Это всё — реальная живая тайна, понимаешь? И эта тайна пропитана дикой несправедливостью. Я физически ощущаю её, и если я пройду мимо, то до конца своих дней буду чувствовать себя ничтожеством.
Вася оторопело выпучился на свою возлюбленную, а та продолжила.
— Ты знаешь, как я отношусь к справедливости и головоломкам, и как мало этого в нашей обыденной жизни. Я не замечала этого всю жизнь, но теперь понимаю. Я всегда страдала от нехватки тайн, и считала себя человеком, который, столкнувшись с препятствием, преодолеет его, а не отступится из-за малейших трудностей.
— Хороши малейшие трудности, — буркнул Вася.
— И тем не менее. Пойми, я должна распутать это дело. Тем более что значительный путь уже пройден, да ещё от меня и требуют именно этого.
— И тебе не страшно?
— До ужаса, но, кажется, я уже перебоялась за последнее время.
— Лера, ну ты же не глупая. Ну, раскроешь ты тайну — и что будешь с ней делать? А если тебя убьют или покалечат по ходу? Ты готова рискнуть здоровьем ради секретов каких-то сумасшедших?
— Считай меня хоть саму сумасшедшей, но я вижу перед собой выбор: или идти до конца, что бы меня ни ждало, или предать всё, что есть во мне, и остаться пустым местом. Как бы ты поступил в такой ситуации?
Вася покачал головой. Его руки потянулись через стол и накрыли Лерины ладони.
— Не представляю. Если бы для меня оно было так важно — не представляю. Но одно я знаю точно: я люблю тебя. Если ты решишь лезть в это и дальше, я с тобой. Будешь рисковать нами обоими?
Лера стиснула зубы. Мысль о том, что Васе могут навредить из-за неё, действительно поколебала её уверенность.
— Это жестоко, — сказала она.
— Да. Но я хочу уберечь тебя от беды. И если ты полезешь в неё, я буду оберегать тебя. Так что поступай как знаешь.
— Ты понимаешь, что такое для меня справедливость.
— И за это я тебя и люблю. В том числе. Блин, не думал, что именно эта черта втянет тебя в…
— Я не буду бежать. Тем более, если он захочет, то найдёт меня и в Бресте, и тогда нам обоим конец.
 
— Твоя правда. Но давай, по крайней мере, действовать осторожно и с умом.
— Так и будет. А кстати, ты же обещал приехать завтра.
— Нет, я писал, что сегодня. А ты меня и не встретила.
— Ну как же? — Лера достала смартфон, — Вот сообщение, "С каким это маньяком…" — она покраснела.
— Всё правильно, я писал позавчера ночью.
Девушка присмотрелась к дате и криво улыбнулась. Да, ответ пришёл через час после её первого сообщения о маньяке. Глубокой ночью.
— А ещё хочешь сумасшедших драконов на чистую воду выводить, — улыбнулся Вася в ответ, — Я тебя час на вокзале ждал. Названивал, а ты трубку не брала. А потом я ещё фиг знает сколько стоял у подъезда. А ты тем временем с олигархами целовалась под винишко.
— Плохая шутка.
— Пожалуй что. Но я не хочу, чтобы ты впредь пила спиртное наедине с другими мужиками. Я не осуждаю тебя за поцелуй, раз уж химией опоили, но твоё легкомыслие это не прощает. И поскольку был прецедент…
— Да, я и сама теперь буду осторожней. Ничего мерзее в жизни не испытывала. И ты реально ревнуешь меня к этому уроду?
— Ладно, с этим разобрались. Что планируешь делать дальше?
— В смысле с тайной?
— Угу.
— Надо поговорить с Афинским. Может ещё что прояснится. Но это в понедельник. А пока, раз уж ты здесь и взялся защищать меня, то, может, завтра попробуем поговорить с этим Бердияром? Афинский сказал связаться с ним, когда начнётся… что-то. И, я так думаю, моё похищение — это именно то, что он имел в виду.
— Есть одна проблема. У меня работа. Сам я не оперирую, а больше ассистирую, но всё равно работа важная, и просто так я об отгулах не договорюсь. В понедельник придётся ехать и писать отпуск за свой счёт, а потом надеяться, что отпустят. А одной тебе оставаться дома опасно. Может, поедешь со мной?
— Скорее всего, так и поступим. Правда, пропускать учёбу лишний раз не хочется.
— Фига себе! Ей маньяки угрожают, а она об учёбе.
— Но завтра к Бердияру.
Ни о чём приятном в этот вечер речи уже не шло. Знакомые стены и присутствие Васи хоть и растворили страх, однако против омерзения от произошедшего не помогли. Чай с печеньем показался девушке безвкусным, и заказанная Васей пицца — тоже. Не помогла и одна кровать на двоих. Вася попробовал приласкаться, но Лере было совершенно не до этого. Парень это сразу почувствовал, и прекратил попытки, просто обняв Леру, и так и уснул. К девушке же сон пришёл только глубокой ночью. Богатый на эмоции день вновь и вновь вспоминался своими подробностями, в том числе и отвратительный поцелуй. Но, когда Лера проснулась, от вчерашнего мерзкого чувства остался только неприятный след.
Дом Бердияра Кима был одним из старых домов в глубине жилого квартала. Его было не просто найти среди таких же, длинных, изогнутых семиэтажек, обрамляющих тихие уютные дворики с разбитыми тротуарами и вытоптанными газонами. "Если призрак коммунизма и бродит по Европе, то его убежище, вероятно, находится в таком дворе", думалось Лере, когда они с Васей обходили старую детскую площадку с вышедшей из берегов песочницей. Найдя нужный дом, они прошли мимо огромных нестриженных кустов, скрывающих большие газоны под окнами. Подъезды дома были похожи один на другой. Дорожки из битого тротуара, ведущие к ним, обрамляли газоны, обложенные крашеными булыжниками и засаженные реденькими, но красивыми цветами. По правой стороне вдоль каждой дорожки располагалась выщербленная деревянная скамейка на бетонных опорах, и бетонная урна. На одной из таких скамеек сидели несколько краснолицых мужиков в грязноватой одежде и с бутылками дешёвого пива. Вася и Лера предпочли пройти мимо поскорее. Нужный же подъезд оказался почти на противоположном конце дома. На сравнительно новой железной двери, рядом с доской для объявлений с несколькими слоями бумажной бахромы, виднелся домофон. Лера набрала номер нужной квартиры.