Отказ не принимается (СИ)

– Барби хочу, – бухтит он, но каких-то действий не предпринимает.
На всякий случай щупаю еще лоб. Мне кажется, не такой горячий, как днем, странно, что его колотит.
– Пойдем, пусть спит.
– Как же он меня раздражает, – вырывается у меня.
– Ну хочешь, попросим куклу у Тиль? И подложим ему?
Детский сад. В этом доме большие хуже маленьких.
Вздохнув, я плетусь за Екатериной к детям, которые мгновенно начинают требовать какао, а им его в это время не положено, и наступает долгий и мучительный торг.
В общем, Тиль и Тимошка обещают вести себя прилично целых десять минут, и за это они получат не отвар, а теплое молоко с медом. Непременно без пенки, но зато с овсяным печеньем.
Мда. Твердости у меня в отношении детей немного.
Екатерина только посмеивается над тем, как они меня дожимают.
А на кухне я не удерживаюсь и задаю свои вопросы, не дающие мне покоя:
– Как так получилось, что ребенок не с матерью после развода остался? Эстель ведь еще маленькая…
– Они поженились по залету. Не думаю, что Виктор хорошо понимал свою жену, но он очень хотел ребенка, и когда Галя забеременела, у него вопросов, как поступить не было. Ну и что он ждет от своей жены и матери ребенка для него было тоже прозрачным. А вот Галя думала, что, родив, поручит ребенка нянькам и помощницам и вернется к карьере модели. Амбиций у нее масса. Она всегда мечтала жить во Франции, красивую жизнь хотела, и той, что мог дать Виктор ей было недостаточно.
Я слушаю, раскрыв рот.
Вот у людей проблемы. Меня заботит, как успеть забрать сапоги из ремонта, а тут Франция отодвинулась.
Со слов Екатерины выходило, что, осознав, что Воронцов никуда переезжать не собирается, ведь бизнес у него здесь, и он требует внимания, Галина потеряла к мужу интерес и переключилась на поиск того спонсора, который ей желаемую жизнь подарит.
Сначала были скандалы, потом наступила холодная война, а потом пошли сплетни, что Галю частенько видят с младшим братом Воронцова.
– Последней каплей стал случай, чуть не ставший несчастным. Маленькая Тиль чуть не подавилась какой-то мелочевкой, которую, оставшись без пригляда, сунула в рот. Я уж не знаю, что это было, но что-то принадлежавшее Гале. Няня дернула Виктора с работы, тот озверел, когда понял, в чем дело, и отправился искать жену. И нашел ее в ресторане отеля с братом, где они подкреплялись после бурно проведенного времени.
– Это все равно ни о чем не говорит, – развожу я руками, все еще не решаясь зажечь конфорку, чтобы не упустить молоко в процессе приготовления, вникая в эту семейную драму, напоминающую латиноамериканский сериал. – Подавиться ребенок может, чем угодно, и нянька-то куда смотрела? Вас послушать, так Галина – бездушный монстр.
Я не спешу доверять словам Екатерины.
Во-первых, у меня перед глазами был пример сестры, а во-вторых, Воронцов сам, мягко говоря, не подарок. Стоит только вспомнить его агрессию в первую нашу встречу, да и последующие его поступки милосердием не отличаются.
Екатерина пожимает плечами:
– Я приехала уже после того, как они развелись. Я не считаю Галину, как ты выразилась, монстром. Она просто такая. Материнский инстинкт слабо развит, Галя по сути сама считала себя до сих пор ребенком, вокруг которого надо танцевать с бубном. Не совру, если скажу, что она ревновала Воронцова к дочери, которой он уделял все свое свободное время. Думаю, это одна из причин, по которым она искала другого мужчину. Хотела быть для кого-то важнее всех.
Да уж. Вот они браки без любви и по залету.
Он бесится, что жена не оправдывает его ожиданий, она чувствует себя инкубатором. Кошмар. И ведь взрослые же люди.
– И все равно, просто уехать из страны… Она же не кошку поручила соседке…
– Развод был долгий. Виктору очень не нравилось, что Галя хотела переехать во Францию. Там какое-то законодательство насчет детей хитрое. Был риск того, что ребенка он больше не увидит. В итоге он дал такие отступные, что Галина согласилась. Виктор пообещал, что не будет препятствовать общению с дочерью на территории страны, но вывозить ребенка запретил. Да только с тех пор Галя приезжала всего один раз. Полтора года назад перед тем, как вышла замуж за француза.
   
Глава 33
 
У меня сжимается сердце.
Как же так можно?
Перед внутренним взглядом мгновенно всплывают растрепанные хвостики, беззубая улыбка и ясные блестящие, как леденцы, глаза Эстель.
Виктор все-таки очень жесткий.
Хотя Галина сама сделала выбор… Но выбирать между мечтой и дочерью?
Я бы не смогла.
– А Тиль? – голос мой даже немного дрожит, так меня задевает вся эта ситуация. – Она очень скучает?
Екатерина все-таки оттесняет меня от плиты и зажигает огонь под сотейником.
– Иногда. Но она уже отвыкла, что ли… Галя звонит на праздники или по телефону, или по скайпу, но мне кажется, что Тиль воспринимает ее, скорее, как сказочную, а папа вот он рядом, под боком, хоть и пашет по восемнадцать часов сутки. Небось, и свалился потому что перенапрягся, пытаясь вырваться к дочери.
Я сверлю Екатерину взглядом.
– Галю монстром вы не считаете, но осуждаете.
Я сама не могу понять, как отношусь к подобному решению матери Тиль, но мне кажется, что там все не так просто. Жизнь редко бывает черно-белой.
– Завидую, – горько хмыкает Екатерина. – Ей ребенок был не нужен, но она без проблем выносила и легко родила. Ты вот молодец, что решилась. А что без мужика, так кому они нужны? И без них справишься. Или найдешь еще себе порядочного. Я вот проморгала-прохлопала, отцвела впустую, хоть и замужем была. Сначала муж говорил, надо для себя пожить, и я согласилась, а когда захотела ребенка, Вадим заявил, что сейчас не время, надо бизнес поднять на ноги. То одно, то другое. И вот, когда у меня оставался последний шанс, у мужа нашли онкологию. Четвертая стадия. Знаешь, что было больнее всего? На похороны пришла его любовница с десятилетним сыном. И только слепой не поймет, кто его отец. А мне тогда уже сорок шесть стукнуло.
Ой. А я думала, что Екатерина приглядывает за Тиль, потому что у нее опыт есть… А она просто вымещает нерастраченную любовь на чужом ребенке…
Боже, в каком мире мы живем.
– А отношения с братом? Я так, понимаю, тоже испортились?
– А ты как думаешь? Младший, конечно, просто избалованный был, привык, что может творить все, что хочет, а вот ответственность нести не привык. Они с Галей быстро разбежались. Но, конечно, Виктор с ним разговаривать даже не хотел. Может, сейчас и жалеет, да только назад не воротишь.
– А почему не переступить через гордость, если жалеет?
– Да поздно. Разбился, Сергей. Пьяный за рулем гонял и не справился.
– Сергей? – холодею я, вспомнив фото в комнате Тиль в городской квартире. Он брат Виктора? Значит, Тиль и Тимка двоюродные? Хорошо, что Воронцов не знает. Вдруг захочет отобрать. Ему запросто может быть наплевать на сына брата-предателя, но уж слишком Виктор любит все контролировать.
– Сергей, – подтверждает Екатерина, размешивая мед в теплом молоке.
– Время вышло, – объявляет Эстель, ворвавшаяся на кухню. – Десять минут прошло! Мы вели себя хорошо! И почистили зубы!
О том, что попытки почистить зубы все-таки имели место, говорят брызги зубной пасты на шее Тимки. Да, он пока в этом не очень хорош.
Ликвидирую клубнично-мятные разводы, а сама тискаю Тимошку, испытывая стыд за облегчение от того, что его отец не появится и не предъявит на него права. Тимка наш. Мы его любим, разве ему без нас было бы хорошо?
Нервозность отпускает меня не сразу, мучаясь виной за недостойные мысли, я особенно ласкова с детьми и долго читаю им сказки.
Перед тем, как лечь в постель, заглядываю к спящему Виктору.
На ощупь он нормальной температуры и даже откинул покрывало. Мерно вздымается широкая грудь, руки раскинуты, штаны сползли до опасной позиции, заставляя меня сомневаться, есть ли там белье.