Блестящий шанс
- Я о многом передумал за эти последние несколько часов. Тебе - нам здорово повезло с этими ребятишками с Мэдисон-авеню, тут же пахнет верными и немалыми бабками - если только мы будем действовать с умом. Помнишь, я тебе рассказывал о промышленном шпионаже, которым я сейчас собираюсь заняться? Так вот, телевидение - это тоже отличное поле деятельности. Им могут понадобиться частные сыскари для массы дел: шпионить за конкурирующими компаниями, подогревать возникающие скандалы, вынюхивать вредные привычки телезвезд, охранять их от посягательств любовниц и налетчиков - словом, море работы. А когда я говорю, что мы должны действовать с умом, я вот что имею в виду: ты пролез к ним, а у меня агентство. Предлагаю тебе партнерство. Бейли и Мур. Получишь сорок процентов прибыли. Ну как, Туссейнт?
Я помотал головой. Мои глаза слипались, и я уже видел будущую телепередачу. Перед моим взором снова возникла обрамленная оконной рамой комната Стива с его чудной мебелью. Стив снова "объяснял" Кей, почему он убил Томаса. А Кей сидела перед ним и внимательно слушала, кивала, соглашалась... Чудная мебель, чудные больные люди. Они оба разговаривали так, точно...
- ...я не хочу тебя надуть. Я готов дать тебе пятьдесят процентов чистыми, но ты пойми: все оборудование же мое, у меня действующее агентство, так что мне кажется, что я...
Я открыл глаза.
- Можешь все забрать, Тед, все сто процентов. Я завязываю с частным сыском. Я тебя напрямую свяжу с Кей. Ты ей подойдешь, будешь её свадебным генералом на всех вечеринках.
Мы остановились на красном свете. Тед недоуменно повернулся ко мне, чуть не тыча мне в лицо своей сигарой.
- Туссейнт, ты хоть соображаешь, что говоришь?
- Они будут потешаться над тобой на своих сборищах, но зато тебя ждет длинный доллар. На самом деле, в этом нет ничего сложного...
- После стольких лет, после всех тягот в этом бизнесе, ты решил бросить?
- Ага. Именно сейчас. Когда я впервые в жизни понял, что, похоже, чего-то стою и что из меня мог бы получиться неплохой сыскарь. Я передам тебе также и пятнично-субботние дежурства для Сида. Теперь мне захочется встречаться с детективами и полицейскими только в романах и в кино, и то, может, не всегда. С меня хватит. По дороге на телестудию я заеду, пожалуй, в Почтовое управление и скажу дяде Сэму, что готов пополнить армию его верных почтальонов.
- Туссейнт, по моим расчетам, мы будем зарабатывать не меньше десяти кусков в год - и это только в начале. Ты заблуждаешься, если думаешь, будто в одиночку осилишь это дело... Или ты надумал заняться чем-то другим? Скажи, ты же не слишком серьезно относишься к актерскому ремеслу?
- Тед, мне просто осточертела лажа. Я хочу стать почтальоном и заниматься своими делами. Пусть кто-нибудь другой прячется за прилавком и ловит девчонок, стащивших с полки грошовую тряпку, потому что у них нет денег купить себе новую блузку. И я не желаю больше охотиться за старухами и заставлять их платить за какой-нибудь сраный холодильник продавцу, который нагрел её на этом самом холодильнике. А больше всего мне осточертело крутиться среди людей, которые лезут напролом, по чужим головам, и готовы ради тепленького местечка предать своих родственников, или даже убить их - ради тепленького местечка... - Произнеся эту тираду, я снова представил себе Кей, слушавшую исповедь Стива с таким выражением, точно он говорил ей само собой разумеющиеся вещи, точно какая-то там карьера стоила того, что он совершил. - Короче говоря, я до смерти устал копаться в чужом дерьме.
- Ты потерял много крови, ты перевозбудился. Завтра ты взглянешь на все это совершенно другими глазами...
- Нет, Тед. Возможно, это решение давно уже вертелось где-то в глубине моей черепушки, только я сам об этом не догадывался. Как сыщик - я кончился. Ты много для меня сделал, Тед, и я очень благодарен тебе за то, что ты рисковал головой ради меня. Правда, я говорю это совершенно искренно. Но я тебе не нужен для участия в крысиных гонках на Мэдисон-авеню. Я поговорю с Кей, и ты вольешься в их ряды.
- Если так, Туссейнт, то, поверь, я никогда об этой услуге не забуду. Я стану приглашать тебя на рождественские ужины. Я... А ты будешь играть в их фильме?
- Конечно. Мне же бабки нужны, чтобы как-то встать на ноги. Но это будет моим последним выступлением в роли детектива. Я устал от всего. Знаешь, на окраине Бингстона есть старая ферма. Я бы хотел поехать туда и просто пожить там недельку и отдохнуть. Хотя нет, я там с ума сойду. Мне надо бросить якорь где-то между этими крайними полюсами.
- Тебе сейчас прежде всего необходимо выспаться.
Мы остановились у моего дома - Боже, я не был здесь почти целую неделю. Он по-прежнему выглядел халупой - но приветливой. Нет, что ни говори, а все-таки это мой дом. Вылезая из машины, я пожал Теду руку и сказал ему на прощанье:
- Еще раз спасибо тебе. Надеюсь, тебя ждет большая удача. Попроси Кей выделить тебе толкового рекламного агента - надо выжать из этой катавасии как можно больше.
- Э, ты прав. Хороший рекламный агент - конечно, нужен, я мог бы отдать за это пару сотен. Ну, надеюсь, Кей введет меня в курс дела. Она, надо думать, появится у себя в офисе не раньше полудня.
- Куй железо пока горячо. Она уже сидит за столом и строчит. Позвони ей. Не теряй времени, До вечера, Тед!
В квартире ничего не изменилось - такая же обшарпанная и уютная как всегда. Ни Олли, ни Роя дома не оказалось. Я разложил свою складную кровать и разделся. Душ исключался, так как мое туловище было похоже на зловещий кроссворд: полоски белого пластыря и бинты на фоне коричневой кожи. Я уж и не мог припомнить, когда в последний раз обращался к врачу, и черкнул в своей записной книжке напоминание позвонить ему завтра. В половине девятого я поставил будильник на полдень и прыгнул в постель.
Но кровать точно была невидимым проводком соединена с сигнальным устройством: в ту самую секунду, что я коснулся простыни, затрезвонил телефон. Я снял аппарат со стола, поставил его рядом с кроватью на пол и взял трубку, Это была Сивилла.
- Туи, я только прочитала в газете... Боже мой!
- Привет, Сивиллочка! Я как раз собирался тебе позвонить попозже. Сегодня вечером я смогу вернуть твои деньги.
- Да кто говорит о деньгах! Как ты себя чувствуешь, ты не ранен?
- Устал и... занят. А о деньгах говорила ты, когда я последний раз звонил тебе - из Кентукки. Ты очень много говорила о деньгах.
- Ой, ну я просто разозлилась, что ты вляпался в эту дурацкую авантюру. Я хочу сказать, мне все это тогда показалось глупым и ненужным...
- Ах, значит, теперь, когда все так удачно разрешилось, тебе это уже не кажется глупым? - побормотал я, мучительно соображая, как же ей сказать.
- Туи, я отпросилась с работы, я думала, ты ко мне приедешь. Что ты там делаешь? Я хочу поговорить с тобой.
- Мне бы тоже надо с тобой поговорить кое о чем. Я сейчас лежу в кровати... Слушай, я жутко вымотался - может, ты сама приедешь?
- Ты же знаешь, как я отношусь к твоим приглашениям!
- И как же?
- Перестань, Туи, я тебе уже сто раз говорила.
- Но ты никогда не объясняла мне почему. Просто и ясно - почему?
- Туи, ты пьян?
- Только в слегка затуманенном состоянии, Сивилла. Мне очень важно услышать, почему.
- Ну, ты же сам и так все знаешь. Я просто не хочу, чтобы Олли и Рой приняли меня за... Ну, понимаешь.
- Но их сейчас нет. Да, я-то понимаю, но то, что я понимаю, ты не понимаешь! - Произнеся эту чушь, я вдруг подумал, что просто боюсь сказать то, что думаю. - Дорогая, если я устроюсь на почту сегодня же, ты выйдешь за меня замуж и переедешь ко мне?
- Туи, что на тебя нашло? Ну зачем, скажи мне, нам жить там у тебя?
- Сивилла, я сейчас немного не в себе, правда, но... Господи, да у нас просто разные жизненные стандарты, да и всегда были, наверное, разные. Ты вот хочешь замуж за меня не потому, что я это я, а потому что я вдруг могу удвоить твой доход. Я символизирую возможность удвоить доход, получить новую квартиру, новую машину - я же прекрасно вижу, что это самый обыкновенный гарлемский финт ушами, попытка создать видимость нового общественного положения - что выглядит куда глупее, чем этот зоопарк на Парк-авеню. Ты же...