Блестящий шанс
- Об этом я и хочу тебя спросить, - мягко сказала Кей, не спуская с него глаз. - Мне пришло в голову, что только трое знали про нашу тайную слежку за Томасом - я, Б.Х. и ты.
Стив тоже сохранял самообладание.
- И ещё один - нанятый тобой частный сыщик. Твой чернорабочий, уж прости мне этот каламбур - или я уже каламбурил на его счет? Так какое отношение ваш тайный план слежки за Томасом имеет к его убийству?
- Не знаю, но мне просто пришло в голову, что какая-то связь тут есть. Вот почему я и стала думать про Томаса - хотя полиция считает, что это дело рук Туи, какая у него могла быть причина убивать Томаса?
Стив сделал большие глаза.
- Дорогая, если ты решила оторвать меня от работы только потому, что тебе захотелось поиграть в сыщика... Да кто знает, почему Мур его убил. Возможно, Томас заметил за собой слежку, они подрались. В минуту ярости всякое может случиться.
- А что может случиться в минуту просветления?
- Дорогая, в столь поздний час ты говоришь загадками. Не можешь объяснить все просто?
- Да просто драка между Туи и Томасом, о которой ты твердишь, кажется мне очень маловероятной, Стив. Эта неувязочка и не давала мне покоя потому, что я настрого предупредила Туи ни в коем случае не подходить слишком близко к Томасу вплоть до того момента, как передача выйдет в эфир, так что...
- Кей, твой Отелло случаем не появлялся?
- Нет, конечно, но мы ведь все сыщики в глубине души, вот и сегодня я весь вечер об этом думала. Конечно, же у Б.Х. нет никаких причин убивать Томаса, его даже в Нью-Йорке не было. Мне также известно, что и я его не убивала.
Стив снова сделал большие глаза и пропел, кривляясь:
- А упало, Б пропало, кто остался на трубе - я?
Она хихикнула.
- Самое странное, что его убили именно в тот день, когда тебя посвятили в тайну нашей рекламной кампании.
Тут расхохотался Стив - от всей души.
- Дорогая, если ты лихорадочно ищешь повод ещё раз прыгнуть ко мне в койку, то не надо так корячиться. Нет правда, может мы и в самом деле трахнемся - ты сегодня бесподобна. Когда ты распаляешься, то всегда впадаешь в истерику и пытаешься...
- Б.Х., похоже, разделяет мои подозрения.
- Чушь! - отрезал Стив, точно кнутом хлестнул. - Я сегодня с ним разговаривал. Я бы сразу все понял, если бы в его так называемом мозгах возникла какая-то тревожная мысль. Нет, Кей, это просто женская уловка, и вся эта сцена тобой плохо сыграна. Ты злишься оттого, что нам в тот вечер не удалось покувыркаться вволю, а теперь ты стараешься отомстить мне, возводя фантастические обвинения. Тебе надо обратиться к опытному психоаналитику. Боже, да сама подумай, зачем мне убивать Татта? Ведь он стал для меня золотой жилой.
- Вот именно, Стив! Я же помню, как ты прибежал с готовеньким сценарием про Томаса на следующее утро. Как же тебе удалось так быстро собрать о нем столь подробную информацию? Тебе могли бы позавидовать аналитические отделы "Нью-Йорк таймс" и "Вашингтон-пост" вместе взятые!
- У женщин очень плохая память. Неужели ты забыла, что я давно носился с идеей такого шоу и что до того уже сделал набросок сценария про Татта? Он снова сверкнул глазами, точно в подтверждение своих слов.
Моя правая нога, стоящая на коробке кондиционера, до того онемела, что мне пришлось слегка переместить вес тела, и я, чуть поджав правую ступню, наступил на левую, упертую в перила лестницы. Когда же я снова оперся на правую, чертов кондиционер качнулся и хрустнул - у меня душа ушла в пятки.
Но Стив был слишком возбужден, чтобы обратить на это внимание.
- Нет, я и сам люблю пошутить. Но это смехотворное обвинение мне не по вкусу. Это же просто подлый удар ножом в спину. Уходи! Я предупреждаю, если по телекомпании поползут слухи, я буду вынужден рассказать всю правду!
- Какую правду?
- Э, милая, тупоумие тебе не к лицу. Я могу им рассказать, например, как тебе наскучила твоя Бобби и как ты попыталась спутаться со мной, но в таком возбужденном состоянии, в каком ты находишься сейчас, ты просто не можешь понять простой вещи: ты настолько погрузилась в свои лесбийские страсти, что у тебя уже не может быть нормальных половых отношений с мужчиной!
Она показала ему нос.
- Ну, эта твоя шалость будет глупейшим поступком, мой милый! Всем ведь известно, что сам ты - педрила несчастный, "голубой", что ты...
- Но ты ведь так не считала! - сказал он, закуривая очередную сигарету. - Послушай Кей, давай будем вести себя как взрослые люди. Ну зачем нам эти взаимные оскорбления. Я сейчас занят. А завтра я поведу тебя обедать и мы продолжим эту комедию. - Тут он опять вытаращил глаза и добавил. - Между прочим, я забыл об одном немаловажном пунктике моей маленькой, как ты выразилась, шалости - и этот пунктик вряд ли понравится на Мэдисон-авеню. Понимаешь, я же могу сказать, что ты легла под меня по причине того, что черный паренек не захотел тебя трахнуть.
- А может, он меня очень хорошо трахнул - потому-то я и не удовлетворилась твоими слюнявыми потугами.
- А может, он привел к тебе вдобавок взвод гарлемских трахалей? Ты что, черт побери, травки накурилась? Или, может увлеклась садизмом? Если так, то я готов удовлетворить тебя, хорошенько взгрев по попке, моя милая!
- Стиви, не надо громких речей. Я ведь не так просто ломала свою птичью головку, когда размышляла об этом убийстве... Мне пришлось позвонить кое-кому в Кентукки.
Я просто кожей почувствовал тяжесть повисшей в комнате тишины, которую Стив разорвал пронзительным взвизгом:
- Ах ты сука! - Его длинное узкое лицо побагровело, потом покрылось смертельной бледностью.
Кей даже не шевельнулась. Ей все это доставляло видимое удовольствие. Она криво улыбнулась и сказала:
- О, я вижу, маска хладнокровия сорвана? А теперь давай-ка сотри грим, сними свой маскарадный костюм и расскажи-ка мне без выкрутасов про кузена Томаса.
Он молчал, выпрямившись перед ней, на лице у него застыло выражение гнева и страдания.
Кей глубже погрузила свой нож ему в сердце, да ещё и крутанула.
- Стиви, ты, видно, ничего не понимаешь. Я же хочу тебе помочь. Ради успеха нашего шоу я даю тебе возможность все мне рассказать - прежде чем я позвоню в полицию.
- Как... как.. ты узнала? - хрипло проговорил он.
- Теперь уже поздно задавать вопросы. Ну же, ты всегда такой словоохотливый, давай, расскажи-ка мне, почему ты его убил?
Стив привалился к столу, буквально весь съежившись и сморщившись. Потом успокоился, вздохнул поглубже и снова обрел самообладание. Он подошел к секретеру, закурил, сел на край выдвижной крышки стола и произнес, сделав большие глаза:
- Да, я, пожалуй, расскажу - ты сможешь понять меня. Я убил его. Но подожди, пока...
Раздался новый вскрик - тихий приглушенный возглас радости и облегчения, застрявший у меня в горле.
- ... ты не услышишь всю эту историю. Это не было убийством. Томас был моим дальним родственником, паршивой овцой в нашем стаде, уродом в семье. Он был отбросом, а его мамаша подзаборной шлюхой. А теперь смотри, в какой ситуации я оказался: я написал роман - и ничего не произошло. Мне необходимо было стать писателем, иначе я всю свою жизнь проторчал в том вшивом магазине, а в конце концов спился бы... Какое-то время я обивал пороги в Голливуде, но все без толку. Я вернулся в Нью-Йорк, попытался влезть на телевидение. Я работал как проклятый. Два года подряд я писал, брался за любую работу, раз десять впрягался в какие-то идиотские проекты, да все без толку, без толку, без толку! Я был в отчаянье - Боже ты мой, да мне ведь уже тридцать шесть лет! Не мог же я вечно просить больного папу высылать мне деньги на пропитание!
- И вот ты прослышал по шоу "Вы детектив" - продолжила за него Кей, потянувшись за сигаретой. Он дал ей прикурить и продолжал:
- Я долго окучивал "Сентрал телекастинг". Это был мой шанс. Блестящий шанс! Правда, я в своей жизни видел Обжору всего-то один раз...