Блестящий шанс
- Эй, паренек, я хочу с тобой потолковать!
Я не сомневался, что этот местный шериф уже получил бумагу о моем розыске, и у меня сжалось сердце - но тут я заметил, что он направляется ко мне с видимой ленцой.
- Я слышал, твоя тачка сломалась, - произнес он с благожелательной улыбкой. - Вот это меня удивляет: в Америке выпускаются лучшие в мире машины - вот, к примеру, этот старенький "шевви" все ещё бегает... Я тут говорю своей жене: ну на хрена покупать иномарку и платить за неё уйму денег?
- Да я свою купил недорого, она же подержанная. - Бингстон, черт бы его побрал, просто аквариум с золотыми рыбками. Известия разносятся тут с ветром. Надо мне побыстрее отсюда сматываться. Скоро тут мне будет не менее опасно, чем в Нью-Йорке. В Нью-Йорке-то я хоть, по крайней мере, смогу разузнать что-то про "подсадного". А в Бингстоне я сам был подсадной уткой.
- Что касается меня, то я не шибко высокого мнения и о новых тачках, что сходят сегодня с конвейера в Детройте. Уж больно шикарные. Пустая трата денег.
- Пожалуй, - согласился я. Меня подмывало задать ему вопрос про Томаса, сославшись на прочитанную мной в газете статью. Но мне не хватило духу. Нью-йоркская полиция вполне могла уже вступить в контакт с полицией Бингстона, и мне меньше всего хотелось, чтобы этот ленивый полицейский вдруг мной заинтересовался.
- Надо думать, твою тачку скоро починят?
- Надеюсь... сэр. Я заказал запчасти - должны прислать авиапочтой. - я помахал ему, он кивнул, точно отпуская меня на все четыре стороны, и я уехал.
Я остановился перед булочной и через витрину увидел, как Френсис отдает хлеб покупателю - её белый халатик приятно контрастировал с коричневой кожей. Когда покупатель вышел, я нажал на клаксон. Френсис помахала мне и что-то сказала пожилой белой кассирше, восседавшей на высоком табурете за кассовым аппаратом. Они немного подискутировали, после чего Френсис выбежала ко мне.
- Есть что-нибудь новенькое? Туи, я только на секунду.
- Ничего новенького - только то, что мне надо уехать из Бингстона.
- Почему?
- Что касается этого убийства, то я хожу по кругу, здесь ничего невозможно узнать. Бингстон - для меня убежище не надежное. Все в городе уже знают, что я здесь и даже что моя машина сломалась.
- И куда же ты поедешь?
- Обратно в Нью-Йорк, наверное. Я тут надумал кое-что - надо проверить там, на месте.
- Но тебя же ищут в Нью-Йорке. Туи, зачем тебе уезжать? А в городе о тебе все знают только потому, что ты приезжий. Если ты тут задержишься, устроишься на работу - под фамилией Джонс - о тебе скоро забудут. То есть ты не будешь выделяться на фоне остальных городских черных. Ты же сам сказал, что нью-йоркская полиция разыскивает какого-то неопределенного негра. А как только ты вольешься в местную общину, окажешься в полной безопасности. Они же не поедут искать какого-то негра в Бингстон!
- Увы, все не так. Я звонил сегодня приятелю в Нью-Йорк: там уже известно, что "какой-то негр" - это я. И со временем они наверняка выйдут на Бингстон, если уже не вышли. Ведь я приехал сюда с главной целью найти убийцу. А я только и узнал, что Томас был трудным подростком.
- Если полиции про тебя все известно, тогда твое возращение в Нью-Йорк по меньшей мере... - Она резко отвернулась и энергично закивала головой белой кассирше, которая яростно колотила кулаком в окно. - Когда ты уезжаешь?
- Мне бы хотелось отправиться на ферму прямо сейчас, забрать "ягуар" и немедленно уехать.
- Туи, подожди по крайней мере, пока я не вернусь домой в половине шестого. Мы все обсудим. Ладно?
- Ладно.
- Скоро заедет Тим, и я спрошу у него про отца Томаса и про дядю. Мне надо бежать. Смотри: в магазине никого, а старуха себе уже кулак отбила. Увидимся дома через час.
Я поехал было к Дэвисам, но так нервничал, что там мне было не высидеть. Я свернул в ближайший переулок и поехал куда глаза глядят. Лучше всего избавиться от "ягуара", думал я. Надо забрать его с фермы и утопить в каком-нибудь болоте поблизости - чтобы добрейшее семейство дяди Джима не пострадало, если полиция меня схватит. Хотя утопить "ягуар" для меня все равно что получить разрыв сердца. В Нью-Йорке можно будет снять комнату в "цветном" квартале Бруклина или Бронкса = правда, денег у меня было уже в обрез, а точнее говоря, денег не останется вовсе, если я поеду в Нью-Йорк поездом. Может, мне удастся найти себе работу, поднакопить деньжат, чтобы не умереть с голоду в первую неделю-две. Пока я буду там искать "подсадного клоуна" да проверять босса Кей и девчонку-посудомойку из кафетерия. Эх, вот если продать "ягуар" - можно было бы не беспокоиться о финансах...
Я миновал проселок и замызганную белую вывеску на столбе "БИЧ-РОУД". Притормозив, я развернулся и въехал на улицу. Некоторое время дорога бежала среди деревьев, но вот наконец показались новенькие одноэтажные коттеджи, а ещё через две сотни ярдов старенькая хижина с новой крышей и остатками забора. Негритенок лет двенадцати сидел во дворе спиной ко мне. Я остановился и вошел во двор. Вдруг раздался странный кашель - звук был точь в точь такой, какой издает гаубица в момент выстрела. Я с замиранием сердца оглянулся и до того перепугался, что чуть на упал ничком на землю.
Мальчишка следил взглядом за длинной - не меньше фута - ракетой, которая с шипением пропарывала небо. Ракета взмыла вверх футов на двести, перевернулась и штопором упала вниз прямо к ногам мальчишки.
- Это что такое?
Он вскочил от неожиданности и повернулся ко мне. Подросток с невозмутимым лицом в выношенном свитере, драных штанах и стоптанных башмаках.
- А вы что думаете? Это ракета! - Он тронул небольшую пластмассовую подставку. - А это пусковая установка для ракеты. Клево, да?
Дикая была картина: хибара, наверное, как была построена во времена Гражданской войны, так с тех пор и не перестраивалась, а на дворе перед ней запускали современную ракету.
Он открыл свой рюкзачок и показал мне белый порошок.
- Я кладу немного ядерного топлива в пусковую установку, добавляю воды и, когда реакция достигает апогея, произвожу пуск. Прислали вчера по почте. Пришлось выложить четыре доллара... Мистер, а вы здешний?
- Нет. Скажи, Мэми Гай на этой улице живет?
- Живет. Поезжайте прямо и увидите её дом справа. Там на веревках белье развешано. - Он понизил голос. - Вы знаете моих родичей?
- Нет.
= Ну так вот, если встретите кого из них, про ракету ни звука. Я тайком работал, чтоб накопить денег для покупки этой ракеты. Но папка мне всыплет, если узнает. Когда-нибудь я построю большую и полечу на Луну.
- А что там такого особенного на Луне?
Он посмотрел на меня с отвращением, сел, повернувшись спиной, и пробурчал:
- Давайте топайте, мистер.
Я двинулся к машине. Через минуту опять раздался оглушительный кашель, и ракета по параболе взмыла высоко вверх. Она упала в сотне ярдов от мальчишки и застряла в листве высокого дерева. Мальчишка подбежал к дереву и стал швырять в ракету камни.
- Ты бы лучше слазил за ней! - крикнул я.
- Это папина новая груша. Еще сломаю - тогда он мне точно всыплет. Мама придет домой через полчаса. Надо поскорее достать её.
Я подошел к груше. Дерево было высотой в добрых десять футов, а ствол толщиной в три дюйма. Я схватился за ствол и сильно потряс. Ракета слетела на ветку пониже. Я снова тряхнул ствол, но ракета не сдвинулась.
- Ты сколько весишь?
- Шестьдесят три фунта.
- Если я тебя подниму, сможешь удержать равновесие?
- Еще бы!
- Ну тогда держись, а не то упадешь и сломаешь шею и мне и себе. - Я присел, обхватил его за талию и набрал полные легкие воздуха - точно собираясь толкнуть штангу. Я приподнял мальчишку на высоту груди, а потом ещё выше и вытянул руки. Он потянулся к ракете и выбил её из ветвей. Я осторожно, в два приема, опустил его на землю.
- Э, да вы силач, мистер!