2133: Путь (СИ)
«Ты сам этого хотел, старичок», — повторил Никлас мысленно одну из присказок своего первого наставника.
— Мою мать звали Елена Нелидова, отец познакомился с ней в России, на острове Рюген.
На самом деле мать Никласа звали Элен Нелидофф, была она как и мачеха француженкой, но Никлас специально произнес ее имя на русский манер. Цели достиг: глаза рейхсграфа сверкнули, но эмоции он сдержал, заговорил спокойно. И безо всякого намека на недавний акцент:
— Вы на землях Нового Рейха, молодой человек. Старайтесь не употреблять здесь слово «Россия», тем более в контексте принадлежности временно оккупированного острова Рюген.
— Как мне тогда стоит говорить?
— Не Россия, а Империум Москау. Земли под властью Москвы. Не русские, а московиты.
— Буду иметь ввиду, господин рейхсграф. Что насчет Югороссии?
Глаза Дитриха Брандербергера снова сверкнули. Он отметил, как именно — обтекаемо, без прямого согласия ответил Никлас; увидел и его чистый от плещущейся наивности взгляд во время вопроса. Сейчас рейхсграф явно пытался понять — специально это сделано, или младший Андерсон действительно максимально прост.
— Насчет Югороссии этических ограничений нет, можете называть это государственное образование как угодно.
— Принял, господин рейхсграф.
— Скажите, молодой человек. Вас ничего не удивило сегодня, во время ожидания приема?
— Удивило, господин рейхсграф.
— Что именно?
— Я был крайне удивлен, когда увидел беса из смартмассы выходящего из вашего кабинета.
— Это не бес из смартмассы, молодой человек, а арбитр Пути.
— Господин рейхсграф, а…
— Что?
— Прошу простить, а какая разница?
— Арбитры из культа Пути не являются частью Сверхразума.
Никлас промолчал. На выжженных землях А-Зоны особи смартмассы, бесы или ксеносы — если по-простому, встречались крайне редко. В их сортах никто разбираться не старался. Подспудно Никлас сейчас понимал, что стал носителем невероятно важной тайны, но пока не сильно волновался. Воле отца — отправившего его сюда с наказом предложить свою службу, он доверял.
— Вы видели Арбитра в составе Пути, молодой человек. Что вы собираетесь делать с этим знанием?
Акцент рейхсграфа как исчез, так более и не проявлялся. Вот вроде старый и — наверное, мудрый человек, зачем цирк было устраивать? Но Никлас подумал об этом совсем мельком. Некоторое время он молчал — размышляя, как именно ответить на этот вопрос. Понимая, что заведомо лояльные ответы будут выглядеть нелепо, он подбирал слова.
— В ближайшее время я собираюсь изыскать возможность связаться с отцом и сообщить ему об увиденном.
— Прямым текстом?
— Эзоповым языком, конечно же.
— То есть в Трибунал сообщать об увиденном вы не собираетесь?
«Да-да, вот прямо сейчас и признаюсь тебе в таком намерении».
— Не собираюсь, господин рейхсграф.
— Извольте объяснить мотив своего решения.
«Опасение за собственную жизнь и безопасность, конечно же».
— Мой отец рекомендовал мне отправиться к вам и предложить свою службу. В первую очередь я должен услышать его комментарий. А обратившись без промедления в Трибунал, я могу как принести проблемы своей семье, так и бросить тень на нашу фамилию.
— Взвешенная позиция, — кивнул рейхсграф. — Что ж, могу вам сообщить, что ваш отец конечно не будет говорить прямо, но он в курсе тех особенностей… которые связывают меня и тайное направление Пути.
Дитрих Брандербергер помолчал, вглядываясь в лицо Никласа.
— Вы понимаете ситуацию, в которой сейчас оказались?
— Да, господин рейхсграф. Не докладывая об увиденном Трибуналу, я нарушаю положения Венского меморандума и Варшавских мирных соглашений, чем ставлю себя за границу международных законов пограничных территорий.
— Именно так, молодой человек, я рад что вы видите самую суть. Теперь же позвольте, я объясню вам причину, почему нам — и мне как доверенному лицу кайзера, и культу Пути, приходится столь плотно общаться со вставшими на путь самостоятельного развития арбитрами, больше не являющимися частью Сверхразума.
Развернувшись вместе с креслом, рейхсграф кавалерийским стеком показал на стену с картой Европы, поделенную — почти полностью, на два цвета, синий и красный. Между ними разделительной полоской расположился Новый Рейх, обозначенный темно-серым, почти черным цветом. Отсюда, на удалении, на общем фоне карты территории Рейха Никласу виделись в форме чуть наклоненной буквы «Y» — занимая узкую полоску европейских земель населенных германской нацией, ниже спускаясь на итальянский сапог, а сверху переходя на восточную сторону Британского острова и узкую западную береговую полосу Скандинавского полуострова.
— Земли под властью Москвы. Империум Москау, — постучал рейхсграф по красному цвету справа. — Земли под властью Атлантиды, — стек показал на левую, синюю часть Европы. — И здесь, в самом центре, Новый Великий Рейх германских наций. Не смотрите на название: кроме высокопарных слов, величия на нашей земле пока немного. Мы, если говорить откровенно, сумев отвоевать свое историческое жизненное пространство, сейчас выступаем буферной зоной между Москвой и Атлантидой. Если между ними начнется конфликт, он начнется именно здесь, на нашей земле. Мы же к этому совершенно не готовы. Вы знаете, почему именно меня вам рекомендовал ваш отец?
Никлас почти пропустил мимо ушей вопрос, глядя на карту. Сверхразум смартмассы, захватив западную часть Европы, носил самоназвание «Атлантида». Но кроме живущих на подконтрольных Сверхразуму землях людей, никто больше эту территорию так не называл. Е-Зона, и никак иначе. По крайней мере, в Африке. Сейчас, когда рейхсграф назвал владения синей гнили Атлантидой, Никлас очень сильно удивился — и только в этот момент допустил мысль: «А не ошибся ли его отец?»
— Молодой человек?
— Да-да, господин рейхсграф.
«Что он сказал? Что он сказал? Ах да, рекомендации».
— Нет, не знаю.
— Не знаете что? Мне показалось, вы отвлеклись.
— Не знаю, почему мой отец рекомендовал мне предложить вам свою службу.
— Вы знаете мой герб?
Даже если бы Никлас не знал, ошибиться с ответом было бы сложно: над столом рейхсграфа, прямо над ним — между головами кабана и оленя, висел серебряный геральдический щит с черным Y-образным крестом Нового Рейха. Габелькройц, вилообразный крест (вне территорий рейха называемый чумным), в центре которого в круге был изображен круг с красной дланью в виде руки с мечом.
— Красная длань с мечом на щите белой аристократии.
— Молодой человек, на землях Нового Рейха старайтесь не употреблять слово «белая» применительно к военной аристократии.
— Принял, господин рейхсграф.
— Оружная рука на гербе не просто так. Меня — вы, наверняка слышали об этом, называют дланью кайзера.
Никлас об этом не слышал, но комментировать никак не стал.
— Моя личная гвардия выполняет такие задачи, что, вы это несомненно также услышите, меня шепотом называют дланью кайзера, предназначенной для того чтобы подтирать ему задницу, уж простите за прямоту. Кроме того, моя личная гвардия пусть и состоит в ландвере, но имеет статус отряда быстрого реагирования — что дает ей право не подчиняться миротворческому контингенту Трибунала. Мои воины занимаются патрулированием границы с федератами Москвы, в том числе границы с польскими землями. Вы упомянули участие в патрульных миссиях…
— Так точно.
— Расскажите мне про личное вооружение вашего экипажа.
— Я служил водителем, у меня был укороченный автоматический карабин. У стрелка — штурмовая винтовка, как и у командира машины.
— Пулеметы?
— Я был водителем командно-штабной машины, пулемет у нас отсутствовал.
— По положению Варшавского мирного соглашения вооруженные отряды ландвера на восточной границе Нового Рейха ограничены в номенклатуре вооружений. В отличие от частей рейхсвера у нас нет тяжелой техники, артиллерии, практически отсутствует легкобронированная техника, а автоматические винтовки состоят на вооружение лишь в отдельных частях. Вы привезли свое оружие с собой?