2133: Путь (СИ)
Первая девушка была в типичном наряде незамужних женщин военной аристократии Нового Рейха — светло-серое мундирное платье с серебряным шитьем. На ногах высокие кавалерийские сапоги, густые платиновые волосы стянуты в тугой хвост; скулы широкие, глаза светло-голубые, почти серые. Ее лицо, может быть, могло показаться даже отчасти грубым, если бы не чуть припухшие губы, придававшие облику женственной чувственности. Страстная валькирия — охарактеризовал про себя Никлас первое впечатление, внимательно — с ног до головы, оглядывая внучку рейхсграфа Брандербергера Катрин.
В том, что это Катрин, Никлас не сомневался — ознакомился с составом фамилии, в вотчину которой, по воле отца, прибыл предложить свою службу. Внучек — признанных, у рейхсграфа было две, но одна из них принадлежала к культу Пути, серьезно продвинувшись в жреческой иерархии, так что мундир военной аристократии Нового Рейха носить не могла.
Катрин Брандербергер стояла ровно и прямо — как и Никлас, скрестив руки за спиной. Вторая девушка выглядела много более раскованно, даже эпатажно и ярко. Она сейчас шагнула вперед и оперлась на перила галереи, беззастенчиво разглядывая Никласа; он тоже мазнул по ней равнодушным взглядом. По пути сюда — из Африки в Новых Рейх, проезжая через Е-Зону, Никлас посетил два полиса. Две ночи он провел в главном порту южной Европы Таррагоне, а также проездом посетил богемный Авиньон, так что насмотрелся на молодежную моду технополисов.
Поэтому, несмотря на эпатаж, облик второй девушки его не слишком впечатлил; хотя при взгляде на нее сложно было остаться равнодушным. Она выглядела вызывающе, слегка одетой: тонкое платье, из невесомой мягкой ткани — прилегающее к телу, но при этом не обтягивающее, совершенно не скрывало естественных очертаний фигуры; поверх — россыпь поблескивающих камешками цепочек на плечах, груди, талии и бедрах. Поблескивающие цепочки — вряд ли бижутерия, скорее всего бриллианты, оценил Николас, сложной композицией частично закрывали и лицо девушки.
Кроме того, у нее под кожей — по линии носа ото лба до подбородка, поблескивали вживленные драгоценные камешки. Но и вживленные драгоценности, и дерзкие очертания фигуры — не прикрытые, а наоборот подчеркнутые платьем, отходили на второй план.
У стоящей рядом с эпатажной девушкой Катрин Брандербергер были заметно пухлые, чувственные губы; привлекающие внимание, но естественные. А вот у ее полуголой спутницы губы были модные. Никлас наблюдал нечто подобное в ночных заведениях Таррагона и Авиньона: виденные там девушки заметно увеличивали себе губы, но делали это неравномерно. Верхнюю губу надували заметно больше — создавая впечатление, как будто верхняя челюсть словно при неправильном прикусе выдается вперед.
Девушка на галерее, видимо, решила своим модным вызовом превзойти всех: ее губы, особенно верхняя, были увеличены максимально возможно. Так, что выдавалась далеко вперед, стягивая кожу и меняя выражение лица, делая его похожим на утиный клюв. Именно это, похоже, и придавало ее голосу заметные шепелявые нотки. Еще у эпатажной девушки были наращенные ресницы — настолько длинные, что веки ее даже не могли полностью открыться, оставляя глаза постоянно полуприкрытыми.
Только оценив размер губ и длину ресниц, Никлас обратил внимание на ее ногти — сейчас, когда модная девушка положила руки на перила, стало заметно, что ногти ее не меньше десяти сантиметров.
— Убийственная красота, — едва слышно произнес юноша, вновь обращая все внимание на внучку рейхсграфа и встретившись со взглядом ее светло-голубых глаз.
— Да, это тот самый Никлас Андерсон, — в этот момент ровным голосом произнесла Катрин Брандербергер.
— Пфф… это даже не половина от того, на что я рассчитывала, — прикусив нижнюю губу, чем еще больше увеличила свой «клюв», разочарованно протянула уточка, как про себя окрестил ее Никлас.
Он сейчас промолчал, сдерживая накатывающее раздражение и просящийся на язык комментарий — модная «красотка» обсуждала его совершенно без оглядки на то, что он ее слышит. Губы Катрин Брандербергер при этом тронула едва заметная улыбка, она заметила реакцию Никласа.
— Не всегда стоит судить по первому впечатлению, — спокойно произнесла Катрин.
— Да он и по второму впечатлению как-то не тянет на бесстрашного героя — юнец какой-то, — протяжно-капризно протянула уточка, и вдруг сменила тон: — Хотя мальчик смазливый, мне нравится.
Сдержанная улыбка на лице валькирии стала чуть-чуть шире. Никлас, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица, отвернулся. Мальчик! Этой модной страшиле лет меньше чем ему, это даже отрихтованное и вытянутое от губ-вареников лицо не скрывает.
Глубоко вздохнув, Никлас снова замер, поставив ноги на ширине плеч и скрестив руки за спиной — привычная поза, в которой он провел сотни часов в самых разных тренировочных лагерях.
— Что за странная одежда на нем? — услышал он капризный голос.
— Специальная униформа для воинских подразделений, действующих в пустынной местности с экстремально жарким климатом.
— Мы разве сейчас в пустынной местности с экскре… кхм, с жарким климатом? — со смешком поинтересовалась уточка.
— Нет, но еще неделю назад Никлас Андерсон был в самом центре А-Зоны, где в дневное время неподготовленный человек проживет не более пары часов. Так сложилось, что сюда Никлас прибыл максимально быстро, без багажа и в привычной для себя одежде.
— Кать, я не вижу логики… — задумчиво протянула уточка.
— Если ты чего-то не видишь, это не значит, что этого не существует, — с заметным холодком в голосе произнесла валькирия.
Настал черед Никласа едва заметно улыбнуться. Похоже, уточка умела располагать к себе людей. Отрицательное обаяние — придумал юноша на ходу именовании такой характеристики.
После довольно резкой отповеди светловолосой валькирии на некоторое время на галерее воцарилось молчание — похоже, расписная бриллиантовая уточка обиделась.
— Катён, а ближе из кандидатов никого не нашлось? — нарушая молчание, капризно протянула она. Нет, не обиделась, просто думала.
— Я просто к тому, что обязательно было этого красавчика сюда из такой далекой перди звать? Или ты его по внешности выбирала?
Никлас после ее вопроса подспудно ожидал услышать хлесткий звук удара — он видел, как в первый раз отреагировала Катрин, когда уточка назвала ее «Катей». Но не дождался — голос внучки рейхсграфа, когда она начала отвечать, звучал ровно.
— С вольной ротой капитана Андерсона рейхсграфа связывают давние отношения. В числе основных критериев для фенриха личной гвардии Брандербергеров есть не только профессиональные качества, но и лояльность. Среди сотен молодых людей готовых предложить свою службу сложно найти того, кто…
— Катюш, а фенрих это кто? — беззастенчиво перебила валькирию уточка.
«Ну теперь то ей всечешь?» — мысленно спросил Никлас.
— Фенрих — это кандидат в офицеры. Кстати, Никлас Андерсон изъясняется на четырех языках, русский в их числе. Так что он сейчас прекрасно нас понимает.
Никлас не удержался, улыбнулся. Валькирия действительно всекла уточке, хотя и не совсем так, как он ожидал.
Снова за спиной воцарилось молчание. Недолгое.
— Да, неловко получилось, — безо всякого смущения протянула уточка. Более того, как показалось Никласу в ее голосе слышалось сдерживаемое веселье.
«Хорошо дебилам жить», — подумал Никлас, мысленно повторяя цитату своего первого наставника, которую тот часто применял. За спиной в этот момент что-то крякнуло — похоже, уточка начала говорить, но осеклась на полуслове: двери кабинета рейхсграфа наконец распахнулись, выпуская немаленькую компанию. Никлас, старательно сохраняя равнодушный вид, рассматривал выходящую в холл группу.
Один за другим из кабинета рейхсграфа появлялись жрецы и послушники культа Пути в белых и серых плащах. Всего гостей у рейхсграфа оказалось девять человек — среди облачений культа Никлас увидел двоих егерей из бригады «Рейнхард» в коричнево-зеленых накидках.