Западня (СИ)

— Домой, — коротко приказал хозяин водителю Виктору. Машина плавно тронулась с места, выехала на центральную улицу и полетела по ночному городу.
Алина откинулась на спинку заднего сиденья и закрыла глаза.
— Устала, моя девочка? — спросил Артем жену, не поворачивая к ней головы.
— Немного, — тихо ответила Алина одними губами.
— Скоро отдохнешь.
— Завтра тебе на работу? — спросила женщина все так же тихо.
— А тебе бы как хотелось? — Артем повернулся к жене и нежно посмотрел на нее.
— Как тебе лучше.
— Мне лучше быть с тобой, — улыбнулся Артем и слегка сжал пальцы жены. Та сидела, не шелохнувшись, по-прежнему, не открывая глаз.
— Посмотри на меня, — сказал Артем и поднес руку Алины к своим губам.
Женщина открыла глаза, в них стояли слезы. Артем откинул ее руку и отвернулся в окно.
«Опять эти слезы! Конечно, ей бы сейчас хотелось быть совсем в другом месте и с другим человеком!» — думал он, глядя в ночь и чувствуя, как кровь начинает пульсировать в висках.
Свет от уличных фонарей остался где-то позади. Автомобиль выскочил из города и бесшумно скользил по автомагистрали по направлению к элитному поселку. По обочинам дороги непроглядной стеной высился черный лес. Месяц куда-то запропастился. Ночь заглядывала в машину, незрячими черными глазницами, рождая в сердце тревогу.
Несмотря на утомительный день, Алина чувствовала, что ей еще не скоро удастся заснуть. Она не хотела думать об этом, но унизительные картины, одна хуже другой всплывали в памяти. Нервы сдавали, ее начинала бить мелкая дрожь. В один момент, когда машина притормозила на повороте, ей показалось, что можно быстро открыть дверцу и выпрыгнуть в темноту. Она даже напряглась всем телом и подалась немного вперед. Но тут Артем громко произнес:
— Подъезжаем. Ты не заснула, любимая?
— Нет, — отозвалась Алина безжизненным голосом.
Автомобиль миновал шлагбаум, въехав на охраняемую территорию коттеджного поселка, и вскоре оказался во дворе роскошного особняка, тонущего в благоухании шикарных кустов английских роз и американских белых лилий самых разных сортов. Охранник закрыл за ними ворота и вытянулся, ожидая распоряжений хозяина.
Артем вылез из машины и помог жене. Алина оперлась на горячую ладонь мужа своей холодной как лед рукой.
— Что ты, дорогая, не заболела? — спросил Артем.
— Да, — ответила Алина, — я что-то плохо себя чувствую.
Строгонов недовольно взглянул на жену и повернулся к водителю и охраннику:
— Виктор, поставишь машину в гараж и свободен на сегодня. А ты, — он перевел взгляд на охранника Женю — на пост. Проверь камеры. По-моему, та, что у гостевого домика не работает.
— Есть, — хором ответили мужчины и поспешили выполнять распоряжения хозяина.
Супруги вошли в дом. Просторный холл в стиле ар деко был выдержан в бежево-коричневых тонах. Слева располагалось большое зеркало, занимавшее практически всю стену, из-за чего пространство холла казалось огромным, расширяющимся в какой-то параллельный мир. Повсюду сияли множество светильников и люстр, отражающих богатое убранство. Мраморная лестница в обрамлении кованых перил, украшенных причудливыми узорами, отливала холодным блеском. Справа холл переходил в великолепную гостиную. Большой угловой диван и кресла с золочеными ножками, старинный комод ручной работы, картины и вазы дополняли общее впечатление шикарного интерьера. Обстановка была дорогой и красивой, как музее, но уюта здесь явно не хватало.
Как только закрылась входная дверь, Алина хотела сразу же подняться к себе в комнату, но Артем задержал ее. Он приблизился к жене сзади, обнял за плечи, глядя на отражение их пары в зеркальном полотне с серебряной оправой и ласково произнес:
— Через полчаса я приду к тебе, пожалуйста, дождись, не засыпай, хорошо?
Потом развернул Алину к себе лицом и тихо добавил, наклонившись к ее маленькому ушку:
— Ты сегодня такая красивая! Я не мог дождаться, когда все закончится и мы, наконец, окажемся дома одни.
Его горячее дыхание с примесью дорогого парфюма, виски и возбужденного мужского тела вызвали у Алины приступ тошноты.
 
Артем, взяв жену за подбородок, хотел поцеловать в губы, но она увернулась и сказала со слезами в голосе:
— Я прошу тебя, Артем, давай только не сегодня. Я очень плохо себя чувствую.
Лицо мужчины искривила гримаса, как будто он наступил на что-то скользкое и гадкое:
— Еще час назад ты строила глазки всем мужикам подряд, только для мужа у тебя нет ни одного ласкового взгляда! Если ты больна, то завтра я пришлю врача. А сейчас иди к себе. Готовься, я приду через полчаса.
Артем выпустил Алину из своих объятий, широкими шагами прошел по холлу к лестнице и стал быстро подниматься на второй этаж.
Женщина постояла еще несколько секунд, рассеяно глядя на себя в зеркало, отражавшее ее прекрасную фигуру в полный рост. Вдруг снова, как в машине, ею овладело желание бежать. Она подумала: «Сейчас неожиданно выскочить во двор и через заднюю калитку возле гостевого домика, где сломана камера, бежать в лес!»
Но, сразу же снова сникла — что будет дальше, Алина прекрасно знала, испытывала не раз: охранник поймает и вернет обратно, Артем накажет ее.
Помедлив еще немного, сняла туфли, взяла их в руки и стала подниматься, тяжело ступая босыми ногами по мраморной лестнице, направляясь в свою комнату.
«Хоть бы, действительно, заболеть, — думала она, — хоть бы заболеть, чтобы он не трогал меня».
У каждого из супругов Строгоновых была своя комната. Они не спали вместе. Это — единственное условие Алины, которое она выдвинула при вступлении в брак, и Артем выполнял его.
Требовать исполнения супружеского долга муж приходил к жене в комнату или приглашал к себе. Но как бы не чувствовала себя Алина после секса с мужем, она, как побитая собака, ползла на свою кровать зализывать раны. Удовлетворенный Артем, терял к ней интерес. Он закрывался в своей комнате и засыпал. Поэтому сказать, что супруги, прожив вместе четыре года, находились в интимной близости, будет неверно.
Войдя в свою комнату, Алина на время почувствовала себя более защищенной. Она хотела закрыться на ключ и может быть даже подтащить комод и забаррикадировать дверь. Но потом, глаза ее снова потухли, она подумала: «Это только отсрочит момент казни, и распалит мужа еще больше».
Женщина сняла вечернее платье и повесила его в шкаф. Затем, опустив голову, поплелась в ванную комнату. Проходя мимо зеркала, пригляделась: синяки на бедрах и ягодицах приобрели сине-зеленый цвет. Алина судорожно вздохнула, проведя ладонью по шее. Ей казалось, что руки Артема уже подкрадываются к ее горлу. Закрыв за собой дверь в ванную на задвижку, она зашла в душевую кабинку и пустила горячую воду. Потом подняла лицо навстречу очищающим струям и разрыдалась в голос.
Через некоторое время Алина пришла в себя и постаралась успокоиться: «Завтра, когда он уедет — убегу! Сегодня последний раз потерплю, но завтра меня здесь не будет!» — думала она.
В голове у женщины лихорадочно вырисовывался план побега. Она думала о том, где возьмет деньги, к кому обратится за помощью и о многих других мелочах, которые необходимо было заранее рассчитать и предусмотреть. Но это была всего лишь игра, в которую она играла уже три года, таким образом, хоть как-то подкрепляя себя, чтобы окончательно не свалиться в пропасть отчаяния.
Алина прекрасно понимала, что убежать невозможно. Ее трехлетняя дочь Машенька жила в доме родителей Артема, и видеться с ней женщина могла только с разрешения мужа.
Сразу после рождения Машеньки, ее забрала у Алины мать Артема, которая давно мечтала о ребенке. В двух предыдущих браках детей у Артема не было, и Лидия Максимовна уже было потеряла надежду понянчить внуков. Особенно после смерти отца Артема — крупного бизнесмена Сергея Васильевича Строгонова, она совсем сникла и не находила, чем заполнить свою жизнь. Сын был вечно занят в своей фирме и, хотя и обеспечивал мать полностью, но никак не скрашивал ее одинокую старость. Когда родилась Машенька, у Лидии Максимовны началась вторая молодость. Она почувствовала себя не бабушкой, помогающей родителям растить внучку, а полноправной мамой ребенку, хотела заботиться о ней безраздельно, а не делить любовь Маши с Алиной. В этом вопросе интересы сына и матери полностью совпали. Артем сразу понял, что используя Машеньку для манипуляции женой, можно держать Алину в полном подчинении. Он был убежден, что она никуда теперь не денется, как бы он с ней не обращался.