Законы Рода. Том 8 (СИ)

Мы с отцом в последнюю встречу о многом болтали, в том числе и об утерянных и забытых техниках, и о «приказе» этом тоже. И, как выяснилось, эта штука войдёт в число одних из сильнейших и опаснейших магических техник в мире. Особенно если я стану Верховным Архимагом. Я могу подселять эфир в тело другого человека и задать ряд команд. В чём-то это похоже на современное программирование, только несколько сложнее. Есть свои нюансы…
Эфир будет растворяться и терять свою силу, если магическая сила оппонента выше. То же самое касается и воителей. Если я сейчас на пятом ранге, а те, кому я подселяю «приказ», будут шестого, то меньше чем через сутки связь с этим человеком оборвётся, и я потеряю возможность влиять на него. Влияние может быть как защитным, так и атакующим. Дал команду слушаться или никому не говорить о том, что увидел, — и всё. При нарушении приказа эфир разольётся из этой небольшой магической сферы и атакует нарушителя. С защитным приказом всё намного проще. Подобных ограничений нет. Думаю, вскоре такая штука появится и у всех моих соратников.
Из основных минусов этой техники: затраты на её создание и поддержание в активном состоянии. «Гвоздички», бедные, там наверняка ощущают себя отвратно. Я сейчас очень далеко и не могу поддерживать внедрённое в их тела «атакующий» приказ. Он как пить дать безобразничает… И я его ещё составил столь криво и с таким огромным количеством ограничений, что высока вероятность потерять с ними связь. Тогда мне останется лишь надеяться, что их силы Воителя хватит на борьбу с шариками эфира.
Пока что мне удаётся поддерживать в «гвоздичках» печати, которые не дают эфиру разлиться по их телам ядом, но с каждым днём делать это становится всё тяжелее.
В общем, за «жертвами» подобных техник нужен глаз да глаз…
— Давай продолжим.
— А что вы делаете, господин? Что это за «симбионт» такой? — сказал рулевой на сносном русском.
— Симбионт — это духовный помощник. Помогает мне спасать верных мне людей или убивать предателей, которые ослушиваются моих приказов.
Я вновь положил руки капитану на голову и продолжил связывать свою энергию с его головным мозгом.
Мужчина был неодарённым. Искра в нём тоже не пробудилась. Убить его сможет и капля эфира, но я бы хотел, раз уж выпала возможность, попробовать соединить энергию с мозгом, чтобы капитан умер сразу, как попытается сдать меня. Хотеть хотел, а как сделать — не знаю. Полчаса провозился до этого… И сейчас как ни пытаюсь, а взаимосвязи сделать не выходит. Это через псионику делать нужно, через связку с чтением мыслей, а у меня в этой области знаний не хватает… Ладно, оставлю как простую капсулу с ручной активацией.
Эх-х, предки могли такое, а я — нет. Ну, ничего. Главное, есть куда расти. И рулевому правду можно не говорить. Пускай думает, что за предательство симбионт убьёт его. Так вернее служить будет. Ограничений лишних ставить не буду, всё равно я не собираюсь за ним сутки напролёт следить. С «гвоздичками» это ещё имеет смысл, а здесь… Пойму, что свалил или предал, — связь оборву, защиту с эфирной сферы сниму и пусть помирает.
— Готово. Всё, теперь, если предашь меня, расскажешь обо мне кому бы то ни было, будешь действовать мне во вред намеренно, то запустится обратный отсчёт. Защитный покров симбионта исчезнет в течение десяти минут. Затем смерть. Быстрая, но очень болезненная. Держи телефон, — кинул ему один из закупленных давным-давно телефонов с подставной симкой, роумингом и всеми прочими прелестями. — Там вбит мой номер. Присылай сообщения, если что-то интересное случится. Найди какую-нибудь берлогу в Стамбуле и сиди тихо. Жди связи.
Надо бы его по-хорошему сразу в Россию отправить, но сейчас не до этого. Да и рейсов из Османской империи к нам не летает.
Я дал команду подниматься и, как только подлодка всплыла, заставил капитана шустро эвакуироваться. Сам при помощи Фомы быстренько переместился на берег, не намочив одежду, и стал смотреть на то, как борется с течением капитан.
— Выплывет, — подытожил я и скомандовал Фоме прятать подлодку.
 
Он, конечно, мою просьбу выполнил, но, когда вернулся весь мокрый, злобно уставился на меня. Видимо, одну из норок нашего изломовладельца затопило…
— Пи-пи-пи! Пи-пи! Пи-пи-пи-пи! — недовольно махал он лапками, возмущаясь и заявляя, что ничего из воды больше к себе тащить не будет.
— Только в крайних случаях, лейтенант. Кстати, нас заметили…
— Пха… Кхе-кхе… — выплёвывая солёную морскую воду, на берег выбирался наш бравый капитан.
— Отдышался? А теперь посмотри направо… — с улыбкой сообщил я невольному подчинённому.
— Да чтоб у меня булгур вечно подгоревшим был, — странно выругался он, видя, как в предрассветных сумерках воссияла огнями сторожевая вышка и лучи света от мощных прожекторов осветили место, где была подлодка.
Мы довольно близко к Стамбулу «припарковались». Отсюда километров десять до его окраин. Сейчас в одном из городов-спутников со стороны Балканского полуострова.
Вдалеке послышалась сирена. Приплыли… Непонятно, там гарнизон, морская база или ещё что?..
— Сюда.
Мы подошли к старенькому каменному дому с причалом и скрылись за его стеной от света прожекторов, что начали водить лучами по побережью.
— Вот велосипед, вон там город. Езжай и не попадайся, нелегал. Найди место, где сможешь отсидеться.
Я попрощался с капитаном и вместе с Фомой, превратившись в призрака, отправился знакомиться с величественным городом, который до сих пор так и не смогли отстроить до уровня былого могущества. Подумать только… Ещё какие-то две сотни лет назад это была столица одного из крупнейших и богатейших государств не только Европы, но и всего мира.
Византийская империя пала под натиском не только внешних врагов, тех же османов, но и внутренних. Разграбления, голод, болезни, мятежи, лжеправители, заявившие свои претензии на трон и захватывающие власть в провинциях…
Кстати, Болгарское княжество как раз одно из таких провинций, что подняла восстание в последние годы жизни увядающей империи. К слову, князь Симеон и впрямь ведёт свою родословную от византийских древних правителей, а его дочка, с которой мне вскользь удалось познакомиться на приёме, прапрапра- и ещё сколько-то там «пра» внучка предпоследнего императора Византии. Как вспомню её взгляд со смесью благодарности и недовольства, так даже чуть-чуть жалею, что отказался практически от всех возможных благ, что предлагались попавшим в беду правителем. Надо было попросить князя свою дочку мне в жёны отдать. Хотя бы ради того, чтобы увидеть её взгляд в этот самый момент?
— Ох, какой же ты красивый, Стамбул. И даже два века османского правления не смогли стереть с твоих улиц ту величественность и красоту, что создавалась поколение за поколением…
Город ещё только просыпался, и я любовался его чарующими видами: фонтанами, барельефами на зданиях, лепниной и мощёными тротуарами. Я был в районе, который словно застыл во времени…
Где-то рядом пекли булочки, и аромат свежего хлеба разливался по окрестностям. Розы выглядывали из каждого второго окна, придавая улице чарующий вид. Климат позволял им до сих пор цвести и радовать прохожих.
Так бы и ходил-бродил по этому городу. Но, к моему огромному сожалению, мне придётся его немного потревожить…
Информация, полученная от генерала, занимавшегося оценкой награбленного, была весьма любопытной и заставила меня пересмотреть планы по освобождению студентов. Если нам нужен козырь, что заставит султана сдать город и организовать коридор, то это должно быть что-то такое, что для него намного ценнее, чем несколько десятков пленников и разграбленный курорт.
В этом городе находилась резервная ставка командования. Сюда все генералы свезли своих жён и детей, сами приехали сюда и здесь же занимались их рокировкой, решая, как быть с наступательной операцией и кто себя проявил хорошо, а кого следует заменить.
Я не знал, за кем именно охочусь, но знал, что мне нужна информация о том, кто в этом городе находится прямо сейчас. В идеале нужны какие-нибудь родственники султана. Такие, чтобы он не наплевал на их жизнь. Может, брат его или дядя… В общем, шишка с большими полномочиями, принадлежащая роду нашего чересчур амбициозного соседа.