Законы Рода. Том 8 (СИ)

— Студенты пока что живы, здоровы, целы. Если что и начнётся, Лена всех успокоит. Она девушка боевая. К тому же она ни разу не сражалась с начала нашей миссии. Она ждёт, когда мы вернёмся. Все ждут…
— Вот только мы не вернёмся… Разведданные смотрел. Стягивают к Софии все резервы. Прямо сейчас ведётся напряжённый бой в двух других крупных городах. И скорее всего, османы их захватят. Недостаточно сил у местных… После этого взять столицу в полукольцо и освободившиеся бригады перебросить в этот район — дело двух дней. Уже сейчас плотность войск в двадцати километрах от Софии выросла раза в полтора с момента нашего прорыва.
— Значит, у нас минимум два дня. Не переживайте, Иннокентий Игнатьевич. Мы победим.
— Из чего исходит твоя уверенность?
— Из того, что победа османов не нужна ни Российской Империи, ни Пруссии, ни другим странам на континенте. За редким исключением… Если Болгария станет частью Османской империи, то под угрозой окажется ещё несколько государств. Более богатых, но по территориальным и людским ресурсам не особо-то и превосходящих это княжество. Захватить их будет ещё проще. А зачем державам такой амбициозный и злобный сосед? Нет уж. Им нужен буфер. Лояльный, должный им за помощь и спасение. И они стали спонсировать Болгарию. Оружием, наёмниками, деньгами… Единственное, чего не хватало Болгарам — времени. Но теперь, когда пришли добровольцы из нашей империи, — им его хватит.
— Наш добровольческий корпус — это всего лишь пять тысяч солдат и офицеров, магов и воителей… — покачал головой Цербер. — Знаешь, сколько сил у османов? А сколько ополченцев здесь, в столице?
— Без понятия. Но могу сказать, что число Архимагов увеличилось за эту ночь на тридцать процентов. А мы с вами за один поход уничтожили по меньшей мере пятерых Архимагов.
— Войну не выигрывают лишь Архимаги… Да и у османов Архимагов не намного меньше, чем у нас, в России.
— Верно. Да только мы с вами слышали, что их резервы, все силы и войска уже переброшены сюда. Больше они никого снимать и перекидывать на завоевательный поход не могут. Мы на востоке давим, греки на западе. В центре страны вот-вот вспыхнет кровавый бунт…
— Подавят они его. Не первый раз бунтуют.
— Возможно… Защитникам Болгарии только и надо, что нанести одно поражение османам. Остановить их натиск, отбросить войска. Заставить перегруппироваться и отступать. В общем, варианты есть, и их не так уж и мало. Но от нас сейчас мало что зависит. Я просто верю, что одни окажутся слишком упрямыми, а другие слишком трусливыми, чтобы подпускать к своим границам тех, кто завоёвывает соседние страны, используя фанатичные лозунги на почве религии. Сегодня османы останавливают в Болгарии ущемление мусульманских меньшинств, а завтра в Париже устраивают кровавую баню, уничтожая неверных?
И Цербер призадумался.
— То-то и оно, — продолжил я. — Всё решится за эту неделю. Если османы не сумеют взять Софию сейчас, то могут и не мечтать сделать это позже. Сюда столько добровольцев приедет, особенно когда появятся первые новости о локальной победе и отступлении османских войск, что их считать устанут, — сделал смелое предположение, в голове строя план того самого локального поражения османов. Ну, или хотя бы болезненный укол сделаю, спутав им все планы.
Мы ещё немного поболтали, и вскоре Цербер ушёл: появилась связь с Москвой, и столица потребовала его к себе, дабы дать указания. Я же остался сидеть на лавочке с книгой в руках. Хорошее время, чтобы переосмыслить свою силу и возможности, даруемые эфиром. Сделать выводы на основе нашего прорыва.
Выводы красноречивы: эфир — синоним слова «могущество». Не просто так обладатели этой силы правили государствами древности. Полгода-год, ну, максимум два года — и я практически не буду иметь себе равных в нашем мире с точки зрения чистой боевой мощи. Да, скорее всего, меня всё ещё смогут победить и убить скоординированной массовой атакой, да и современные средства уничтожения себе подобных, созданные в огромном количестве, слишком могущественны, чтобы списывать их со счетов. Банальный снайпер может подгадать момент и даже самого могущественного Архимага отправить на тот свет.
 
В меня вот уже стреляли, и не раз. Во время прорыва особенно щедрым был свинцовый дождь. Но мне повезло: пули, что летели, не нашли подходящий момент чтобы вонзиться в моё ослабленное тело. До этого, ещё в России, меня подстраховали люди из имперской разведки, устранив снайпера. В общем, я очень даже смертен. И даже если я буду чудовищно силён как маг и как воитель… Постоянно поддерживать боевую форму невозможно.
Отдельные вопросы вызывают всякие скрытные мудаки, чьи магические техники — загадка даже для имперской разведки. Кто этот ублюдок, что закинул нас сюда? Насколько он силён? Что ещё он умеет делать кроме печатей магических из крови мутантов? Сколько ещё в мире таких сволочей и все ли они хотят моей смерти?
Нет ответов на вопросы, и не будет спокойствия на душе. Враги оказались куда коварнее и таинственнее, чем я предполагал.
Вскоре ко мне начали приходить наши бойцы. Старший сын Ирисова был первым. Так и не понял, чего он хотел. Постоял, напомнил, что потерял их род из-за меня, что тут он исключительно из-за требований регента и совета империи…
— И что? — скучающим взглядом я оторвался от книжки и посмотрел на него.
— Неправильно это. Мы оба сражались. Но страдаем лишь мы.
От таких слов у меня даже брови вверх поползли.
— То есть вы меня и всех моих людей убить тайно хотели, и я виноват в том, что вас не прибили, а отправили доказывать верность империи сюда?
— Сравни, кто ты и кто мы! Наш род — опора государства. Исчезнем мы, и страна станет на шаг ближе к пропасти! А если бы умер ты? Да ничего бы не поменялось. Просто ещё одна пешка сошла с шахматной доски.
— Даже пешка может поставить мат. А таких ферзей, как вы, могут разменивать направо и налево ради победы. Так что не мни себя незаменимым и прекращай нести бред. Вы нарушили закон — вы понесли наказание. Очень мягкое наказание, хочу заметить. Так что хватит скулить, как собака. Иди лучше бойцами своими занимайся. Скоро многие из них погибнут. И если ты выживешь, тебе, как командиру, придётся подписывать бланки с данными погибших и пропавших без вести, чтобы отправить их родным. Вот что тебя должно беспокоить. А ты всё за прошлое цепляешься. Если это всё, то не стоило и приходить. Теперь я лишь ещё больше уверен, что ваш род чрезмерно возгордился, хотя поводов, в общем-то, нет.
— Ты, говорят, травмирован. Магическое истощение получил…
— Говорят, что кур доят. А что, есть желание потерять остатки чести и проверить эти слухи? Ну так нападай.
Я отложил книгу и разогнал эфир по телу.
— Хмпф… Это было бы слишком скучно. В прошлом мы уже проигрывали битвы. Но никогда не проигрывали войну! Наши вопросы ещё не закрыты, Краст.
Ирисов развернулся и ушёл.
Вот сволочь… Только источник впустую напряг. И так организму не слишком шоколадно живётся, а ещё этот…
— Фома… А поищи среди вещей Ирисовых хорошенькую такую броньку, — попросил я у друга, как только нагнетатель тревоги удалился прочь.
— Пи… — юркнул в траву Фома и исчез.
Я подождал минуту, затем вторую…
— Ну долго ты там стоять будешь? — позвал я Демидова, который стоял в кустах, не решаясь выйти на парковую дорожку.
— А, прости… Я вот мимо иду, дай, думаю, поздороваюсь… — неловко произнёс он, медленно выбираясь из кустов.
Нет бы сразу сказать, что следил, чтобы я и старший сын Ирисова не убили друг друга… Ладно.
— Ну здорово, коль не шутишь. Какими судьбами?
— Да, думал, такими же, что и ты. Но услышал от Иннокентия Игнатьевича, какая нелёгкая вас сюда занесла. Как раны?
— Заживают, чешутся…
— Может, надо чего? Я не слишком богат, но могу экипировку какую достать, или зелья, если надо. У меня с собой даже есть.
— Спасибо. Не надо. У меня всё есть. Ты лучше присаживайся. Поболтаем чуток на темы, что неприлично поднимать в обществе аристократов.