Обман (ЛП)

Большая рука Нокса потянулась ко мне, вытаскивая из бездны моих мыслей. Подобно меховым наручникам, его хватка была сильной и нерушимой, но в то же время нежной и успокаивающей. Выражение его красивого лица изменилось у меня на глазах. Гнев или презрение, которые я видела всего несколько секунд назад, сменились болью и беспокойством.
— Чарли́, — сказал Нокс.
Мое имя повисло в воздухе, как звон церковного колокола, следующий звон раздавался перед тем, как исчезнуть, каждый раз громче, чем в прошлый раз.
Мои колени подогнулись, когда моя спина встретилась со свежевыкрашенной стеной. Я не могла отступить дальше. Упасть вниз было моим единственным вариантом. Я опустилась на корточки, и Нокс тоже. Наша физическая связь прервалась, хотя взгляд оставался неподвижным.
Боясь отвести взгляд, я краем глаза увидела ее лицо. Не Делорис, которая теперь крепко держалась за дверной косяк, ее лицо было таким же бледным, как стены, а Джослин. Она понимающе улыбнулась с пола у моих ног, все еще одетая в Лабутены. Я схватилась за свои запястья, вцепилась в ноги и пожелала, чтобы мой плащ-невидимка детства накрыл меня.
Что бы сказала Джослин, будь она здесь? Станет ли она уверять меня в невиновности моего возлюбленного или предостерегать от его опасных поступков? Возненавидит ли она меня за то, что я была с ее мужем, или поблагодарит за то, что я напомнила ему как жить?
— Алекс. Алекс, — Делорис произнесла мое имя твердым тоном, коснулась плеча Нокса и медленно двинулась ко мне.
Она не смотрела на красивое лицо женщины на фотографии. Если бы я не знала ее хорошо, то сказала бы, что она не видела ее, но это было неправдой. Делорис Витт все видела. Она знала все. Одним взглядом она суммировала то, что произошло, как мой мир рухнул в груду разбитых мечтаний.
Ее выводы всегда были правильными.
По настоянию Делорис Нокс встал и попятился, давая мне возможность дышать, наполняя легкие кислородом. Столь необходимый воздух дал моему телу то, в чем оно нуждалось, чтобы продолжить свои непроизвольные процессы. Я не могла ни понять, ни осознанно думать, когда мое тело содрогнулось от сдерживаемых рыданий, и Делорис потянулась к моей руке.
— Алекс, позволь мне помочь тебе встать.
Моя собственная хватка на коленях оставалась незамеченной до тех пор, пока я не ослабила хватку и кровообращение не вернулось к моим рукам, розовый цвет вернулся к моим холодным, как камень, пальцам. Я покачнулась, не понимая, почему мир накренился.
Возможно, я была пьяна.
Нет, я едва притронулась к мартини с лимоном. Один глоток, или два?
Комната закружилась вокруг меня. Линии, которые раньше были прямыми, теперь стали кривыми, убывающими и изгибающимися. Мой пустой желудок закружился перед тем, как свободно упасть с неведомой высоты. Я направилась к кушетке.
Нокс тут же оказался рядом со мной, его сильная рука обхватила меня за талию.
— Не прикасайся ко мне.
Это была первая фраза, которую я произнесла, моя первая понятная мысль.
Его тепло исчезло, когда я опустилась в мягкое кресло, все еще сжимая руку Делорис.
— Алекс, принести тебе что-нибудь? Воды?
Она серьезно? Воды? Я покачала головой.
Мой сухой язык метнулся к пересохшим губам, когда я попыталась успокоить не только свой голос, но и биение сердца. Конечно, они оба слышали, как оно прыгает между моим позвоночником и ребрами. Я не могла смотреть на Нокса. Мне нужно было пространство.
— Делорис, — начала я, ища в ее глазах понимание. — Пожалуйста, проводите меня до моей квартиры.
— Блять. — Ругательство Нокса было едва слышным шепотом, но оно наполнило комнату его недовольством.
— Алекс, здесь ты в большей безопасности, — предложила Делорис.
Мои чувства вернулись. Стал слышен шум кондиционера и стук ботинок Нокса по полированному деревянному полу. В воздухе витал аромат несъеденного ужина.
— Здесь безопаснее? — упрекнула я. — В эту квартиру вломились. Ваша идеальная безопасность была нарушена. Я вообще не считаю, что здесь безопасно.
Каждое заявление звучало все более убедительно.
 
— Да, — призналась Делорис. — Однако если бы вы двое задержались еще немного, я бы все разрешила без вашего ведома, и вы все равно чувствовали бы себя в безопасности. Я гарантирую, что докопаюсь до сути.
Я прищурилась, негодование росло.
— Без моего ведома? Без моего ведома? Если бы мы задержались подольше, я бы никогда не узнала о письме? Оно было адресовано мне!
Я отпустила ее руку, ее хватка больше не успокаивала.
— Чего еще я не знаю? Что еще было скрыто от меня?
— Чарли́, — бархатный тембр голоса Нокса эхом отдавался в остывшем воздухе. — Это для твоего же блага.
— Для моего же блага?
— Мы с Ленноксом пытались объяснить, — сказала Делорис. — Нам постоянно угрожают. Ни вам, ни кому-либо другому не стоит знать все подробности. Было бы…
— Удушающе? — я произнесла подходящее слово, чтобы закончить ее предложение, когда встала, теперь я могла твердо стоять на ногах.
— Излишне, — поправил Нокс.
Я медленно повернулась, осматривая кабинет, который был предназначен для меня. Я провела рукой по спинке кушетки, волокна материала согнулись под давлением моего прикосновения. Я поймала кареглазую улыбку на фото, все еще лежащем на полу. Она была молода и красива, и впереди у нее была многообещающая жизнь, а теперь она умерла.
Моя шея и плечи выпрямились.
— Ответы, Нокс. Мне нужны ответы, или я ухожу.
Нокс шагнул ко мне. Мой взгляд остановил его движение, но не его заявление.
— Ты не можешь уйти. Я не позволю.
— Что, черт возьми, ты сделаешь? Запрешь меня в квартире? Посадишь? Привяжешь к постели? Это было то, что ты говорил раньше. Что ж, очень жаль. Ты не можешь.
Его губы сложились в прямую линию, которая за считанные секунды стала еще тоньше. Не произнося ни слова, он говорил мне, что может сделать это и даже больше. Внезапно эта мысль перестала быть эротичной, а стала пугающей.
Мои глаза блуждали, не в силах вынести пристального взгляда Нокса. Делорис собрала страницы письма Брайса, подняв их с пола салфеткой.
— Полагаю, вы оба притрагивались к страницам? — спросила она.
— Да, — ответил Нокс.
— Я сниму отпечатки.
— Зачем? — спросила я. — Брайс подписал письмо.
Из ледяной голубизны глаз Нокса полетели кинжалы.
— Брайс? Эдвард Спенсер? Я думал, ты сказала твоя семья?
— Что?
Он шагнул ближе, его грудь приблизилась к моей, одеколон снова затуманил мои мысли, пока я боролась с ощущением спокойствия, которого на самом деле не чувствовала.
— Ты сказала, что, по-твоему, это твоя семья пытается тебя напугать. Эдвард Спенсер не твоя семья. — Он подчеркнул последнее слово.
— У меня сложная семья. Он утверждает, что говорит от имени моей матери. Дело в том, что нет никаких причин снимать отпечатки. Мы знаем, от кого оно пришло.
Я перевела взгляд с Нокса на Делорис. Она молча читала письмо, мое письмо, адресованное мне.
— Конфиденциальность. Это то, от чего я откажусь, если останусь здесь?
— Если? — повторил Нокс.
— Леннокс, ты должен прочитать это, — сказала Делорис с другого конца комнаты.
Я хлопнула себя по бедрам.
— Конечно, все, блять, прочли мое письмо. Давайте позовем сюда Айзека и Джерреда. Я знаю, позвони Лане. Есть еще кто-нибудь? — Я поджала губы в ожидании ответа. Наконец, я продолжила: — Все, что мне нужно, — это ответы; вместо этого я получаю все больше и больше вопросов.
Делорис повернулась ко мне.
— В этом письме множество обвинений. Разве ты не согласна с тем, что лучше всего было бы обратиться к ним, если бы Леннокс знал, на что он должен ответить?
— Я уже задала самый важный вопрос.
Глаза Нокса сузились в безмолвном предупреждении, требуя избегать темы, которая маячила, словно слон в посудной лавке, угрожающий все разбить на своем пути. Мимолетный оттенок предчувствия проник в мой праведный гнев, когда возник вопрос: Нокс убил Джослин?