Я – наложница для Прайма (СИ)

—Не поможет, поздно теперь, — хмуро отрезает Кит, тоже уже оскомину на языке набив повторять это.
— Успокойся, Ри. Сядь и не мельтеши. А то твоими переживаниями наверно на весь дом фонит. Я же сказала, успеем сегодня. Жди вечера. Плохо конечно, что так. Немного не готовы, но успеем. Ты слышишь?
Я обреченно плюхаюсь на кровать рядом с девушкой, смотрю в её тревожные чёрные глаза.
– А если не успеете? Я ведь так тебя подставлю, – мне плакать хочется, в носу щиплет, – Прости меня, Китти. Я не думала, что всё так обернётся. Он так неожиданно зажал меня, под юбку сразу полез, а внутри аж в узел скрутило, настолько мерзко. Понимаешь?
—Понимаю, —медленно кивает девушка. В глазах что-то печальное мелькает, острое, – Понимаю, Ри. Мне не нужно объяснять...
Ее смуглые пальцы легко дотрагиваются до моей щеки и очерчивают овал лица.
– Со мной тоже так было. Не с праймом, нет. С одним...человеком. Только он не остановился...Я очень хорошо понимаю.
Мы замолчали. Я хотела было сказать, что сожалею, что ей довелось подобное пережить. Но слова застряли в горле, казались лишними. Мы просто притихли, задумавшись каждая о своём.
­—Думаешь, успеют? — через некоторое время вновь робко спрашиваю я.
—Да, не могут не успеть, — Китти криво улыбается, —Ведь теперь дело не только в тебе, Ри. Ладно, мне работать пора, а ты успокойся и готовься к вечеру, хорошо?
—Да, — утвердительно киваю. Ну а что мне ещё остаётся.
***
За ужином я была вся как на иголках. Даже пару раз вилку роняла, не в силах удержать прибор в дрожащей руке. Эная, сидящая напротив, отпустила с десяток колких замечаний по поводу моей рассеянности и неуклюжести. Но стоило мне ответить, что это я из-за радости, что прайм, и суток не прошло, как по мне уже соскучился, как кошка зашипела зло и больше меня не трогала. Лишь глазами раскосыми сверлила, не в силах унять свою ревность. Дурная. Да я бы только счастлива была с тобой местами поменяться. То же мне, нашла предел мечтаний. Перевела взгляд на свою полную тарелку. Меня и без того подташнивало от волнения, а при виде еды и совсем замутило. Отодвинула подальше, чтобы даже запах не смущал, и потянулась к стакану с водой.
Сразу после ужина ко мне подошла фрея Вера и грубо отчитала за то, что я до сих пор не помылась. Разве не слышала, что фрай сказал, грозно шипела она, чтобы чистая была и сразу после ужина пришла. Я лишь носки туфель рассматривала. Простите, простите... Я мигом. И побежала к себе. Так я выиграла ещё полчаса, как мы с Китти и договаривались.
Каждую секунду я ждала, что вот сейчас распахнётся дверь или окно, и ко мне ввалятся незнакомые люди в капюшонах. Ну или Кит придёт и отведёт меня к ним. Но ничего не происходило. Где мои спасители? Вот уже и ванну приняла, и волосы высушила, и переоделась. И фрея Вера стоит в дверях, чтобы отвести меня к Дезу. Я тяну время из последних сил, но сейчас просто дождусь, что экономка меня к прайму за волосы притащит. Что делать?
Да и как они меня спасут? Не из комнаты же самого фрая выкрадут? И спросить не у кого. Китти и за ужином то не было. Фрея Вера сказала, что она заболела. Заболела...Может сбежала просто и оставила меня одну? А почему бы и нет? Её можно понять...
Провожу в сотый раз щёткой по распущенным волосам, рассеянно смотря на своё отражение. Локоны уже блестят как отглаженные. А я всё чешу и чешу...Китти сбежала. Просто ещё никто не знает. Не спасти им меня. И никто не спасёт. Мне нужно смириться. Ноги подкашиваются, липкая испарина холодит кожу. Я не хочу. Не хочу к нему идти!
– Так, хватит! – отрезает фрея в дверях, – Красивая уже. Пошли.
Я в последний раз провожу по волосам. Набираю в грудь побольше воздуха и покорно ступаю за экономкой. Апатия укрывает меня тяжелым одеялом. Даже плечи опускаются. Не хочу думать о том, что сейчас будет. Да и какая разница. Конец всё равно один. Мы поднимаемся на третий этаж, останавливаемся у уже знакомой мне двери. Фрея стучит аккуратно и тут же открывает, пропуская меня вперёд. Знакомый густой полумрак окутывает меня. Светящиеся глаза в другом конце комнаты заставляют замереть и вздрогнуть, на секунду проснуться от охватившего горького безразличия. Но лишь на секунду, потом оно снова возвращается, надежно закутывая меня в эмоциональный кокон.
 
Дверь за мной громко захлопывается, а прайм подаётся вперёд и одним прыжком оказывается рядом. Как и тогда. Зверь на охоте. Светящиеся глаза лихорадочно мерцают в темноте, заставляют щуриться.
– Не грусти, Риана, – вкрадчивый хриплый голос совсем не похож на его привычный безразличный тон. Жаркое дыхание щекочет висок. Дез склоняется к самому уху, задевает хрящик губами, – Сейчас мы повеселимся. По-настоящему...
Я чувствую, как распахиваются от адреналина, замешанного на страхе, мои глаза. Сердце больно ударяется о рёбра, пульс бьёт в голову, дрожью расходится в кончиках пальцев. Закусываю губу, боясь вздохнуть. Прайм ведет носом по моей щеке, шумно втягивая воздух. Я жмурюсь.
И вздрагиваю всем существом от странного резкого звука, будто дверь топором проломили. Тут же становится зябко без близкого горячего тела рядом. Открываю глаза и вижу, как Дез оседает на пол. Открываю рот, инстинктивно собираясь кричать, но рот мне зажимает чья-то грязная плохо пахнущая рука...Нет, это не рука так пахнет. Тряпка. Перед глазами всё плывёт, ноги подкашиваются. Не вдыхать. Не вдыхать! Мужские приглушенные голоса, общая речь. Тёмные мутные силуэты подходят к распластавшемуся на полу Дезу и пытаются его поднять...Обрывки фраз с трудом улавливает угасающий мозг:
«Глаза сразу выжги уроду, а то очухается и кабздец нам»... «Тяжелый какой, твою мать»... «А шлюху берём его?»... «Герд сказал – да»... «Вот сам бы и тащил, тут его бы дотянуть» ... «Заткнись и бери» ... «Всё, погнали»...
Я вырубаюсь.
  
22.
 
В себя я прихожу тяжело. Голова кружится, во рту собралась вязкая горечь, а в глаза словно щедро отсыпали песка. Пытаюсь разомкнуть веки, но получается с трудом и даже не с первой попытки. Тусклый свет, льющийся от холодной лампы в углу, очерчивает сырые каменные стены, в нос ударяет затхлый запах плесени. Я верчу головой, преодолевая муть, пытаясь побыстрее сообразить, куда я попала. Тесная тёмная комната. Каменный мешок, ни единого окошка. Лишь тяжелая дверь напротив. Никакой мебели, солома везде разбросана по холодному полу да гора тряпок в углу. Да уж, не похоже, чтобы здесь держал гостей гостеприимный хозяин.
Обрывки последних услышанных фраз хороводом теснятся в голове. Они ведь не за мной приходили...Совсем не за мной. За Дезом. Вот кто им был действительно нужен. Боже...Во что я вляпалась? И где Дез? Хотя какая мне разница, тут бы самой выжить. Вот только в груди всё равно неприятно кольнуло. Смерти или бед я прайму не желала. В конце концов он не виноват, что такой. Да и лично мне ничего плохого не сделал, если быть честной. Я всего лишь хотела быть как можно дальше от него. А они ведь ему глаза собирались выжечь...Меня даже передёрнуло. Ладно, прайм не ребёнок – сам разберётся, а мне о себе думать надо. Я встаю, покачиваясь, и на нетвёрдых ногах бреду к двери. Нужно дозваться кого-нибудь и выяснить, что тут происходит.
Заношу уж было руку для того, чтобы начать стучать, как в спину мне летит хриплый окрик.
– Риана, не шуми.
Я резко оборачиваюсь от удивления и вижу, как ворох тряпок в углу приходит в движение, и из – под них показывается взъерошенная голова прайма.
– Сюда иди, – хрипит он.
 
Голос слабый, надтреснутый какой-то. Я присматриваюсь к нему в полумраке, медленно подходя. Сглатываю, когда понимаю, что взъерошенные короткие волосы у правого виска темнее и так топорщатся, потому что все измазаны засохшей кровью. С замиранием сердца перевожу взгляд на устремленное ко мне лицо. Воздух застревает где-то в горле, собираясь в комок. Его глаза. Они не светятся. Обрамленные воспаленными красными веками меня сейчас сверлили глубоко запавшие совершенно человеческие глаза. Следили за мной, когда я опустилась рядом с праймом на солому. Сощурились, когда я, не отдавая себе отчета, что делаю, протянула руку и дотронулась до щеки Деза. Подушечки пальцев уколола пробивающаяся щетина. Прайм поджал губы в тонкую линию.