Любовь и Гниль: Сезон 1 (Эпизоды 1-6) (ЛП)

Хуже всего было иметь дело с крысиным гнездом, поэтому я с радостью передала эту работу ребятам. Кинг запер входную дверь, но это не остановит орду, если мы не будем осторожны.
Помещение было не очень большим, и все мы, кроме Тайлер, усердно работали — убрали еду, протёрли стены, вытащили полки, вымели все какашки и вытерли пол и всё это меньше чем за два часа.
К этому времени дневной свет полностью исчез, но внутри твёрдых стен морозильной камеры у нас хватило смелости включить несколько походных фонарей на батарейках. И позже, когда мы подстроили дверь так, чтобы не оказаться запертыми внутри, наше жилище было готово.
Мы сели вокруг двух маленьких фонариков и прислонились к свежевымытым стенам. В нашей маленькой пещере пахло лимоном и чистотой, и этот аромат успокаивал. Я уже давно не нюхала ничего такого «продезинфицированного».
Хейли и Нельсон раздали ужин — одну на всех солидную банку тунца с откидной крышкой, которую мародёры чудесным образом не утащили из магазина, тубу с крекерами, содержимое которой мы поровну поделили на нас всех, и голубые напитки «Гаторейд».
Если бы я ела тунца достаточно быстро, то не почувствовала бы его вкуса, потому что он определённо был отвратительным, единственное, что успокаивало, что в нём хотя бы был белок.
В общем, спать мы собирались лишь немного голодными, и это было хорошо.
— Вы всегда так едите? — с усмешкой поинтересовалась Тайлер с другого конца круга.
Хейли, сидевшая слева от меня с Пейдж на коленях, слегка рассмеялась.
— Не всегда. Я уже несколько месяцев не пила «Гаторейд».
— А Нельсон сегодня был щедр на крекеры, — в голосе Харрисона звучала искренняя благодарность.
Впрочем, это было правдой, крекеров было больше, чем обычно. Мне было интересно, было ли дело в том, что кто-то нашёл здесь запасов немного больше обычного или мы празднуем тот факт, что сегодня никто не умер.
— Как вы, честно говоря, собираетесь выжить на этом дерьме?
Она была невероятно избалована, почти непростительно. Особенно в этом жестоком мире, в котором мы жили, где трудности были частью каждого мгновения. Но странным, раздражающим образом я понимала её точку зрения. Это были те же самые вопросы, которые я задавала себе в течение первых шести месяцев, может быть, даже первого года. Я не была уверена, когда именно перестала верить, что мы никогда не выберемся из этого, и начала предполагать, что мы справимся, что внезапно в наших руках окажутся всевозможные инструменты, необходимые, чтобы остаться в живых.
Эта жизнь требовала перестройки — физической, умственной и эмоциональной. За одну ночь это не происходило.
Однако… ей не стоило быть такой стервой.
— У нас нет выбора, — язвительно ответила я.
— Поверить не могу, что покинула Колонию ради этого дерьма, — проворчала она.
— Вы так свой город называете? — спросил Хендрикс, сидевший рядом со мной.
Она издала саркастический смешок.
— Да, мой отец думал, что это возврат к первоначальным тринадцати колониям.
Её ответ был встречен неодобрительным ворчанием. Никто из нас не был готов говорить о её отце или его коллекции зомби, как и о его тюремной колонии.
И уж тем более я.
Я почувствовала, как рука Хендрикса медленно двинулась вперёд, пока наши мизинцы не соприкоснулись. Он медленно провёл своим пальцем вверх и вниз по всей длине моего. Этот жест должен был успокоить меня, и он успокоил. Я откинулась назад, и наши плечи оказались всего в паре сантиметров друг от друга. Я одарила его сладкой улыбкой. У меня не было причин всё также бояться Колонии или кого-либо в ней. Мы сбежали. Мы были уже далеко, и никто не сможет нас выследить.
Я была в безопасности.
Ну, насколько это возможно.
И всё же мои мысли вернулись к Кейну, как и в каждый миг затишья с тех пор, как мы покинули это поселение. Его сердитые серые глаза преследовали меня. Его гладко причёсанные волосы, его напряжённые мышцы, когда он стоял прикованный наручниками к окну спальни, — всё это ясно запечатлелось в моём сознании. И обещания в его спокойном, упорядоченном тоне заставили меня содрогнуться.
 
Логически я понимала, что у него нет никакой возможности найти меня.
Эмоционально… мои мысли постоянно спотыкались на его угрозах и решительности на его лице. Он имел в виду именно то, что сказал. В глубине души я это знала. Другое дело, сможет ли он воплотить это в жизнь… Но без единого сомнения, без малейших колебаний я знала, что он попытается.
И это создало в моей груди колодец страха, который я не могла игнорировать, не могла преодолеть.
Но я не понимала почему.
Он не причинил мне вреда. Он даже не прикоснулся ко мне. Он только и делал, что защищал меня.
Если не считать всего комплекса принцессы-запертой-в-башне, который я подхватила, пока была с ним, он относился ко мне с осторожным уважением и никогда не пытался раздвинуть границы или заставить меня сделать что-то опасное или вредное.
Так почему же я так его боялась?
Почему я так боялась того, что он хотел от меня?
— Закончила с ужином? — Хендрикс спросил меня на ухо.
Его слова были произнесены так, между прочим, но тоном глубоким и чувственным. Я поёжилась немного, потому что его горячее дыхание скользнуло по моему уху и спустилось вниз по горлу.
— Да, — ответила я.
Он протянул руку, и я подала ему свой мусор, чтобы он мог передать его в общий мусорный бак.
— Это было хорошо, не так ли?
Я повернулась вполоборота и посмотрела ему в лицо, скрестила ноги перед собой и взяла его за руку. Он смотрел на меня сверху вниз с чем-то таким тёплым, таким обжигающим и всепоглощающим, что моё тело запылало от его внимания.
Я рассмеялась.
— Нет, это было ужасно.
— Звучит ужасно, — посочувствовал он с намёком на улыбку.
В тусклом свете фонаря его глаза казались тёмными.
Я наклонилась к нему, потому что ничего не могла с собой поделать… потому что я не могла остановиться.
— Это был довольно ужасный день, — призналась я.
Никакой ванны. Зомби. Крысы. Тунец. Всё вонючее и мерзкое.
— Я могу сделать его лучше, — прошептал он, его лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего.
— Можешь?
— Могу, — на полном серьёзе ответил он, протянул руку, схватил меня за рубашку и притянул к себе.
Я по инерции качнулась на коленях и оказалась в тёплом кольце его рук. Он прислонился спиной к холодной металлической стене и обнял меня. Я прижалась щекой к твёрдым мускулам его груди и храбро обняла его за талию.
Дело в том, что пути назад не было. Объятия не означали произнесения нами клятв или даже близкого к чему-то такому простому, как хороший старомодный поцелуй, но это было заявление.
Мне следовало больше сдерживаться.
Но я не могла отрицать, что это было правильно.
Я прислушивалась к биению сердца Хендрикса, пока он успокаивающе гладил меня по спине. Его тело, твёрдое и мускулистое во всех местах, согревало мою кожу. Я положила руку на его вздымающийся живот и гладкую линию его бока. От него пахло грязью, потом и антибактериальным мылом, но под этим было что-то настолько уникальное и «хендриксовское», что всё вместе было головокружительным, опьяняющим и весьма заманчивым. Его желудок время от времени булькал от затянувшегося голода или работы над перевариванием ужина, его дыхание со свистом входило и выходило из тела, а сердце ритмично билось в груди. И всё, что я могла сделать, это улыбаться самой себе и наслаждаться всей его яркой, живой… жизнью.
Все остальные, казалось, расположились вокруг нас. Я слышала, как Хейли и Нельсон тихо болтают друг с другом, стараясь не смеяться слишком громко. Тайлер негромко разговаривала с Миллером, уверяя его, что с ними всё будет в порядке. Кинг и Харрисон обсуждали что-то связанное со спортом, что никогда не разрешится в мире, в котором мы теперь жили. А Вон держал Пейдж и рассказывал ей сказку на ночь, придумывая её на ходу.