Спасение клана Учиха (СИ)

— Поскольку мы отряд полиции, то мы решили направить наши усилия на расследование данного инцидента, — словно с трудом выговорил длинноволосый. А его напарник, порывшись в своём широком светлом поясе, достал оттуда листок бумаги и протянул Итачи.
— Вот прощальная записка, которую написал Шисуи. Мы установили, что это его почерк. Это написал он, без всякого сомнения.
— Если это самоубийство, то что даст расследование? — всё так же, не шевелясь, поинтересовался у дознавателей брат.
— С помощью шарингана очень легко скопировать почерк, — пояснил длинноволосый.
Саске стало очень страшно от тона, которым это было сказано, словно эти люди, пришедшие в их дом, подозревали брата в чём-то очень нехорошем. Итачи протянул руку и взял записку.
— Он был лучшим в клане Учиха, — пока брат читал, сказал «ёжик». — Его знали, как «Шуншин Шисуи» — Призрак Шисуи. Ради клана он бы пошёл на всё. Сложно поверить, что такой человек, как Шисуи, написал это и утопился…
— Не судите людей по одёжке, — перебил его Итачи.
— Записку мы оставляем тебе, — скривившись, сказал длинноволосый. — Возьми её и потребуй у АНБУ помощи в нашем расследовании.
— Понятно, — пробормотал брат, обессилено уронив руку и сжимая клочок бумаги.
Саске и со спины видел, что Итачи еле сдерживается от чувств, которые испытывает в связи с гибелью их брата.
Тройка развернулась и уже преступила порог, когда «ёжик», остановившись, громко сказал:
— Я надеюсь, что улики найдутся.
А тому, словно поддерживая разговор, ответил его напарник:
— У нас, как и у АНБУ, тоже есть свои методы, — и чуть повернувшись к Итачи, процедил: — Если попытаешься нам мешать, мы с тобой разберёмся.
Саске показалось, что его сердце остановилось.
Образовавшуюся тишину нарушил шелест записки, которая была смята. Рука брата, напрягшись, задрожала.
— Может, скажете напрямую?
Троица обернулась. В глазах каждого горели красные шаринганы. Колени Саске чуть не подкосились.
— Меня подозреваете? — прорычал Итачи.
— Так точно, догадливый ублюдок, — выплюнул фразу длинноволосый.
— Итачи, только попробуй предать наш клан, это тебе так просто с рук не сойдёт! — ни с того, ни с сего выкрикнул «ёжик».
Саске и не заметил, как его брат оказался рядом с вышедшими на середину улицы следователями. Не прошло и секунды, как Итачи остался стоять один, а троица лежала на земле.
— Как я и сказал ранее: «Не судите людей по одёжке». Думали, что я это стерплю? — Итачи говорил негромко, но Саске казалось, что эти слова звучат у него прямо в ушах, он сам не понял, когда оказался на пороге дома, последовав за братом.
— Заладили «клан, клан, клан». Если вы не можете оценить даже свои возможности, то как вам оценить мои? Поэтому лежите в грязи.
— Шисуи за тобой следил, — приподнявшись, прошипел «ёжик». — Последнее время ты странно себя ведёшь. О чём ты думаешь?
— Связан с организацией? Связан с кланом? Почему постоянно «связан»? — забормотал Итачи. — Все эти связи лишь ограничивают собственные способности, — вот о чём я думаю. Люди боятся и ненавидят тех, кто сильнее их, как глупо…
— Прекрати, Итачи! — разгневанный голос отца словно привёл брата в чувство. Саске вообще показалось, что грянул гром. — Какого чёрта тут происходит? Итачи, ты ведёшь себя странно!
— Ничего странного, — снова тем безжизненным голосом ответил Итачи. — Я делаю то, что должен. Вот и всё.
— Так почему тебя не было прошлой ночью? — повторил вопрос следователей отец.
— Достигнуть вершины, — невпопад ответил брат.
— О чём ты? — воскликнул отец. И Саске вздрогнул, когда брат резко выхватил и швырнул в стену кунай, проткнув нарисованный красно-белый символ клана.
— Связанный… В этом клане я ничего не смогу достичь…
Перед глазами Саске замелькали воспоминания. Как брат может так говорить? Совсем недавно тот сам учил его, что клан — это хорошо, и Итачи горд быть его частью. Что изменилось? Неужели всё из-за того, что их двоюродный брат… что Шисуи больше не стало. Саске и сам не знал, что случилось бы с ним, если бы к нему пришли и сказали, что Итачи умер…
 
— Люди постоянно воспринимают себя, как часть клана, и в результате не видят по-настоящему важных вещей: нельзя измениться, когда тобой управляют и контролируют, когда ожидают и требуют чего-то большего…
— Прекрати! — прервал Итачи отец, помогая встать остальным.
— Скажешь ещё слово, и мы отправим тебя за решётку! — завопил «ёжик». И Саске почувствовал, как холодеют его руки.
— Ну что? Что будем делать? Тебе нас больше не победить! — встал в клановую стойку длинноволосый. — Капитан, отдайте приказ, и мы его схватим!
Это было последней каплей.
— Нии-сан! Хватит! Не надо! Пожалуйста! Не надо! — на всю улицу закричал Саске. На глазах выступили слёзы, а пальцы по-прежнему нервно сжимали дверной косяк, не желая отпускать.
— Я не убивал Шисуи, — неожиданно Итачи, опустившись на колени, склонился в позе почтения. — Я извиняюсь за всё, что сказал. Простите меня.
— Видимо, в АНБУ ты так заработался, что не понимаешь, что творишь, — громко сказал отец. — АНБУ находится в непосредственном подчинении Хокаге, даже мы, полиция, не можем никого арестовать без ордера. Я беру ответственность за Итачи на себя, — и, сказав это, прошёл мимо Саске, не обращая на него никакого внимания.
Саске вздрогнул, когда увидел глаз брата, который проводил взглядом вошедшего в дом отца. На миг показалось, что три томоэ шарингана Итачи слились в странный трёхлучевой сюрикен.
  
Часть 1. Глава 7. Пепел надежды
 
Шимура Данзо с трудом удерживал себя, чтобы не трогать свой новый глаз через повязку. Новоприобретённый шаринган должен будет окончательно прижиться через пару дней. Он посмотрел на Учиха Итачи, сидящего перед ним и старейшинами вместе с Третьим Хокаге. Надежды Данзо, связанные с будущим Конохи и его лидерством в деревне, рука об руку шли с этим совсем ещё юным, но таким талантливым шиноби. Выпестованным шиноби. Клан Учиха сам отдал Итачи, а Учиха Фугаку пошёл на некоторые уступки деревне и Корню, чтобы его старший отпрыск поступил в АНБУ. Многие удивлялись, что такой молодой и такой добрый мальчик попал на «тёмную сторону», не подозревая, как много было поставлено на эту фигуру. С какой любовью Итачи шлифовался, настраивался, получал мотивацию и мысли.
— Из-за смерти Шисуи переворот был отложен, — закончил Итачи свой доклад.
— Не надо было так давить на него, — хмыкнул Хирузен.
— Но некоторые в клане и АНБУ уверены, что это ты убил Шисуи, — Данзо не без удовольствия надавил на больную мозоль.
— А те, кто верит, не знали, что Шисуи и я преследовали одну и ту же цель? — не слишком вежливо отреагировал Итачи. — Шисуи не появился в месте нашей встречи, — соврал парень и задержал взгляд на повязке Данзо. Щенок показывал зубки.
— У него были тайны, — вынужден был поддержать он эту ложь. — Я уведомлю АНБУ, что Шисуи на самом деле покончил с собой. Согласен, Хирузен? — вообще-то они вместе наблюдали это самоубийство, и Третий Хокаге кивнул.
— Но угроза нападения всё-таки остаётся? — задал Данзо уточняющий вопрос. — Просто смерть Шисуи немного отсрочила неизбежное?
— Да, — опустил взгляд Итачи.
— Мы не можем позволить случиться такому, — пробухтела Кохару. — Они собираются начать революцию и узурпировать власть?! У нас не остаётся выбора!
Данзо мысленно улыбнулся. Да! Его время пришло! И его правую руку, которую ему сварганил Орочимару из клеток Первого Хокаге — Сенджу Хаширамы, можно будет забить самыми мощными шаринганами. И он будет единственным, кто будет обладать всей их силой. «Кото Амацуками», которое Данзо приобрёл вместе с шаринганом Шисуи, позволяющее управлять мыслями человека. Просто мечта. Ему было очень жаль, что такая удобная техника возможна лишь раз в десятилетие. Но «Идзанаги»! Возможность превращать происходящее в иллюзию. Даже свою собственную смерть. Конечно, для этого нужно пожертвовать своим шаринганом, но если их будет много…