Импровизация в тональности форс-мажор (СИ)

— Faen! — воскликнула Психея. — Как она быстро… Сань, извини, я правда не думала, что она уже!..
В этот момент Сандра осознала простую истину: не будет никакого условного знака. Психея и не планировала его давать. А Сандра слишком долго выжидала и упустила единственный шанс… хотя, собственно, шанс на что?
У нее не было сил драться. Но еще оставались силы на одно последнее усилие… На три тихих слова, выпускающих наружу древнее заклятие. Оно же не на магии работает — на жизненной силе.
Говорят, что бабочки питаются отчаянием.
Синий вихрь взметнулся у Сандры над головой.
  
Глава 12, в которой мир непоправимо меняется
 
Дата неизвестна 
Жизнь натуралиста непредсказуема. Нужно же было подвергаться всем этим неприятностям на Лорене, пресмыкаться перед "отцами семейства» с острова Тарнао, выбивая разрешение на отлов и вывоз хотя бы нескольких экземпляров скунсобелки (вот лицемеры: сами сокращают ареал обитания, и сами не дают разводить это чудо природы в частных заказниках!) — чтобы потом месяц впустую выслеживать и ловить ее по всему острову!
Сперва я думал, что проводники меня просто дурят. То ли держат за идиота из метрополии (я сдуру сболтнул, что родом с Земли), то ли настолько сильно боятся ядовитого секрета скунсобелки, что таскают по всему острову, заставляют купаться в болотах, мерзнуть в ночных засадах и всячески приключаться, сетуя на свою злую судьбу. Однако мы нашли несколько оставленных гнездовий. Судя по следам и остаткам захоронений, скунсобелки тут все-таки были, причем относительно недавно. Значит, мне просто не повезло. Хронически. Впрочем, жизнь натуралиста в свободном полете богата как на невезение, так и на неожиданные — и совершенно невероятные — удачи, это я везде читал и успел уже убедиться на собственной шкуре. Вот, например, история с гурдами и саккаремами — если бы мне ее рассказали, ни за что бы не поверил. Да и сам уже по прошествии пары лет не очень верю, хотя она произошла именно со мной… 
Как бы то ни было, за этот месяц я все-таки сумел добыть рога и сброшенные шкуры тулейбайота. Не совсем впустую скатался, короче говоря… или так я думал. 
Под конец экспедиции скунсобелка преподнесла мне сюрприз, заодно превзойдя все мои ожидания. Точнее, их отсутствие. 
Когда я вернулся на корабль, то с удивлением обнаружил, что корабельный дух сходит с ума от негодования и брезгливости. Разговорив мою дорогую «Молнию», я узнал, что некое существо свило гнездо в самой ее мачте и уже успело натащить туда куски тел животных. По словам «Молнии», она так провоняла мертвечиной, что ей было противно от самой себя. [1] 
Разумеется, это оказалась скунсобелка. То ли слегка глуповатая особь, раз рискнула покуситься на эфирный корабль, то ли, напротив, чрезвычайно разумная — где еще найдешь убежище, на которое никто больше не позарится! Поскольку уходить она отказалась наотрез, я назвал ее Смоки. 
[1] Насколько нам известно, только Князь сообщал, что корабельный дух использовал слова для коммуникации. Кроме того, лишь по его информации дух способен испытывать чувство брезгливости. Этому есть два возможных объяснения: либо Князь, будучи чрезвычайно сильным магом, «прокачал» дух собственной энергией, сформировав его под себя, и сам не заметил; либо просто любил приврать.
____ 
Бабочки питаются жизненной силой. Чтобы разогнаться, им нужно немного — страх, депрессия… 
Чувствуя, вместе с синей спиралью из нее выливается все, за что она больше всего себя уважала — способность радоваться жизни в любых обстоятельствах, авантюрная удаль, радость от музыки, упоение суровой и тяжеловесной магией кристаллов — Сандра подумала: так Сашка и остановил их тогда. Сделал свою веселую уверенность в том, что все будет хорошо, щитом против ее собственного отчаяния. Поэтому бабочки отпечатались на нем, оставили след.
 
Если бы не он, бабочки так и летели бы из нее — отсюда и в бесконечность. 
А теперь остановить некому. 
***
Исполнив собственную песню, Сашка переломил ход всего выступления. Ну или так ему казалось.
В тот момент из скромных музыкантов, создающих ненавязчивый фон, они превратились в… ну, своего рода аттракцион, что ли? Им несли еще фишки, просили сыграть то или это. Сашка сперва растерялся, но быстро вышел из положения: «Хорошо, — сказал он, — мы рады, что вы нас так любите! Только наши скрипачка и барабанщица устали, у них был очень тяжелый день. Поиграем пока без них, а там девчонки отдохнут и опять присоединятся».
После этого Володька догадался «увести» фантомы Сандры и Бэлы из холла, во избежание. Это, конечно, выдавало их отсутствие, но, по Сашкиному ощущению, девчонки уже должны были добраться до тайника. Если это не фора, то что?
Кроме того, Сашка мог слабо чувствовать Сандру, если очень старался, через их неактивную телепатическую связь. Отвлекаться на разговор не мог (да и не всегда такие разговоры у него получались!), но периодически заглядывал проверять — с ней все в порядке. А значит, и с Бэлой тоже: случись что с их пилотом, кормчий бы наверняка как минимум расстроилась.
Правда, остался какой-то червячок сомнения, предчувствие… как будто что-то он сделал не так. Может быть, не сейчас, когда отпустил иллюзии, может быть, раньше… 
Но обдумать все как следует не получалось: одна песня следовала за другой, почти без передыха. Полноценный концерт — это серьезная нагрузка, семь потов сходит, не хуже, чем после очень серьезной тренировки или полноценных эфирных маневров.
Очень помогал отклик толпы: нес на крыльях адреналина, позволял подпитываться энергией (в том числе и реальной магической, без дураков: в собравшейся толпе было несколько довольно сильных магов). Но у всякого вдохновения есть свой предел.
В какой-то момент Сашка объявил перерыв. Закончив жадно глотать воду в маленькой технической комнате позади сцены, он попросил Людоедку:
— Слушай, сходи уточни у менеджера, сколько мы еще должны тут играть? Я помню, что надо дать девчонкам побольше времени…
— Но у вас уже в горле пересохло, кэп, и язык заплетается, — кивнула Берг. — Понятное дело. Но это я вам и без менеджера скажу: по договору должны развлекать посетителей до половины шестого. А сейчас уже четверть.
— Слава Юпитеру! — воскликнул Сашка. — Лучшая новость дня.
Берг чуть улыбнулась.
— А вот нужно было вам выпендриваться? Играли бы как обычно, не устали бы так.
— Бросьте, Людмила Иосифовна, если бы наш кэп не выпендривался, это был бы уже не он, — заступилась Катерина.
— Да, пожалуй, — серьезно кивнула Людоедка.
Сашке пришло в голову, что на большинстве кораблей над капитаном не подтрунивают так откровенно (по крайней мере, в его присутствии). Но, странное дело: он чувствовал, что за этой фамильярностью и Людоедки, и Катерины стояло неподдельное уважение. Даже удивительно, когда он успел их заслужить? Вроде вот только что был просто штурманом и сэйл-мастером на полставки, а теперь, пожалуйста, без тени иронии называют его капитаном и ждут его распоряжений!
Тем не менее, концерт еще нужно было завершить. Четверть часа — это иногда целая вечность, все что угодно может случиться.
— Следующие две песни — последние! — Сашка подавил желание постучать по полированному дереву микрофона. — Чтобы никого не обидеть, споем не по заказу, а старое доброе, любимое у эфирников…
 
На прощание Сашка и Катерина дуэтом исполнили «Грустную пиратскую» — давно репетировали. Тамошний рефрен про две волны, черную и прозрачную, которые якобы постоянно воюют в сердце лирического героя, отлично раскладывался на два голоса.