Чужая. Будешь моей (СИ)

Тигр сжимает мою талию, впечатывает в себя.
Боже, как хорошо!
Ярко. Остро.
На грани.
— Скажи! — меняется его тон.
Теперь Тигр требует.
— Твоя, — выдыхаю ему в губы. — Только твоя.
И позволяю его языку властно захватить мой рот. Ласкать, подчинять, овладевать мной так, как ему хочется.
Не помню себя. Чувствую себя сжатой до предела пружиной — только тронь и выстрелит.
А в следующее мгновение оказываюсь на спине. Тигр стягивает с меня джинсы одним движением.
— Ты потрясающая! Дико сексуальная. Очень женственная. Моя красивая девочка.
От низкого, хриплого тона меня прошивает первой волной удовольствия. Ещё не оргазм, но близко. А от взгляда — голодного, хищного намокает не только оставшиеся а мне трусики, меня всю бросает в жар.
Я ожидаю, что он накинется на меня, войдёт сразу. Жду этого.
Но Тигр заставляет встать на колени лицом к нему.
— Я говорил, что ты будешь моей.
Обводит широкими, чуть шершавыми ладонями изгибы моей тела. Спускается от груди, по талии, к бёдрам. Сжимает ягодицы. Сильно, жёстко.
Вжимает в себя, даёт прочувствовать, насколько хочет.
Боже, если бы кто-то сказал мне, что такой мужчина, настоящий хищник будет рычать от желания меня взять, не поверила бы. А сейчас смотрю на него: как тяжёло вздымается грудная клетка, как темнеют глаза, какой каменный член упирается в меня через ткань, и чувствую себя самой сексуальной женщиной в мире.
Потрясающие ощущения.
Но ещё круче становится, когда Тигр сжимает мою грудь, массирует.
— Боже! — вырывается стоном.
Я никогда не стонала так громко.
— Всего лишь я, — усмехается Тигр.
А потом втягивает напряжённую горошину соска в рот.
Мир взрывается ослепительной темнотой оргазма. Пружина лопается, я с протяжным стоном содрогаюсь от внезапного, острого удовольствия. Хватаю ртом воздух, не веря.
Вцепляюсь пальцами ему в плечи.
Это я? Я так умею? Могу кончить от пары движений его языка?
— Чувственная девочка, — самодовольно ухмыляется Тигр.
Толкает на спину, и я заваливаюсь на белые простыни.
Тело расслабляется. Но только до того момента, пока он одним движением не входит в меня на всю длину члена.
Ахаю, хочу привстать, но тяжёлая ладонь ложится на грудь. Массирует, заставляет прикрыть глаза и выгнуться дугой.
А между бёдер уже нарастает новое напряжение. Горячее, как жидкий воск, оно поднимается до пупка, разливается томительным ожиданием.
В то время как я могу только стонать его имя и до треска сжимать пальцами простыни.
Толчок.
Меня подбрасывает на кровати от резкого, болезненного наслаждения.
Я чувствую жаркую наполненность. Каждое его движение.
Но Тигр медлит, не спешит.
И я сама подаюсь навстречу, насаживаюсь на него.
— Сладкая, — хрипло шепчет Тигр. — Моя.
А потом нам обоим срывает крышу.
Я так хочу его, что сильные, на всю длину толчки, не пугают. Наоборот. Я сама помогаю, хочу глубже, резче, сильнее.
Наслаждаюсь его хриплыми выдохами, кричу в голос, едва не протыкаю ногтями простынь.
Тигр вбивается в меня как отбойный молоток.
А я…
Я уже. Вот сейчас. Почти.
И…
— Да!
От оргазма меня трясёт как в лихорадке. Мышцы дико сокращаются, с удвоенной силой обхватывают его член.
Тигр рычит, вбивается в меня ещё сильнее, а потом запрокидывает голову. Чувствую, как он ритмично напрягается внутри меня.
Ловлю последние мгновения удовольствия от этих сокращений.
А потом смущаюсь от пристального, тёмного взгляда.
— Ты — нечто, красивая, — довольно качает головой Тигр.
Падает рядом, сгребает меня к себе под бок.
Удобно устраиваю голову у него на плече, обнимаю за талию.
И только тут вспоминаю про ранение.
— Забудь, — фыркает Тигр в ответ на мой испуганный вздох. — Хотя…
И переворачивает меня на себя. Его член уже каменный, как будто это не мы сейчас…
— Ах!
Сильные ладони удерживают за бёдра, поглаживают. А потом одна из них спускается на клитор.
— Больному требуется уход, — хмыкает Тигр. — Второй раунд, красивая.
  
Эпилог
  
— Привет! Кофе хочешь?
Стоит мне зайти в приёмную, Лапочка отвлекается от ноута.
— Нет, спасибо.
Сажусь к ней в кресло для посетителей.
— Тигра ещё нет, обещал быть минут через, — она смотрит на часы, — пятнадцать.
— Знаю. Он звонил.
Счастливая улыбка сама наползает на губы. С того момента, как он меня спас и мы вернулись, прошло уже две недели. Идеальные, самые счастливые две недели в моей жизни.
Полные совместных завтраков и ужинов, прогулок в лесу и посиделок у огня. Я просыпалась на его плече в горячих объятиях, мы смотрели фильмы на огромном проекторе и практически не расставались.
Правда, в последние дни у Тигра наметились какие-то дела и он оставлял меня часа на два-три.
— Как дела? — поднимает бровь Лапочка.
Невольно краснею.
— Да я не об этом, — смеётся она. Задумывается. — Хотя и об этом тоже. Как там наш босс? Грозен и могуч?
Лапочка подмигивает, но настолько по-доброму, что смеюсь в ответ.
— А ты не в курсе?
Пусть у меня нет причин ревновать Тигра, но вряд ли он упустил такую красоту и ни разу за столько лет…
— Шутишь! — Лапочка фыркает и откидывается на спинку стула. — Когда мы познакомились, я, может, и была не прочь, но Тигр не гадит там, где работает. Да и я очень быстро оказалась втянута и занята.
Последний кусочек льда в моей душе тает. Становится так хорошо и легко, что хоть пой.
— Тогда промолчу, — улыбаюсь.
— Промолчи, — отвечает в тон.
Хочет сказать что-то ещё, но в этот момент звонят.
— Охранное агентство “Беркут”, приёмная Алексея Глебовича. — И тут же расслабляется. — Да, Ань. Кто? Секунду.
Она отводит трубку от лица, прикрывает динамик ладонью.
— Олесь, к тебе какой-то Павел. Толков. Говорит срочно, вопрос жизни и смерти.
Замираю. смотрю на неё широко открытыми глазами.
— Ясно. Ань, вызови мальчиков, пусть они его…
— Нет-нет! — хватаю Лапочку за тонкое запястье. — Пусть поднимается.
— Ты уверена?
— Да. Пустите.
Глядя на меня с сомнением, она пожимает плечами и приказывет пропустить.
Пашка. Я и забыла, что в моей жизни был такой персонаж. Интересно только как он меня нашёл. И что ему надо.
Не может же он совершенно серьёзно прийти с предложением руки и сердца. Тем более сюда.
— Слушай, а что там со Звягинцевым? — вдруг вспоминаю.
Потому что Тигр молчит и отказывается посвящать меня в свои дела, а я никак не могу забыть кошку Валерию и тот короткий уикенд.
— Звягинцеву весело, — фыркает Лапочка. — После того, как Леркин наёмник напал на тебя, Тигр подал на неё в суд.
— Не спрашивай, я не знаю, как он провернул это без тебя! — отвечает быстрее, чем я спрашиваю. — Знаю, что Лерку сначала посадили, потом выпустили под подписку, а потом папочка быстро отправил её заграницу, а дело замял. Тигр ходил дико довольный.
— И мне не сказал, — качаю головой.
— А то ты не знаешь Тигра. А, может, просто не хотел тебе напоминать и расстраивать.
Хм. Это он ещё не знает, насколько прав насчёт расстраивать.
Привычно замираю в восторженном ожидании. Уже в который раз за эти двое суток.
— Знаю, что Лерке пожизненно запрещён въезд в страну. Неофициально, конечно, но Звягинцев впечатлён и согласен. И что…
Договорить она не успевает. Двери лифта распахиваются и из них выходит хорошо помятый Пашка.
Низкого роста. с пивным брюшком, слабыми руками и вечно недовольным, унылым лицом, он затравленно оглядывается. Но находит меня взглядом и словно обретает опору. Выпрямляется спина, во взгляде добавляется наглости.
— Боже, — с отвращением косится на него Лапочка.
Ей можно, она работает среди тестостероновых красавцев. Подозреваю, и замужем за таким же.