Чужая. Будешь моей (СИ)

Вздохнув, смотрю как за окном мелькает окружающая нас лесополоса. и пропускаю момент, когда он набирает очередной номер.
— Слушаю, Алексей Глебович, — ехидно отзывается Лапочка. — Весь мой выходной в вашем распоряжении.
Перевожу удивлённый взгляд на панель с огромным монитором. Хм, она действительно записана у него как “Лапочка”.
— Супер, — без шуток произносит Тигр. — Созвонись с Львом, пусть пригоняет свою команду к моему дому. Я буду минут через двадцать, даю им фору в час. Андестенд?
— Да что случилось на этой грёбаной даче? — взрывается она. — Сначала ты садишь нас всех на неустойку, теперь это.
— Не беси меня, Лапочка. Делай что говорю.
Целую минуту в трубке царит тишина.
— Я переживаю, — наконец, выдаёт она. — Мне не всё равно что будет с тобой и “Беркутом” Вы мой второй дом.
— Громову об этом не скажи, — усмехается Тигр.
А я впервые с момента отъезда вижу на нём какие-то эмоции вместо ледяной ярости.
— Он в курсе.
Они снова молчат. А мне видится в этом молчании гораздо большее, чем незнание о чём говорить.
Громов? Этот тот, который с год назад мелькал в новостях после покушения на собственную персону? Он — муж Лапочки?
Бывший мафиози, а ныне добропорядочный бизнесмен.
Или я придумываю то, чего нет?
— Тигр, если надо, только скажи и я…
— Выйдешь в сверхурочку, я в курсе. Мил, всё что мне надо — это Льва с командой. Сделаешь?
— Куда я денусь, — отвечает Лапочка с тяжёлым вздохом.
А Тигр сбрасывает вызов.
— Ты… у вас у всех такие прозвища? Звериные.
Во рту появляется металлический привкус, я всё-таки прокусила губу до крови. А всё потому что в разговорах с ним хожу как по минному полю. Не знаю, куда сделать следующий шаг, чтобы не подорваться.
— Наше подразделение так и называли. Хищники, — вдруг отвечает Тигр. — Так получилось.
— Хищники, — перекатываю слово на языке. — Вам идёт.
— Кому вам?
— Тебе, — смущаюсь. — И Ирбису.
И впервые вижу как на красиво очерченных губах появляется улыбка. Настоящая весёлая улыбка.
А в следующий миг машина заметно тормозит, берёт вправо и останавливается у обочины.
  
Глава 31
 
Вспомнив его недавнюю угрозу взять меня у обочины, застываю в кресле. Он же не всерьёз? День же на дворе. И люди. И машины.
И, вообще, я не хочу!
— Выходи, — бросает Тигр.
— Н-нет.
Замираю как кролик перед удавом и боюсь даже взгляд бросить в его сторону. Так и смотрю в даль, до рези в глазах.
Чувствую, как он поворачивается ко мне всем корпусом. Зажмуриваюсь, когда широкая ладонь хватает меня за затылок.
И давлю в себе малейшие признаки возбуждения. Пытаюсь давить, потому что моему телу на мои желания глубоко плевать.
Оно помнит. Оно хочет.
А я в полном…
Но Тигру плевать на мои метания. Он вдавливает меня в себя, накрывает голодным, злым поцелуем. Никаких сомнений, никакой нежности.
Его язык врывается в мой рот и устанавливает там свои порядки. Ласкает, дразнит, подчиняет.
— Выходи, — хрипло выдыхает Тигр мне в губы.
А я сижу. Просто не могу сделать и шага после такой сцены. Дышу, тупо смотрю перед собой. И прихожу в себя только когда Тигр за руку сдёргивает меня с сиденья.
Ловит, конечно, прижимая к твёрдой груди. Иначе бы я пропахала носом обочину.
— Что ты делаешь?
Голос дрожит, я вся дрожу.
— Угадай, — усмехается Тигр мне в ухо.
А всё потому что уже развернул меня спиной к себе и заставил опереться ладонями о машину.
— Нет, правда, я…
Хочу высвободиться, но он внаглую пользуется весовым преимуществом. С силой прижимает меня к своей груди.
— Помнишь, красивая. Я не принц, я — дракон.
Прикусывает шею пониже уха, отчего у меня мурашки и полный аут. А потом перехватывать ладонь становится поздно — она удобно ложится мне на лобок. Прожигает даже через тонкую ткань. И намекает, что бельё Тигру не помеха.
— Не надо, — зажмуриваюсь. — Я не могу так.
И пусть нас прикрывает машина монстр, через которую меня наверняка не видно. Пусть на дороге никого нет, у меня всё равно ощущение чужого взгляда. Десятка взглядов! Сотни.
 
— Ты поиграешься и бросишь. А как мне? Как склеить себя? По кусочкам, которые останутся после тебя.
Я всё-таки это сказала. Не знаю, как, но выговорила.
И сердце замирает, ожидая его реакции. Воздух вдруг пропадает из лёгких, а я боюсь даже пошевелиться.
Горячая, тяжёлая ладонь на моём теле напрягается. Шумный выдох шевелит волосы на затылке.
Резкий, до мельтешения в глазах разворот. Мой испуганный ах. И спина, которая прижимается уже не к тёплому телу, а нагретому боку машины.
Взгляд. Я вижу только его. Мрачный, тёмный. Просвечивающий меня не хуже рентгена. До самых дальних уголков души.
— Прости, я… наверное, я много говорю. Слишком. А ты и так всё знаешь. Про себя, про вас.
Повернув голову, отвожу глаза. Сглатываю, чувствуя как дрожит воздух где-то в горле.
— Но я правда не хочу. Потом. Это слишком. Ты — слишком.
Даже я не понимаю, что хочу до него донести. Точнее, понимаю, но выразить словами не могу.
А Тигр не помогает. Он стоит, не шелохнувшись, и только усугубляет ситуацию.
— Я уже… — голос окончательно садится и дальше я только шепчу. — Пожалуйста, отвези меня домой.
Вспоминаю, что дома у меня больше нет.
— В гостиницу. Любую. И…
— А если я не могу? — вдруг усмехается Тигр.
Проводит колючей щекой по моей, заставляет посмотреть себе в глаза.
— Если не могу отвезти? Что тогда, красивая? Закричишь? Зная, что я запросто перекину тебя через плечо и прикую наручниками.
Да. Он может. Но почему-то не верится.
Я, наверное, совсем дура, но после курьера и того ужина не верю, что Тигр жестокий и опасный. Нет, он, конечно, остаётся хищником. Для других.
А мне больше не страшно.
Почти.
— Почему не можешь?
Могучим, сильным телом Тигр прижимает меня к машине. Но только для того, чтобы перехватить мои руки и упереться лбом в мой лоб.
— Потому что не хочу, хотя должен. Потому что Ирбис снова встрял. Потому что вокруг полный треш.
А я вдыхаю полной грудью предгрозовой, только его аромат. И весь контроль стремительно летит к чертям.
Боже, кто бы знал, что я так реагирую на запахи!
— Потому что Лерка обещала сварить тебя в кислоте из-за того, что я выбрал тебя.
Что?
Первых вдох реальности оказывается болезненным. До такой степени, что лёгкие пронзает острой болью. Словно с двух сторон воткнули длинные тонкие иглы.
— Она… она всерьёз?
— Хочешь проверить? — как-то устало вздыхает Тигр.
А потом отстраняется, освобождает мои руки, чтобы коснуться щеки. Большой палец очерчивает линию подбородка, нажимает на нижнюю губу.
— Я чертовски устал от этого цирка, красивая. И особенно, от этой дряни, мнящей себя королевой. Но её угрозы, — Тигр качает головой. — Хочешь ты или нет, но возвращаешься ко мне.
— Н-но…
— Тебе есть куда идти? — тёмные глаза опасно сужаются. — Не слышу ответа.
— Н-нет.
— Тебя кто-то ждёт?
Пашка, но…
— Нет.
— Ты в состоянии защитить себя от дочки зампреда?
Точно нет.
Это даже проговаривать не надо, видно по взгляду.
— Вот именно. А, значит, ты едешь ко мне. Без вариантов.
— Допустим, но что я буду делать? И сколько это продлится?
Ему не нравятся мои вопросы. А что делать, мне они тоже не по душе. Но мы должны договориться хотя бы о чём-то до того, как окажемся наедине в огромном пустом доме.
— Придумаешь, с ужином у тебя хорошо получилось.
— А-а-а… а постель?
— Постель? — со смешком переспрашивает Тигр.
— В смысле… мы не… я не буду твоей постельной грелкой! — наконец, оформляю мысль я слова.
И тут же вспыхиваю до корней от жаркого, физически ощутимого на коже взгляда.
По трассе проносятся автомобили, монстр Тигра слегка покачивается, когда они проезжают мимо. А я стою и краснею как идиотка от вопроса, которому не надо было звучать.