Чужая. Будешь моей (СИ)
Третий в камуфляже, о котором я подзабыла, без напоминаний бьёт Пашку сначала в солнечное сплетение, потом по хребту, от чего тот валится на пол. Оказывается, он одновременно разрезал удерживающие его верёвки.
— Да пошёл ты! — хрипит Пашка. — Я ни какой-то лох. Не буду из-за бабы…
Пинок в живот надолго перекрывает ему возможность выпендриваться.
— Каждый день будет капать один процент. А проценты капитализироваться. Загугли при случае что это значит.
Тигр по-прежнему насмешлив, Пашкины выходки его явно не впечатляют.
А с ужасом думаю о его словах про переведённый мне миллион. Он серьёзно?
— Выбрось его где-нибудь в лесополосе, — обращается Тигр к третьему. — Захочет жить — дойдёт. И объясни, что долг в два с половиной ляма автоматически вернёт его в этот гараж к твоей весёлой компании.
Третий весомо кивает, а Тигр уводит меня от Пашки и дикой, ни на что не похожей ситуации.
— Ты действительно перевёл мне миллион? — голос садится.
— Около того. Ненавижу мудаков, которые выезжают за счёт женщин.
— Но… подожди. Это… сейчас же не лихие девяностые! Ставить на счётчик, выбивать долги. Не та эпоха.
— Что ты знаешь об эпохах, красивая и очень правильная девочка? — усмехается Тигр.
А меня от его взгляда бросает в жар. Но не в любовный, а очень даже прозаичный. Мне вдруг становится стыдно.
Я прикусываю губу, сцепляю пальцы в замок.
Тигр тем временем хозяйничает на собственной кухне. Открывает верхний ящик, достаёт два квадратных бокала, из вертикального нижнего появляется бутылка.
Нас разделяет остров, но я чувствую силу, которую он усмиряет, контролирует каждую секунду. Отмеряет столько, сколько нужно, чтобы открыть морозилку, достать лёд и бросить по два кубика в каждый бокал. При том, что одного движения его руки хватит, чтобы стекло брызнуло осколками так же, как сегодня моя жизнь.
— Пей.
Бокал передо мной, но я не спешу. Наклоняюсь, принюхиваюсь. Нероизвольно чихаю.
— Виски. Пей, красивая.
Сам он подносит бокал к губам. Боже, какие у него губы!
Чуть полноватые, резко очерченные. А сколько удовольствия они приносят одним только поцелуем.
Краснею.
— Я не хочу. Можно воды?
— Я не знаю, можно тебе или нет. Но виски ты выпьешь.
— Зачем? Я не пью алкоголь. Практически. Это вредно и…
Вместо ответа он доливает мне в бокал столько, что он становится наполовину полон.
— Я хочу посмотреть, какая ты вне рамок. И я это увижу.
Глава 16
— Зачем?
Всё, что он говорит к этому моменту кажется мне единственной истиной. Почему? А чёрт его знает. Может, потому что я не встречала мужчины уверенней, чем Тигр. Может, потому что дикую, животную тягу к нему я чувствую даже через полтора метра гранита, которые нас разделяют.
А, может, я просто окончательно рехнулась.
— Завтра утром мы уедем. В месте, где окажемся, будет много выпивки, — Тигр усмехается, окидывает меня насмешливым взглядом. — Мне бы не хотелось, чтобы ты начала раздеваться на столе после второго бокала.
— Я не буду, — трясу головой.
— Докажи.
— Но ты же можешь проверить. Досье там. Я ни разу не устраивала пьяный дебош.
— Всё бывает в первый раз, красивая, — Тигр делает ещё глоток. — Пей.
Он не отстанет, да? Что же. Выдохнув, зажмуриваюсь и делаю большой глоток. Виски обжигает крепостью горло и пищевод. Дыхание перехватывает, закашливаюсь.
— Показательная демонстрация.
Пока я пытаюсь отдышаться, горячая ладонь ложится на поясницу, притягивает к сильному телу. Уверенные пальцы зарываются мне в волосы, заставляют поднять голову.
А в следующее мгновение высокоградусный алкоголь тонкой струйкой попадает мне в горло. Терпкий, согревающий, сейчас он не стремится меня убить. Скорее, согреть.
Только твёрдые, властные губы гораздо горячее любого алкоголя.
— Что ты…
Но какая-то секунда заминки и он снова поит меня виски. В своём стиле.
И сказать бы, что стыдно, неприятно и бесит. Только всё наоборот.
Когда между нами исчезает преграда из алкоголя я не замечаю.
Просто р-раз — и оказываюсь сидящей на барном стуле. Два — развожу в сторону ноги, позволяя ему встать между ними.
Ахаю, когда Тигр за ягодицу подтягивает меня вплотную к себе. Даёт прочувствовать внушительный бугор там, куда мне даже смотреть было стыдно.
Было.
А сейчас я первая тянусь к пуговицам его рубашки.
Скромная, ни на что не претендующая, блеклая — мне просто хочется чувствовать себя нужной. Пусть так. Пусть с ним. Но желанной. Доказать хотя бы себе, что Пашка всё врал. Никакое я не бревно.
И когда древесный, тяжёлый аромат окутывает меня в непроницаемый для проблем кокон, я забываю обо всём.
Есть только я. И Тигр. И пуговицы его рубашки, с которыми я борюсь слишком долго. Но всё-таки побеждаю.
И его взгляд — горячий, ощутимый физически. Он придавливает меня желанием, я такого никогда ещё не видела. Даже не знала, что мужчина может смотреть так.
И меня прошибает маленькими электрическими разрядами от основания шеи, по позвоночнику и ниже. Эти молнии концентрируются внизу, разогревают чувствительное место в районе копчика. Передают жар внутрь, плавят кости, которые вдруг становятся мягкими как желе.
Когда его пальцы касаются щеки, я вздрагиваю.
Мои ладони несмело ложатся на безволосую, мощную грудь.
Его пальцы чертят по моей шее, по бешено бьющейся жилке. И пусть это самую каплю неприятно, но я ни за что не прерву эту пытку.
— Зря, — хрипло выдыхает Тигр.
А я не хочу знать, о чём он.
Не сейчас.
Не тогда, когда его пальцы неторопливо спускаются ниже, оглаживают полукружия груди, вырывают у меня судорожный выдох.
Непроизвольно царапаю ногтями по его груди.
Боже! Мы ещё ничего не сделали, а у меня уже кружится голова.
Когда его усилиями жакет падает с плеч, бёдра непроизвольно сжимаются, только между моих ног Тигр. И я чувствую, как его член дёргается мне навстречу. Вжимается там, где клитор уже ноет и зудит от напряжения.
Кажется, ещё чуть-чуть, и я просто взорвусь.
И только радуюсь, когда слышу горячее:
— Приподнимись.
Опираюсь локтями о столешницу, приподнимаю бёдра, и я в одно мгновение оказываюсь в трусиках.
Дешёвые, из простого хлопка, бежевого цвета — на какую-то долю секунды они смущают, заставляют вспомнить, какие девушки сохнут по этому хищнику.
А потом Тигр проводит ладонью по моей промежности. Судорога удовольствия прогибает в пояснице, сбивает дыхание.
— Сладкая девочка, — рычит он, глубоко вдыхая мой запах.
А вслед за ним тишину гостиной разрывает громкая мелодия звонка.
Я широко раскрываю глаза, Тигр ловит мой взгляд. Тянется к телефону.
— Не в этот раз, красивая.
А потом сбрасывает вызов, и отбрасывает мобильник в сторону.
Места нежности не остаётся. Он берёт то, что уже его. По праву. По закону. По какому-то первобытному инстинкту, благодаря которому каждое его движение, каждое касание отзывается вибрацией где-то внутри меня.
Виски всё-таки играет свою роль. Вместо того, чтобы зажиматься и стесняться, я сильнее прогибаюсь в пояснице. Пальцы стискивают край столешницы, по которой я распластана грудью.
У меня никогда не было такого секса. Со стонами и всхлипами. С мышцами, которые колотит крупной дрожью.
Да что там! Я никогда не разговаривала во время секса.
А сейчас “Да!” и “Ещё” — мои лучшие друзья. Просто потому что по-другому нельзя. Не с ним.
Голову кружит, закладывает уши. Мне страшно оттого, каким будет этот оргазм. И в то же время я ничего ещё не хотела настолько сильно.
Господи!
От особо сильного толчка на доли секунды меня выкидывает из реальности в мягкую, ласковую тьму. Чувствую, как содрогаюсь всеми мышцами, будто меня подключили к высоковольтной линии.
И возвращаюсь от сиплого, удовлетворённого рыка.