Погранец (СИ)
Особо я ничего не менял, договорился с председателем о месте мастера по ремонту, найденную в реке медаль отдал, и о поездке в город. Прошёл проверку, починив тому часы. Достал оружие из реки, ныряя. Сейчас я тело подлечил, не тот задохлик как два месяца назад, когда очнулся в этом теле. Достал карабин «Мосина», «ППС», и «ДП». В прошлый раз он мне не достался. Вещмешок тоже достал. Что мне не нужно, домой. У полузатопленного танка побывал, достал что там было. От «кюбельвагена», до мотоциклов и мелочёвки. Пистолет «ТТ». Также и со школой. Проэкзаменовали и включил во второй класс, в третий с ними перейду. Да, схрон купца, что в стенке оврага был, отдал братьям Трубиным весь. Я сделал вид, что копался тут, те сами всё достали, осмотрели, и забрали. Обещали привести бурёнку, что хорошо молоко даёт. А что, в шкатулке золото, серебро было, я не стал забирать. Марфе Андреевне за ужином правду сказал, так что через два дня та довольная получила бурёнку. Машкой назвали. Другая корова, а имя тоже. Молодая, двухлетка та. С коровой стало легче. Масло взбивали, сыры и творог готовили, даже что-то соседям давали. Экзамены пролетели, перешёл в третий класс, и в тот же день, как и в первой жизни в теле Левши, мы с Глашей ехали в кузове «полуторки» на станцию. Желающих хватало, не одни ехали. После дождей развезло, но ничего, было кому толкать. Дальше также в будке машинистов паровоза доехали. Молодой всё к Глаше клеился. А я у той на коленях сидел, взял и положил на грудь девушки ладонь, пожамкал её дойку третьего размера, чтобы молодой парень видел, и показал тому язык. Глафира лишь улыбнулся и по лохмам потрепала. Да, надо будет постричься. А помощник машиниста смотрел таким взглядом, тот явно мечтал оказаться на моём месте. Я ещё и затылок сунул меж грудями, как на подушку. Снова язык показал.
Так до Москвы и добрались, тут тоже на полке в купе проводника. И та же старушка была, комнату сняли. У меня было тринадцать тонн накоплено в хранилище, и оно продолжало качаться, было куда убирать. Первым делом в ванную. Сначала я, так как быстро, потом Глаша. Вот она на полчаса заняла. Долго лежала в тёплой воде. Темнело, поэтому мы некуда не пошли. Как та уснула, ужинали своими запасами, остатки доели, я покинул квартиру, угнал ту же «эмку» и поехал к станции. Там всё также увёл «полуторку», а это «ГАЗ-ММ», потом «ГАЗ-51» и автобус на базе «полуторки», с бордовым низом и жёлтым верхом. Я этими машинами пользовался в прошлой жизни, не нарадуюсь на них. Дальше на склад ГСМ, восстановил аккумулятор «кюбельвагена», сама машина в порядке, в селе привёл в порядок и даже просушил, залил масло и бензин, и завёл. Завелась с пол-оборота. Также и с остальными машинами. Заводил потом. Ключи сделаю потом, а заводил напрямую телекинезом. Ну и на «эмке» вернулся обратно. Топлива побольше взял, не десять, а пятнадцать бочек бензина и две с дизтопливом, пять канистр масла, не бодяжного, и две канистры импортного, для амфибии. Полтонны свободного в запасе осталось, только тогда вернулся в дом, где мы комнату на десять дней сняли, но подниматься не стал. А открыл и прошёл в ту квартиру, шпионское гнездо. Забрал всю утварь и посуду, все запасы съестного и всё из тайников. Остальное перед отъездом заберу. Тонна накопится, хватит места.
В остальном по-старому. Глашу приодел, и пока той подбирали комплект одежды, ну и Марфе Андреевне тоже, я по рядам пробежался, закупил всё что нужно. Кроме примуса, керогаз лучше, его купил. В принципе, было два больших изменения в этой поездке. Для начала я смог уговорить Глашу остаться в Москве, в медучилище, на медсестру общего профиля. Кому надо дал и подмазал, так что та уже числилась в списках студентов. Пока продлили аренду комнаты, и как освободят общежитие, не все разъехались, та заселится. Я открыл счёт в сберкассе и положил деньжат той на жизнь. Глаша в прошлой жизни, моей жизни, сетовала как-то раз, что потом долго жалела, что не осталась в Москве, как я предлагал, поэтому и смог настоять и та всё же согласилась. Второе изменение. Это посещение нами посольства Германии, оно открылось, хотя там не полный штат сотрудников был. А посетили за сутки до отъезда. Билеты купили сразу, ещё как приехали, в купе поедем. Глаша сопроводит, потом вернётся в Москву. Председатель должен отпустить, как та покажет справку, что уже студентка медучилища. А зашёл я в посольство, попросив позвать дежурного у входа, ответственного работника. Дежурного милиционера, к слову, что на входе стоял. Тот и вызвал работника посольства, и мы прошли внутрь. Причина посещения, личная, я так и сказал.
- Причина, почему мы вас посетили, не в нас. Дело в том, что мы с Глафирой приёмные дети Марфы Андреевны Крапивиной, у которой родилась дочь от немецкого солдата. Нина. Родилась весной сорок четвёртого. В сорок третьем у нашего села шли бои, я именно там пострадал с ногой. У Марфы Андреевны приключилась любовь с немецким фельдфебелем, чувства были обоюдными. Никакого насилия. Он погиб, похоронен у нашего села. От него осталась дочь. Марфа Андреевна не знает, что мы вас посетим. Просто у девочки кроме нас родственников нет, это не совсем правильно, и мы не знаем остались ли родственники у фельдфебеля.
- Его данные? - с лёгким акцентом спросил посольский, записывая за мной информацию.
- Карл Дённинг. Из-под Берлина. Фельдфебель. Энский пехотный полк. Это всё что известно.
Дальше я дал адрес села, где мы живём. Уточнив, что если у фельдфебеля остались родственники, то они должны знать о Нине, о чём наверняка и не подозревают. Тот пообещал выяснить. Что выяснят, сообщат письмом, адрес известен. А когда покидали посольство, нас и тормознули, пригласили проехать с ними. Я чего-то подобного и ожидал. Три часа мурыжили, выясняя причину посещения чужого посольства, но отпустили. Скрывать ничего не стали. В принципе обыденная ситуация. А так вернулись к себе в комнату, я душ принял, пропотел, а жарко, поди попрыгай на костыле. А так всё закуплено что хотели, часть якобы почтой придёт, и вот так на следующий день отбыли обратно. Добрались без проблем. Подарки раздали. Председатель хоть и недоволен был, через его голову решили, но препоны чинить не стал, мировой мужик, так что пару недель Глаша пробыла и уехала обратно. Вот так мы и жили дальше. В конце июля Марфа Андреевна официально устроилась в ДомБыта, продолжая работать в колхозе. Там коровники строились. Само здание ещё строилось, нам выделили комнату в бараке, но чинить я уже стал. Да, официально работать я не мог, а вот так как будто этим Марфа Андреевна занималась, вполне. Да, забыл сказать. В Москве я посетил квартиру Леммана. И его шлёпнул, и братца. А плагиаторы, песни у меня старший брат украл, я эту семейку до сих пор ненавижу. Так что удовлетворил жажду мести. Марфе Андреевне про поход в посольство сказали. Та повздыхала, но согласилась, что дать знать родным отца Нины, всё же стоит дать. Если есть кто живой.
Вот так денёчки и покатились. С братьями Трубиными иметь дело можно, легковым мотоциклом и передком от орудия я расплатился за работу и материал. Отстроили коровник с хозпомещением, с сеновалом наверху, также пристроили к дому сени. Зиму уже прожили, без сеней плохо. Тоже из саманного кирпича. Сени на два помещения разделили, первое где вход с улицы, с крыльца, и в дом, и отдельно кладовка для припасов, с крохотным окошком. Застеклённым, понятно. Полы деревянные, стены выровнены и белённые. Также я купил два грузовика угля и два с поленьями. К сожалению, тополиными, но хоть это, и по выходным потихоньку колол, складывая в поленницу. Как семилетний шкет это делал? Два клина и молоток. Вполне хватало. Работа не быстрая, да и я не торопился. До холодов все поленья на дрова расколю. Первое сентября наступило, я днём учился, вечером занимался ремонтом. Копеечку зарабатывал, что помогало. Мы же перешли в категорию если не зажиточных, то близко. Ещё в августе было письмо из посольства, что нашли родственников Нины. Привёз сотрудник органов, при этом всё вынюхав и осмотрев. Живы отец и мать того фельдфебеля. Им о внучке сообщили, а в конце сентября, я уроки брал французского и английского у учительницы, бывшего дипломата, частные, приехали те. Они жили на советской стороне, получили разрешение и приехали. Нина по сути единственное, что осталось им от сына. Наследница. без шуток, так и есть. Так-то у тех трое сыновей было, но все сгинули на Восточном фронте, от одного только дочка осталась. У нас на кухне те жили, побывали на могиле сына, с внучкой возились. Та очень на отца похожа была, его черты. Наши бабёнки собирались у нашего плетня, многие смотрели, утирали слёзы. Жалостливые они у нас. То, что те враги, пусть и бывшие, не вспоминали. Старик крепкий, за два дня все поленья наколол. Да их там и осталось три десятка. Я ещё машину заказал.