Стрелочники истории. Дилогия (СИ)
Попаданцы и игумен вошли в трапезную с разных сторон, но практически одновременно. Настоятель перекрестился на иконы, потом обвел суровым взором незнакомцев. Саня с Максимом поздоровались первыми, но без подобострастия. Впрочем, игумен уже привык к некоторым несуразностям в поведении людей нового князя. Афанасьев представил игумену своих спутников, затем самого отца Варсонофия. Игумен сообразил, что и эти люди его руку целовать не собираются, благословения тоже просить не будут, потому направился к столу, сел по правую руку от торца, заняв самое почетное место, после княжеского, начал вполголоса читать молитву.
Афанасьев сделал глазами знак, мол, пока не закончит, со стола ничего не брать. Саня ухмыльнулся, дескать, знаю. Наконец, молитва закончилась.
- Снова скоромное у посны день? - тихо проговорил игумен.
Афанасьев, потянувшийся было за куском ветчины, отдернул руку.
- Мы на войне, нам можно. - ответил Саня, подхватив вилкой кусок сала и укладывая его на хлеб.
Максим по его примеру тоже подхватил сало и положил на него немного хрена.
- И з ким же вы воюете? - ехидно спросил игумен, демонстративно отодвинув вилку в сторону и взял ложку из нержавейки.
- С немцами. Только не латинянами, а лютеранами. Что намного хуже латинян. - ответил Саня, с любопытством наблюдая, как священник суповой ложкой борется с овощным салатом.
- Лютеране? - удивился игумен. - Не чуял про таких.
- Ну как же? Секта такая, последователи Мартина Лютера. Они откололись от католической церкви и основали свою религию. Вот в каком году, к сожалению, не помню.
- А разве Гитлер лютеранин? - удивился Афанасьев, и обратившись к игумену, пояснил. - Это их предводитель, я к Гитлеру в плен попал, а Александр с товарищами меня освободил месяц тому назад.
- Не, сам Гитлер - язычник, ближе к мистикам, но его папаша с мамашей лютеране. Так что... - ответил Саня.
Игумен переводил взгляд с одного на другого, не понимая - что за Гитлер, какая война и где она идет. Причем заметил, что у Афанасьева и Максима при упоминании Гитлера на лицах проступает ненависть, а Александр говорил вполне спокойно и беспристрастно. Самое удивительное, рассказывая об столь странных вещах, все собеседники были вполне искренны. Ибо игумен, как опытный психолог, ни кого не мог уличить в фальши.
А Саня, тем временем, от лютеран плавно перешел к баптистам-протестантам, пятидесятникам, адвентистам, свидетелям Иеговы, прошелся по англиканской церкви и все это в сопоставлении с католиками и православием. О большей части сект, течений, обрядов отец Варсонофий даже не слышал.
- И де усе гэто?
- Там. - Саня махнул рукой. - На западе. Только это все ерунда, по сравнению с тем, что идет с востока!
- Неизвестно, что хуже. - возразил Афанасьев. - Татаро-монголы с востока, или немецкие фашисты с запада. По мне, так немцы.
- Как неизвестно? Немцы - какие ни есть, а христиане, монголы же на половину язычники, остальное - мусульмане. Хотя... - Саня задумался. Религия тут совершенно не причем.
- Усе в руцех божиих. - задумчиво произнес игумен, даже не обратив внимание, что за разговорами Афанасьев утащил кусок ветчины. - Треба малица и тада милость сыйде на главы годных.
- Молится? - удивился Саня. - Скажите, отец Варсонофий, вы видели когда-нибудь пасеку? Ну, пасеку, где пчел разводят?
Увидев недоумение на лице игумена, Саня принялся пояснять.
- У нас на Руси пока не принято держать домашних пчел, народ бортничает, собирает мед у пчел диких, а там, далеко на западе, разводят домашних пчел. Домашние пчелы живут в построенных человеком домиках - ульях. У пчел плохое зрение, фасетчатые глаза видят только размытые контуры и яркие цвета, зато у них отличное обоняние и своего хозяина они чуют по запаху. Так вот, давно замечено, у домашних пчел есть нечто, весьма похожее на религию. Они обожествляют своего хозяина, перед вылетом и после прилета - исполняют некий ритуал, который называют танцами пчел. Но этот танец исполняется лишь в том случае, если в воздухе присутствует запах их хозяина. Без него - они не танцуют. Разумеется, хороший пасечник отвечает своим пчелам взаимностью. Но скажите мне, долго ли он будет любоваться танцами пчел, которые исполняются ради него? Ну раз, ну два, а потом надоест. Ведь он построил улей не ради танцев. А теперь подумайте, зачем Господь Бог создал эту прекрасную Землю? Чтобы любоваться поклонами, обрядами, слушать молитвы сотен тысяч и миллионов людей? Ради этого стоило создавать Землю? И человека? Второй вопрос. Тот же пасечник - будет заботиться о каждой отдельно взятой пчеле? Нет. Пчела живет два месяца, рой - 5 лет. Пасечник 80. Поэтому пасечник всегда пожертвует отдельными пчелами ради роя, а роем ради пасеки. Да и вам разве не приходилось посылать на гибель нескольких самых лучших воинов, чтобы спасти все войско? Так почему Бог будет делать по другому?
- За таки разговоры можа угодить у пекло.
- И опять нестыковка. Где в Библии описан рай или ад? А? Нету. Просто указаны два места: рай, где нетленные плоды, жилища, здоровье и покой. А ад - место для забвения И все! Никаких геен огненных, сковородок со смолой, чертей, кочегарящих это безобразие и прочих ужасов. Их придумали позже, неграмотные католические монахи, причем совершенно не подумали о том, что душа - энергетическая субстанция, которая в принципе не может испытывать боль, страх, жажду, голод. Какие сковородки? Какая кипящая смола, если нет тела?
- Ты глаголешь ересь, замолчи! - возмутился священник.
- Хорошо, умолкаю. Только вопросы от этого не исчезнут.
На некоторое время в трапезной воцарилась тишина. Афанасьев, на правах хозяина разлил по стопкам густое красное вино. Игумен, вперив в Саню сердитый взгляд, отодвинул стопку, на что Саня тут же отреагировал:
- Отец Варсонофий, это же кагор, церковное вино, разработанное по рецептам православных монахов Византии, посмотрите, там на этикетке все написано.
И придвинул к нему бутылку. Зрение игумена давно начало сдавать, но прищурив глаза, он разглядел большой православный крест, отливающий золотом на черной этикетке. Опять пришельцы его удивили. Он знал, что в каких-то монастырях Византии действительно делают вино, но чтобы его разливали в такие дорогие стеклянные (!) бутылки, да еще рисовали надписи сусальным золотом - слышал впервые. Пригубив свою стопку, удивился еще больше - он никогда не пробовал ничего подобного. Вот бы такое вино для причастия использовать. А Александр - как будто подслушал:
- Его для причастий придумали, монахи рекомендуют пить на Пасху и в особо торжественных случаях, именитых гостей им же чествовать. Короче, праздничное вино. Не на каждый день.
- Не разумею я цябе, зачем хулу на Господа нашего речешь и книги святые лаешь?
- Я? На Библию? Наоборот! Надо отделять священные боговдохновенные книги, от домыслов полуграмотных монахов с буйной фантазией, которые трудились много позже и подали свою писанину, как священную. Слышали, наверное, сейчас у католиков спор идет - хотят между раем и адом еще одну структуру встроить? Чистилище называется.
Священник медленно, как бы не желая признавать правоту, кивнул головой - такие споры до него доходили.
- И ведь встроят, помяните мое слово. А вслед за ними - и наши иерархи поддержат. И что получится? Ересь! Потому что вместо истинного мироустройства - человечество пойдет по кривой дорожке ложных представлений и все дальше и дальше будет уходить от того предназначения, ради которого Создатель сотворил вселенную и все живое.
Священник задумался. С одной стороны, рассуждения пришельца шли в разрез со всеми догмами, с другой - не знал, что противопоставить строгой логике. Не было явных зацепок. Впрочем, мелькнула одна мысль - пришлый сомневается во всезнании Господа, нужно попробовать с этой стороны:
- Господь усемогут и всеразумен, он сказал - як молица. Коли треба нешто яшче, сказал бы про гэта.