Стрелочники истории. Дилогия (СИ)
Чуть позже, разговорив купца, Арсений Николаевич понял, что никаких предварительных договоренностей не было. Просто Серега сказал, что знает или узнает - как делать стекло и может быть (!) поможет Ивору в налаживании производства. От сердца немного отлегло. Отлично, если Серега такой умный, пусть тогда сам и занимается. Как известно, инициатива наказуема.
Успокоив купца, что производство стекла будет тут, в Торжке, причем с долевым участием как новоявленного князи, так и местных жителей. Афанасьев все же слегка обескуражил, сообщив, что еще не решено - с кем именно и на каких условиях будет составлено соглашение.
- Сам посуди, Ивор, до того как пойдут прибыли от продаж, нужно построить цеха, печи, найти нужный песок, другие составляющие стекла, привезти все это сюда, подыскать мастеров, наладить. Думаешь, первые кубки будут сразу готовы на продажу? Отнюдь. Кривые, косые. Один бок толстый, другой - тонкий. Пока мастера научатся - грядут сплошные убытки. Ты такое потянешь?
Ивор закивал головой, мол - согласен на все.
- Хорошо. Второй момент. Из-за трех пяти десятков стаканов мы возиться не будем. Лично я считаю, отлаженное производство должно выпускать по несколько тысяч изделий... - Афанасьев сделал паузу. - В день! Не в месяц, не в год, каждый день! Ты покупателей сможешь найти?
Ивор задумался. Потом опять закивал головой, мол найдем, кому продать. Через Новгород - вся Европа, вниз по Волге - вся Азия. Есть покупатели, вопрос лишь в цене. При таких количествах цена будет маленькая, потому все будут брать только у нас.
- Соображаешь! Отлично, будешь первым среди пайщиков стекольного производства.
Неизвестно где, 15 июля силурийского периода палеозойской эры
Всю неделю в силуре ударными темпами шло строительство железной дороги, красноармейцев, едва освоивших вождение танка, пересаживали на бульдозер, с него на самосвал или грузовик, опять на танк, но уже другого типа, и снова на бульдозер. Не обходилось без поломок и мелких аварий. То сцепление сожгут, то гусеница слетит, то свечи зальют. Немецкие механики не успевали чинить поломавшуюся технику, впрочем, офицеры заставляли немцев не самим ремонтировать, а только указывать виновникам поломок - что и как делать.
Такую методику - чехарду с техникой, придумал Саня. Точнее, не придумал, а вычитал где-то в Интернете. Мол, человеческая память так устроена, что сколько бы ты в нее не вкладывал, много или мало - все равно некоторый процент информации будет пропущен, забыт или не понят. Бороться с этим можно лишь одним способом - вводом избыточной информации, причем в условиях прессинга и все последующие знания должны использовать предыдущие навыки. Пусть тот самый процент будет забыт, зато велика вероятность, что человек пропустит ненужную, избыточную часть, а базовая будет вбита в подкорку ускоренными темпами. Руководство сначала скептически отнеслось к идее, но другого варианта все равно нет. По стандартным правилам на освоение автомобиля нужны 2 месяца, где ж их взять? Вот Шибалин и махнул рукой, мол, пробуй. Попытка, не пытка. Хуже все равно не будет.
Толи помогла методика, толи красноармейцы старались из всех сил, но к концу недели все ученики довольно сносно водили и танки, и грузовики. Разумеется, асами вождения они не стали, но удержать тяжелую машину на дороге, подкатить задом и опрокинуть кузов на строго заданный участок, развернуться на танке и проехать с нужной скоростью в заданном направлении по ровной местности - научились все, без исключения.
Те, кто не попал в водители, под присмотром ВДВ-шников 93 года осваивали воинские навыки - бегали кроссы, стреляли из разных видов оружия, тренировались в рукопашном бою. А пленные артиллеристы таскали шпалы на выровненный участок, укладывали рельсы, разравнивали щебень. Впрочем, на самой дороге было задействовано не так много народу, как ожидали колонисты. Почти все было механизировано: щебень в самосвалы грузил экскаватор, возили ученики, попутно осваивая навыки вождения, площадку разравнивал бульдозер. Ручной работы оставался минимум.
Лейтенант, летчик со сбитого СБ, Юрий Филатов, попавший в силур из первой колонны военнопленных, скептически отнесся к параплану и дельтаплану, тем не менее, прочитал инструкции и начал осваивать дельт, а параплан молоденький красноармеец 18 лет - Михаил Ерисов, попавший сюда вместе с Филатовым. Им всячески помогали дети поселенцев - Павлик Задорный, сын Марии Михайловны и Вовка Серпилин, сын Геннадия. Любопытно, что Михаил освоил параплан быстрее профессионального летчика и при свежем морском ветре умудрялся очень быстро взлетать и набрать приличную высоту.
Рельсы и шпалы, лежащие на обочинах, Саня утаскивал по ночам с немецких разъездов и станций. Открывал портал, цеплял тросом всю стопку и трактором затаскивал или опрокидывал к себе - как получится. Со шпалами было проще они короткие, сложены высоким "колодцем", а рельсы чаще всего лежали "неправильно", поперек портала, поэтому приходилось открывать "окно" в некотором удалении, чтобы оставалось пространство для разворота, выскакивать наружу цеплять трос и бежать обратно. Это был самый опасный момент. На двух станциях непонятный разворот и самопроизвольное уползание рельс засекали немецкие патрули, тут же открывавшие огонь. К счастью, в обоих случаях моменты выхода "трелевщиков" патрули не видели, потому помогавшие десантники - Осадчий с Васильевым успевали все сделать и вернуться в силур, патрули же, реагировавшие на скрежет металла, находились сзади портала и не видели само "окно", а только исчезающие в никуда рельсы, сопровождаемые глухим шумом тракторного дизеля.
Снимать рельсы с самих путей, не пришлось. Как ни странно, тут помогло задание Москвы - прервать железнодорожное сообщение. Днем Осадчий с Васильевым минировали и взрывали пути, вечером к испорченному участку немцы подвозили новые рельсы, но если их не успевали сразу же поставить и закрепить, то ночью Саня рельсы утаскивал. К концу недели немцы догадались не развозить рельсы по испорченным участкам, а накапливать на станциях и охранять усиленным нарядом. Впрочем, к тому моменту дорога в силуре была вчерне готова.
Диверсии за три дня принесли десять навернувшихся эшелонов: в первый день четыре, потом три и еще три. И все это на большом протяжении от Гродно до Борисова и от Бреста до Бобруйска - большего, к сожалению, получить никак не удавалось - пока найдешь удобный участок, установишь мину, прячась от патрулей и опасаясь ошибок при постановке на боевой взвод, аккуратно замаскировать. Затем нужно дождаться поезда, подорвать, оценить и заснять последствия. Тем более немцы усилили бдительность, периодически проверяя подходы к закрытым участкам дорог и мостов. А на четвертый день и вовсе случился облом - по всем дорогам были выставлены оцепления из местных жителей, с редкими включениями немцев. Теоретически, ни Васильеву, ни Осадчему оцепление не мешало. Выбрав небольшой мостик через какой-то ручей, заминировали и грохнули под проходящим эшелоном. В ответ немцы расстреляли всех участников оцепления, находившихся вблизи аварийного участка. Ребята сильно переживали, что из-за них погибли ни в чем не повинные люди. Тогда Шибалин предложил другую тактику. Часть красноармейцев, осваивающих противотанковое ружье, по очереди укладывались перед порталом, открытым недалеко от железки, отстреливались по паровозу. Если есть попадания паровоз, окутанный клубами пара, пролетал некоторое расстояние и останавливался. Зачет сдан. Перед окном ложится следующий, портал открывается в новом месте, далеко от предыдущего. При промахе портал всего лишь сдвигался на новую точку и красноармеец повторял упражнение по той же цели. И хотя сам эшелон оставался на рельсах в целости и сохранности, количество убитых паровозов поражало, да и все движение тормозилось всерьез и надолго - нужно найти новый паровоз, пригнать к стоящему составу и оттащить на ближайшую станцию. С паровозами же у немцев становилось туго. Ведь только один отстрелявшийся за день взвод уничтожал не менее тридцати штук. На очереди второй и третий взводы. Шибалин всерьез опасался, что бойцам Афанасьева, когда в конце недели произойдет плановая смена личного состава, может элементарно не хватить паровозов для тренировок. Все это сильно осложнило жизнь немцам. Поезда еле тащились, поскольку впереди ползла дрезина с саперами, а по обочинам скакали кавалеристы, высматривающие охотников. Чтобы хоть как-то ускорить движение, немцы запускали эшелоны пачками, один за другим - типа, пока путь проверен, нужно прогнать максимум грузов. Но это приводило с одной стороны - к перегрузу и пробкам на небольших станциях - прибывающие подряд пять-шесть эшелонов просто на ней не умещали, с другой - постоянные аварии: эшелоны то и дело "догоняли" друг друга, и не всегда дело заканчивалось легким касанием. К тому же советской авиации было много проще работать по скоплениям, чем по отдельным составам.