Стрелочники истории. Дилогия (СИ)
– Не, на корабли заказа не было, да и не пролезут они.
Накал диалога несколько снизился и дальнейший разговор проходил на полутонах. Саня заскучал, начал раскуривать вторую сигарету, как внезапно его окликнул тот самый «Гриша».
– Молодой человек, можно Вас на минуточку.
– Всегда пожалуйста.
– А скажите ка мне, дотянется ли Ваше «окно», скажем, до Ленинграда?
– В 93? Должно. Тут по прямой меньше 600 километров. А что? Будем брать питерских бандитов?
Фролов и его приятели засмеялись.
– Нет, с бандитами у нас пока перемирие. Тут другое. Скажите, Саша, Вы слышали что-нибудь о кладе в Ленинграде, столовое серебро Нарышкиных?
– Да, что-то слышал. Было такое. Но его ж, вроде как изъяли?
– Изъяли у Вас, в вашем времени. А Лаврентий Павлович изъял в своем – второй комплект. Полагаю, и у нас, в 1993 году на том же месте преспокойно лежит третий комплект. Возьметесь очистить помещение?
– Спрашиваете! Конечно! А точный адрес имеется?
– Разумеется!
– А сами, стало быть, никак? – вставил Фролов.
– Увы, Коля. Думали, ходили вокруг, да около. Прежде чем начать выносить такую прорву серебра, нужно как минимум ломать стены, а для этого предстоит выкупить здание и отселить все лишние глаза и уши. То есть, овчинка выделки не стоит. Так что, вот тут списочек, не только этого, но и других мест, куда можно дотянуться. Точно указано – где, что и сколько.
Григорий передал Сане три страницы машинописного текста.
– Ого! Откуда?
– От вас, точнее, с ваших интернет-форумов кладоискателей.
– Как от нас? У вас же нет канала… Ах, да… Ваши коллеги, которые сейчас обитают в моей квартире?
– Удивительно догадливый молодой человек. – засмеялись пенсионеры.
Приятели уже совсем было собрались попрощаться, но тут подкатил Лэндровер Шибалина. Едва заглушив мотор, Валерий Петрович выскочил из машины.
– Минуточку! Здравствуйте, товарищи!
– Здравствуйте, Валерий Петрович. – дружно ответили пенсионеры. – С чем пожаловали? Очередная просьба? О чем?
– А я вижу, поезд давно прошел, скоро обратно будет возвращаться, а Сани все нет и нет, Ну, думаю, пора. Давно хотел с Вами переговорить, да Николай Петрович все шифруется, на Вас не выводит.
– Что такое?
– Пожаловаться хочу. Николай Петрович мне когда еще вертушки обещал? А все нету и нету. Когда будут?
– Коля! – воскликнул один из пенсионеров. – Мы ж специально оговаривали, два МИ-4 идут Шибалину!
– Ну не сложилось. – Фролов занервничал. – Их Лаврентий Павлович забрал. В обмен обещал отдать станок для чеканки монет. Да что вы привязались с этими вертолетами. Сколько в Прибалтике вертолетов от Советской власти стоит? Хоть сейчас иди и забирай. Прибалтов не жалко. А за эти машины – деньги плачены.
– Коля, с каких это пор ты стал чужие деньги считать? – возмутился второй пенсионер.
– Это деньги советского руководства, ведущего тяжелейшую войну. – Фролов поднял палец. – Я, между прочим, за каждый грамм золота, за каждый брюлик лично перед Лаврентием Павловичем отчитываюсь!
– Эка, куда хватил. – вставил Григорий. – А то, что кладов передал? Там не меньше тонны золота и камешков?
– И все равно. Если можно взять те же вертушки у прибалтов бесплатно, то почему моя страна должна выкладывать за них деньги? – упорствовал майор госбезопасности.
– Николай Петрович, там же винт не пролезет. – вставил Саня. – Разбирать нужно, а если воровать, то на съем винтов времени нет.
– Эка невидаль! Порталом отрежь! А лопасти я тебе потом целый вагон привезу.
– А что? – Шибалин задумался. – Это мысль. Может сегодня ночью и попробуем?
– Гриш. – Фролов обратился к своему приятелю. – Ты можешь дать раскладку по прибалтийским аэродромам? Где какая техника стоит?
– Сейчас не скажу, но через часик-другой… Попробуем. Полную раскладку, конечно, не дам, но основные места укажу. Хотя, полагаю, лучше бы вам в своем времени пошерстить. Говорят, НАТО-вская техника получше, чем старенькие МИ. А аэродромы наверняка на тех же местах стоят.
– Сомневаюсь, что для летунов лучше – чужая, которую замучаешься осваивать, или старая привычная. А вот сигнализация на сто процентов – будет лучше, чем в 93 году. Но это ладно, решим в рабочем порядке. У меня другой вопрос. – добавил Шибалин. – Николай Петрович сказал, что под Зеленоградом смонтировали комплекс по производству микросхем. Нельзя ли такой же и нам поставить?
Фроловские приятели заулыбались.
– Понимаешь ли, в чем дело, Валерий Петрович. – начал один из них. – Комплекс поставить можно, не проблема. Вопрос – где сырье будешь брать?
– А что с сырьем? – удивился Шибалин. – Там, вроде как кремний нужен, то бишь – песок обыкновенный, так его тут…
– Э, нет. Кремний – это для подложки кристалла, а для основных элементов необходимы: галлий, стронций, германий, рубидий и еще куча щелочных и редкоземельных металлов. Само собой, их нужно то всего ничего, крохи, но без них никак. У тебя, насколько я знаю, вообще ничего из этого нет, а у Афанасьева… Все запасы в Китае. Плюс немного в Сибири, на Кавказе кое-что есть. Но для средневековья – что Китай, что Сибирь – пока недосягаемые территории. А так – пожалуйста.
– А Кавказ?
– Кавказ? Там не совсем месторождение. Просто в поднефтяных погребенных водах очень высокое содержание всех нужных для электроники элементов – несколько миллиграмм на литр. Однако, как их извлекать? До перестройки велись работы, и даже результаты были, но до промышленного производства дело не дошло. Единственное – йод и бром в товарных количествах получают, и даже завод в Азербайджане запустили, а остальное – увы. Но там – есть инфраструктура – разведанные месторождения, скважины с качалками, трубопроводы, цеха для производства нужных химреактивов, люди, в конце концов. А у тебя? Кого в средневековое Баку пошлешь? На чем? Давай, вместо электроники мы тебе комплект железа навалим и движок – все детали от речной самоходной баржи типа «сделай сам». Водоизмещением 80-100 тонн. И людей дадим. Судостроительный закрылся, рабочие не знают куда им деваться. Электростанция у тебя есть, электросварщики, монтажники, дизелисты – будут. Слесари, токари свои имеются. Верфь, конечно, для начала нужно будет строить, а в остальном… Если все сложится, через пару месяцев будешь плавать.
– Тогда два комплекта баржи. А лучше три – мне и Афанасьеву.
– В Баку поплывешь? – засмеялся пенсионер.
– Кстати, о Баку… – прервал приятеля Фролов, обращаясь к Шибалину. – Я сейчас к себе возвращаюсь, от Афанасьева есть какая-нибудь информация? Что докладывать по сегодняшнему ЧП?
– Усиление вернулось, бандиты сдали убийц и последнюю винтовку. – ответил Шибалин, – Вот только допросить их не представляется возможным.
– Это почему? – удивились все присутствующие.
– Им выкололи глаза и отрезали языки. Чтоб никого не опознали и не оговорили. В ультиматуме Афанасьев требовал убийц живыми, а на счет «невредимыми» – упомянуть забыл. Больше, к сожалению, ничего не знаю, все подробности – завтра.
– Вот, заразы! – воскликнул Фролов. – Просто звери какие-то…
– Да, уж. – усмехнулся его приятель, стоящий за «окном». – Нужно бы им сделать внушение на счет гуманизма, человеколюбия и прочих либеральных ценностей.
– Проще всего БОВ-ом. Сразу все правильно поймут. – поддержал второй пенсионер.
– Поймут немногие, только те, кто выживет. – добавил третий.
Запад Белоруссии 10 сентября 1941 года
Армия Залогина на целый месяц – со второй половины августа и по середину сентября свернула боевые действия и растворилась в лесах на огромной территории от Лепеля до Барановичей. Дело близилось к осени, небо затянули тучи, начались затяжные моросящие дожди. С одной стороны, это радовало – немецкие самолеты практически не летали, а в редкие погожие дни им было не до партизан – все силы уходили на фронт. С другой – постоянный моросящий дождь не позволял просушить одежду, осложняя и без того тяжелый лесной быт. Редко кому из отрядов и отделений удавалось устроиться в заброшенных охотничьих избушках или удаленных хуторах. И армия занялась обустройством инфраструктуры. Каждому батальону, роте, взводу была отведена своя территория. Бойцы, за исключением особо оговоренных боевых разведгрупп, зарывались в землю – строили теплые землянки, устраивали тайники и захоронки, прятали продукты, амуницию, снаряжение. Первое время из Силура шли поставки котелков, ведер, баков, ложек, сапог, гимнастерок, шинелей. По мере сворачивания дальности «окна», заготовка, в основном продуктов, ложилась бременем на местных жителей. Командиры рот и батальонов находили в стороне от крупных дорог и городов поселения, до которых немецкие заготовители еще не добрались. Нередко там продолжали работать председатели колхозов и сельсоветов. В таких случаях Залогинцы, имея на руках документы из Москвы, обязывали сдавать в отряды зерно, муку, картошку в счет госпоставок. В селах, где местное руководство разбежалось – сами организовывали крестьян на уборку урожая. Само собой, не всем это нравилось. Ведь бывшие колхозники уже считали нынешний урожай своим собственным и дело иногда доходило чуть ли не до драк. Залогин и его доверенные мотались по районам, разъясняли, что немцы все равно все отберут и, мало того, за утаивание будут расстреливать. Пресекали случаи вопиющего мародерства со стороны партизан, когда командир того или иного взвода начинал шерстить личные закрома селян, наказывали своих и договаривались с крестьянами, компенсируя их претензии трофейным ширпотребом и полученными от попаданцев мануфактурой, мылом, солью, керосином, табаком, спичками.