Дон Алехандро и его башня (СИ)

— Я похож на идиота, чтобы возвращаться туда, где меня сразу убьют? — удивился я ее наивности. — Я лучше прогуляюсь по местным лесам, здесь безопаснее.
Ответом мне был громкий хохот бывших жертв, которые уже достаточно пришли в себя, чтобы посчитать мои слова шуткой. Разубеждать их не стал. Моя новенькая шляпа от дона Оливареса потерялась где-то в процессе моей транспортировки, поэтому помахать ею на прощание я не смог, изобразил поклон и сказал:
— До свидания прекрасная донна Болуарте и доны, с которыми я не успел познакомиться. Желаю вам удачи.
Тем временем донна успела одеться не иначе как чародейным образом и перепиливала веревки у жертвы на первом алтаре, так стыдливо краснея и старательно отводя глаза в сторону, что я начал опасаться: вместе с веревками она ненароком отпилит и руку. Но смотреть на это я, разумеется, не стал, развернулся и пошел к лестнице.
— Дон Контрерас, вам не кажется, что неблагородно бросать нас в такой ситуации? — возмутился требовательный дон. Остальные помалкивали, не желая привлекать лишнего внимания, а этот привык командовать и желает всех подчинить.
Пришлось развернуться и пояснить:
— Не кажется, уважаемый дон. Это внутреннее дело вашей страны, к которой я отношения не имею. Свою компенсацию я получил, на большее не претендую.
Подавив желание свернуть в ближайший коридор, что, вне всякого сомнения, дало бы понять, что я — владелец замка, я пошел на выход и вскоре оказался за стенами. Шарика не было, но меня сейчас куда больше волновало другое. Почти добежав до ближайших кустов, я с невыразимым облегчением наконец расстался с избытком жидкости. Чуть постоял, вглядываясь в зелень леса, развернулся к замку и наткнулся взглядом на донну Болуарте, которая застыла сразу за входом и старательно смотрела в другую сторону.
— Донна, что вы тут забыли?
Теперь и я старательно делал вид, что только что не орошал подвернувшиеся кусты, а дышал воздухом свободы.
— Я решила, дон Контрерас, что лучше пойду с вами, чем останусь с соотечественниками. С вами будет безопаснее, — заявила она.
— Вы уверены? Я собираюсь идти через лес, — напомнил я. — А вас бы прокатили на прекрасном летучем корабле.
Теперь не прокатят: назад она не вернется, если я ее не проведу, а я не проведу, потому что это означает конец моей маскировке.
— А что же вы не захотели на нем прокатиться, а предпочли кишащие опасностями леса? — парировала она. — Среди артефактов нет ни одного защитного, значит, наши мага бесполезны и оставшиеся охранники с ними с легкостью разберутся. С вами у меня больше шансов выжить. А у вас — со мной. Я сильная чародейка, обузой не буду, наоборот, смогу вас защитить.
— Защитить? Бегая по лесу на каблуках?
Эпическое, наверное, зрелище: донна Болуарте против камии. Ставлю на камию. Она тоже красивая, но опаснее.
— У меня обувь подходит для ходьбы по лесу. — Она приподняла подол и показала ботиночки на ровной подошве, а потом вытащила из-за спины дорожный мешок. — И припасы у меня с собой, о которых вы, дон Контрерас, не позаботились.
— Как же вы, донна Болуарте, такая умная, попались в ловушку? Или любовь к младшенькому принцу застила мозги?
— Какая любовь, о чем вы?
— Любовь, побеждающая все преграды, — припомнил я название статьи в газете, которую мне подсовывали под нос у Ортис де Сарате. Кстати, в жизни донна Болуарте на удивление была лучше, чем на рисунке. Потому что рисунок не передавал ярких красок ее лица: ни пронзительной синевы глаз, опушенных длиннющими ресницами, ни розовой карамели губ, ни легкого румянца смущения, ни глубокой темноты густых волос, собранных сейчас в небрежный узел на затылке. — О которой пишут все газеты. С опубликованием выдержек из вашей тайной переписки.
— Я не состояла ни с кем в тайной переписке, дон Контрерас, — высокомерно ответила она. — Все письма, которые уходили Его Высочеству Фабиану, были написаны под диктовку моего отца и способствовали упрочнению положению нашей семьи.
— Упрочили, — согласился я.
Она обиженно вздернула нос и отвернулась. Да, придется ее брать. Только как это провернуть, чтобы она ничего не поняла?
 
— Всевышний! Не успел тебя оставить на каких-то пять минут, а ты уже где-то подобрал самку, — раздался ворчливый голос Шарика. — Ты, Хандро, какой-то озабоченный в этом вопросе. Воздержание — вот основная добродетель чародея.
— Ты, часом, не путаешь чародея с монахом? А к этой донне я вообще отношения не имею. Она сама подобралась. Пока ты развлекался в обществе своей подруги, меня опять уложили на алтарь, — пожаловался я. — И чуть не убили. А поскольку не убили, там опять умерли все, кроме жертв. Донна — одна из них. Что там с камией?
— Привел, она согласна нас довезти.
— Так мы идем? — решила сменить гнев на милость донна Болуарте, так и не дождавшаяся от меня извинений и решившая, что сегодня ими можно пренебречь.
— Донна Болуарте, я возьму вас с собой при одном условии. Вы дадите клятву, что никогда и никому не расскажете без моего разрешения о том, что было после того, как мы вышли из алтарной комнаты, и до того, как мы доберемся до безопасного места. Именно в таких выражениях. Потому что я знаю безопасный путь и не хочу, чтобы он стал известен другим.
— Разумное требование, — согласилась она.
Подняла руку, чтобы дать клятву и тут же застыла.
— Дон Алехандро, — прошептала она, — вы не могли бы сдвинуться чуть правее, иначе я могу вас задеть.
Похоже, когда она говорила о своей чародейской помощи, не шутила. Пресекать это надо сразу.
— Не вздумайте бросаться чарами в мою камию.
— Вашу? — она по-анимешному распахнула глаза в удивлении.
— Не совсем мою. Это подруга моего ками, которая любезно согласилась нам помочь.
— Вообще-то она согласилась помогать только тебе, — влез Шарик и не только в разговор на и на мое плечо, где аккуратно расправил все восемь лап, намекая, что бедный ками очень устал и нуждается в отдыхе, — на балласт в виде всяких донн мы не договаривались.
— Не бросать же ее тут в одиночестве.
— Моя подруга с радостью решит эту проблему, просто ее съев, — предложил Шарик. — Будем считать это премией за помощь. А то помощью хочешь воспользоваться уже второй раз, а подкормить бедную голодную камию ненужной тебе самкой отказываешься.
Донна Болуарте даже не подозревала о том, что вокруг нее опять идет подковерная борьба. Девушка с детским восхищением на лице рассматривала камию. Впрочем, подойти ближе к объекту восхищения донна не пыталась, да и сдвигалась так, чтобы между ей и опасной сангреларской тварью был я. Наверное, рассчитывает в случае чего отомстить за мою смерть.
— Шарик, она же красивая, как можно?
— Донна Сильвия тоже была красивой и чем это закончилось? Тебя чуть не убили. Бери пример с меня: мои самки меня защищают, а не пытаются съесть.
Разговор прервался сам собой, потому что в замке внезапно начались боевые действия. Что-то там загрохотало и затихло.
— Вот про это я и говорила, — бросила донна Болуарте. — Они там наверняка поубивали уже всех жертв и сейчас выдут добивать нас. Самое время уйти.
— Самое время вам дать клятву, — напомнил я. — И прямо сейчас мы не пойдем. Я хочу дождаться, когда корабль отчалит, чтобы они нас не выцелили с воздуха. Они не выйдут из замка, потому что не смогут вернуться.
На самом деле я хотел задержаться по другой причине: среди возможностей, которые мне предлагал алтарь, была и установка над замком купола, через который мог проникать только я. Ставить такой купол с толпой внутри — обеспечивать свое жилище скелетами в неожиданных местах. Так что они отчалят — я вернусь и сделаю то, что запланировал. Хватит сюда возить живые трупы. Алтарь я отключил, но чародеи об этом пока не знают, начнут экспериментировать…
Девушка дала клятву, придерживаясь моих условий, и мы принялись выжидать. Но время шло, из замка не доносилось ни звука, а корабль и не думал улетать. Донна Болуарте нервничала, дергалась при каждом звуке и таращилась то в проем, из которого мы вышли, то на камию, которая хоть и не теряла надежды подзакусить молодой чародейкой, но из леса высовывала разве что кончики лап.