Соблазн и страсть

Сабрина вздрогнула. Лицо ее побелело как полотно. Судорожно сглотнув, она прошептала:
– А ты когда-нибудь думал о моей матери, Рис? Ты когда-нибудь думал о трех маленьких девочках?
– Я думал обо всех вас, Сабрина. Порой я так мучился – днями не находил себе покоя, думая о судьбе трех девочек, оставшихся без матери. Но я также думал и о том, что и моя мать и моя сестра должны выжить. Признаюсь, я радовался, когда у них появился шанс…
– Но ведь они все же умерли, разве не так? Он едва заметно кивнул.
– Да, увы. Случилось то, что случилось. И возможно, их смерть стала той ценой, которую ты, Рис, заплатил за то, что принес в жертву меня и моих сестер.
Он смотрел на жену в полной растерянности.
– Сабрина, пожалуйста, выслушай меня…
– Не желаю тебя слушать! – воскликнула она, гневно сверкая глазами. – Осмотрись, Рис, осмотрись! Ты живешь в роскоши, и это добыто ценой предательства! Из-за тебя я потеряла своих близких, потеряла мать и сестер. Зато тебя теперь окружают красивые и дорогие вещи.
– Но, Сабрина…
Она вскинула руку, как бы заставляя его замолчать.
– Между нами все кончено, Рис. С этого момента у тебя остается только одно – это твое богатство.
Она повернулась к двери, намереваясь выбежать из кабинета, но он ухватил ее за руку.
– Сабрина, пожалуйста, не уходи. Только не уходи. Она пристально посмотрела на него, и он увидел в ее глазах и страсть, и гнев, и сочувствие. Но все эти чувства лишь промелькнули в ее глазах, тотчас же смешавшись с ледяным презрением; такого презрения во взгляде Рису еще никогда не доводилось видеть…
– Отпусти мою руку, – процедила она сквозь зубы. Рис медленно разжал пальцы и отступил на шаг. Он нисколько не сомневался в том, что это их последний с Сабриной разговор. Да, было совершенно очевидно, что она намерена расстаться с ним навсегда.
В следующее мгновение она резко развернулась и стремительно вышла из кабинета. Возможно, с ее стороны это был опрометчивый поступок, но в любом случае было ясно, что теперь уже не оставалось надежд на примирение.
Да, в ее уходе чувствовалась окончательная и неумолимая решимость.
 
Глава 24
Покинув кабинет Риса, Сабрина быстро прошла по коридору и спустилась вниз по мраморной лестнице. Выбежав во двор, она бросилась к конюшням. Вышедший ей навстречу грум уставился на нее в недоумении.
С трудом, переведя дух, Сабрина распорядилась:
– Оседлайте мою лошадь, мистер Крой.
Грум таращился на нее, не произнося ни слова. Стараясь успокоиться, Сабрина повторила:
– Оседлайте мою лошадь, мистер Крой. Лучше – мужское седло. И побыстрее, пожалуйста.
На сей раз, Сабрина не просила, а отдавала приказания, то есть вела себя как настоящая графиня – наконец-то она вошла в роль жены лорда Роудена. Она нисколько не сомневалась в том, что сумеет добраться до Лондона. Ни в одной из придорожных гостиниц, конечно же, не откажут в услугах графине Роуден, если таковые ей потребуются. А гостиницы непременно должны встретиться ей на дороге – словоохотливая Мэри сообщила ей об одной из них.
Когда Крой наконец-то оседлал лошадь, Сабрина, вскочив в седло, строго посмотрела на грума и проговорила:
– И не вздумайте следовать за мной.
С этими словами она пустила лошадь в галоп.
Прошел час? Или, может быть, два?
Рис по-прежнему стоял посреди кабинета, глядя на дверь, за которой исчезла Сабрина. Он не знал, что ему делать, не знал, что следует предпринимать в таких обстоятельствах. Но Рис отказывался верить в свое поражение. Он никогда не мирился с поражениями – даже когда согласился на мерзкий и роковой поступок, много лет назад. Тогда ему казалось, он каким-нибудь образом сумеет с честью из всего этого выбраться…
Внезапно дверь отворилась, и на пороге возникла миссис Бейли. Экономка склонилась в почтительном поклоне, затем медленно выпрямилась и проговорила:
– Прошу прощения, милорд, но леди Роуден не сообщила на кухне, какие блюда следует подать сегодня к обеду. Может, вы хотите, чтобы вам обед подали в ваши покои?
 
Рис пристально взглянул на пожилую женщину.
– Скажите, а когда леди Роуден обсуждает с вами меню предстоящего обеда?
– Обычно ближе к полудню, милорд. И даже в те дни, когда она обедала в одиночестве.
Рису послышались нотки осуждения в последних словах экономки. Хотя, возможно, это ему просто показалось. Он взглянул на часы. Большая стрелка точно указывала на цифру четыре. Следовательно, до захода солнца оставалось чуть более часа. Снова повернувшись к экономке, Рис задал очередной вопрос, хотя заранее знал ее ответ.
– Миссис Бейли, а когда вы в последний раз видели графиню?
– Сегодня утром, сэр. На кухне. Она спросила о тех двух леди, которые недавно приезжали в Ла-Монтань. Однако она, ни словом не обмолвилась об обеде. А ведь она всегда очень внимательна к подобным мелочам.
– Да, всегда очень внимательна, – со вздохом про бормотал Рис. Он прекрасно понимал: задавать еще один вопрос нет ни малейшего смысла. Но, все же, проходя мимо экономки, сказал: – Миссис Бейли, вы не могли бы найти графиню и передать ей, что я хочу ее видеть?
Не дожидаясь ответа, граф выбежал из комнаты и бросился к выходу. Он уже понял, что произошло, и теперь бежал к конюшне.
Мистер Крой в растерянности попятился.
– Прошу простить меня, сэр. Но графиня велела мне не ехать следом за ней.
– Мистер Крой, вы прекрасно знаете, что не следует выполнять глупые распоряжения, даже если их отдает графиня. Вы не заметили, в какую сторону она поскакала?
– В сторону Бакстед-Хита, сэр. Она помчалась… как бешеная. Никогда не видел, чтобы графиня так погоняла лошадь. И знаете, мне показалось… – Грум замялся.
– Так что же вам показалось, мистер Крой? – Граф уже седлал Галлего.
– Мне показалось, милорд, что она выглядела так, как будто точно знала, что будет делать дальше.
Рис на мгновение прикрыл глаза. Он прекрасно знал, что Сабрина очень неплохая наездница. Но ведь при быстрой скачке всякое может случиться. Например, ее кобыла могла неожиданно споткнуться на скользкой дороге, и тогда… Нет-нет, нельзя об этом думать!
Вскочив в седло, Рис галопом понесся в сторону Бакстед-Хита.
На церковном дворе у коновязи не было ни одной лошади. Но Рис все же спешился и заглянул в конюшню. Там стояла лишь серая лошадка священника, бодро жевавшая сено. Но где же буланая кобыла Сабрины? Куда Сабрина могла направиться?
Рис взлетел на спину Галлего и поскакал к дому священника. У дома спешился и, шагнув к двери, постучал. Минуту спустя дверь отворилась, и на пороге появился Джеффри.
– Где она? – спросил Рис. Молодой священник пожал плечами:
– Понятия не имею.
Рис сунул ногу в дверной проем:
– Ты позволишь мне войти? Джеффри кивнул и отступил на шаг.
– Конечно, дорогой кузен. Заходи. Мое скромное жилище не похоже на Ла-Монтань, поэтому твои поиски не затянутся надолго. Может, заглянешь под стол или под кровать? На конюшне ты, наверное, уже побывал, не так ли?
– Да, побывал. Но там пусто.
– Но поверь, кузен, ее и здесь нет. Сабрина не совершает опрометчивых и безрассудных поступков. Думаю, у нее есть план действий. И я полагаю, что она ушла от тебя, Рис.
Граф вперился взглядом в кузена. Потом вдруг спросил:
– Ведь это ты ей рассказал? Зачем?
– Рис, клянусь, я не хотел… Просто так получилось… – А сам ты откуда об этом узнал? Ты разговаривал со своим отцом?
– Да, Рис.
– И обо всем выпытал у него? – Да.
– Но зачем? Зачем?! Зачем тебе понадобилось ворошить прошлое? Разве нельзя было оставить все, как есть?
– Ты совершил дурной поступок, Рис. – Теперь в голосе Джеффри звучало праведное негодование.
– Разумеется, это был ужасный поступок, – согласился граф, – И твой отец тоже так считал. Но что нам еще оставалось делать? Кстати, ты, Джеффри, также не остался внакладе. Но ты промотал свою долю и ничего не добился, хотя твой отец сделал для тебя все возможное.