Соблазн и страсть
Сердце Сабрины болезненно сжалось; она прекрасно понимала, что означает для Риса смерть этого человека.
– А когда… это случилось? – решилась спросить она.
– Точно не знаю. – Рис тяжело вздохнул. – Письмо доставили вчера. Но, очевидно, его уже похоронили. Видишь ли, Деймиен тяжело болел. Он завещал мне свои стихотворения и десять фунтов – с указанием поставить их на скачках на «темную лошадку».
– Значит, ты должен выполнить его волю и поставить деньги при первом же удобном случае, – заметила Сабрина.
Рис невесело рассмеялся.
– В таком случае я непременно проиграю. Ему никогда не везло в картах и на скачках. Вероятно, не хватало… верного предчувствия, если можно так сказать.
– Но ведь он прислушивался к своему внутреннему голосу? Если писал стихи, то обязательно прислушивался. Кроме того, он оставил тебя своим душеприказчиком. И, наверное, ты почтишь его память, съездив в Литтл-Оррик.
Рис вдруг обернулся и посмотрел ей в лицо. Причем смотрел так, как будто давно ее не видел. Или, может быть, так, словно только сейчас разглядел в ее лице что-то очень важное, раньше ускользавшее от его внимания. Внезапно он улыбнулся и, кивнув на мельницу, мимо которой они в этот момент проезжали, проговорил:
– Похоже, исправна. На этой неделе я зайду к мистеру Пайку. Мне надо кое о чем с ним поговорить.
Тем самым он давал ей понять, что приехал в Ла-Монтань не на один день, а надолго.
Едва переступив порог дома, Рис тотчас же вызвал миссис Бейли и попросил принести в библиотеку две чашки горячего шоколада. Сабрина взглянула на мужа вопросительно, и он, словно прочитав ее мысли, с улыбкой сказал:
– Я не имею в виду ничего предосудительного. Просто поговорим. Не возражаешь?
– Нет, конечно, – ответила Сабрина. – С удовольствием поговорю с тобой.
На языке у него уже вертелся язвительный вопрос: «Выполняя свой долг – или все-таки по доброй воле?» Но Рис удержался. Ведь он прекрасно помнил, какое лицо у нее было в церкви. Это было лицо женщины, которой нечего было скрывать, нечего утаивать.
Миссис Бейли принесла шоколад и тут же удалилась. Едва лишь дверь за ней закрылась, Рис спросил:
– Сабрина, можно задать тебе один вопрос?
– Да, конечно.
Он пристально посмотрел ей в глаза:
– Скажи, ты любила Джеффри?
– Ах!.. – вырвалось у Сабрины. Конечно, она предчувствовала, что муж рано или поздно задаст этот вопрос, но сейчас она не была к нему готова.
Покачав головой, она пробормотала:
– Рис. Не думай ничего плохого. Мы с Джеффри никогда в жизни…
– Так неужели? – Рис смотрел ей в глаза все так же пристально. Впрочем, он видел, что жена не лгала, не лукавила, не хитрила. – Да, конечно… – пробормотал он с облегчением.
– Так почему же ты… – Она умолкла; ей не хотелось обвинять мужа в глупой ревности.
– Видишь ли, Сабрина, я просто хотел узнать… – Он замялся; для гордого человека задать подобный вопрос было очень нелегко. – Сабрина, может быть, ты разочарована? – Он прекрасно понимал, что до замужества Сабрина мечтала совсем о другой жизни. И именно он, Рис, навязывал ей то, к чему она совсем не стремилась.
Она задумалась, потом снова покачала головой:
– Нет, Рис, я нисколько не разочарована.
Тут она вдруг улыбнулась ему, и у него перехватило дыхание; он тотчас же почувствовал, что ему хочется прикоснуться к ней, хочется обнять ее и увести в спальню.
«Но неужели все это только из-за улыбки?» – спрашивал он себя с удивлением.
Решив, что муж не намерен продолжать разговор, Сабрина повернулась к книжным полкам, сделав вид, что ее заинтересовали какие-то книги.
– Сабрина?.. – послышался его голос.
Она отвернулась от полки и взглянула на мужа вопросительно.
– Ты необыкновенно хороша в постели, дорогая. Глаза Сабрины широко распахнулись, щеки залились румянцем, и Рис понял, что выразился крайне неудачно. Его заявление прозвучало как слова дворецкого «Обед подан, сэр».
Пожав плечами, Сабрина заметила:
– Ты говоришь так, как будто заказываешь себе мясо к обеду.
– Неужели? В таком случае приношу свои извинения. И все же, несмотря на мою оплошность, должен признаться: мне с тобой очень хорошо, дорогая.
Сабрина снова покраснела. Она в растерянности смотрела на мужа, не зная, что ответить на столь откровенное признание. Потом вдруг взглянула ему прямо в глаза и сказала:
– А мне очень хорошо с тобой. Необыкновенно хорошо. – И теперь в глазах ее мерцали огоньки, а на губах играла лукавая улыбка.
У Риса, словно гора с плеч свалилась. Он вздохнул с облегчением и расплылся в улыбке. И жена тут же улыбнулась ему в ответ. Он понимал: надо что-то сказать, надо как-то выразить свои чувства. Но ему лишь удалось вымолвить:
– Что ж, вот и хорошо.
Внезапно Сабрина нахмурилась, и Рис почувствовал смутное беспокойство – словно ему грозили какие-то серьезные неприятности.
– Я хочу кое-что прояснить в наших отношениях, милорд.
– Прояс… – Он осекся и взглянул на нее с беспокойством.
– Совершенно верно, милорд. Мне хотелось бы узнать, когда вы соблаговолите уложить меня в постель?
– О, прямо сейчас! – в восторге воскликнул Рис. Да, он в ней не ошибся. Они действительно понимали друг друга с полуслова, вернее, вовсе без слов. – Да-да, дорогая, сейчас, немедленно. В твоих покоях, если тебе так хочется. – Ему казалось, что он уже слышит прерывистое дыхание Сабрины и видит, как вздымается ее грудь.
– Знаешь, дорогой, – протянула она в задумчивости, – мне как-то неудобно заходить в наши апартаменты и сразу закрывать за собой двери. Ведь любому слуге станет ясно, с какой целью мы закрываемся.
О, какая его жена предусмотрительная! И какая наивная!
Весело рассмеявшись, Рис проговорил:
– Сабрина, неужели ты считаешь, что наши слуги настолько слепы, глупы и наивны, что не знают, чем мы занимаемся в тот или иной момент?
Склонив голову к плечу, она молчала. Ей нечего было возразить.
– Хорошо, Рис. Только я первая поднимусь наверх, а ты подождешь десять минут. И только тогда пройдешь за мной следом.
– Слушаюсь, миледи, – с ухмылкой отозвался Рис. Сабрина направилась к выходу, изящно покачивая бедрами. У самой двери обернулась и заявила:
– Только имей в виду: это должны быть настоящие десять минут.
Бросив на мужа кокетливый взгляд, графиня скрылась за дверью.
Он поднялся к ней в спальню, как и было условлено, – ровно через десять минут. Комната была ярко освещена лучами солнца, а в камине пылал огонь. Сабрина хотела задернуть занавески, но Рис остановил ее – он хотел видеть свою жену при ярком дневном свете.
Они медленно приблизились друг к другу и на мгновение замерли. А потом вдруг принялись раздевать друг друга с лихорадочной поспешностью. Казалось, прошло всего лишь несколько секунд, – а они, уже обнаженные, очутились в постели, в объятиях друг друга. И почти тотчас же, слившись воедино, они забыли обо всем на свете, утратили представление о времени. Минута проходила за минутой, а они, не замечая ничего вокруг, наслаждались своей близостью, наслаждались пьянящей страстью, бурлившей в их крови. Лишь ненадолго затихая, в изнеможении, они снова и снова с громкими стонами устремлялись навстречу друг другу.
Заснули же они только на рассвете, заснули, крепко прижавшись, друг к другу.
«Наверное, это и есть счастье», – промелькнуло у Сабрины за мгновение до того, как она погрузилась в сон.
Глава 21
А утром, едва проснувшись, она поняла: Рис остался с ней, он никуда не ушел. Да, она проснулась в его объятиях – и снова почувствовала себя счастливой.
Рис еще спал, тихонько посапывая, и она принялась рассматривать его – при этом осторожно проводила пальцем по его бугристым мышцам, шрамам, родинкам. Вглядываясь в его лицо, она невольно улыбалась. У спящего Риса было необыкновенно трогательное выражение – как у спящего ребенка.
Внезапно он открыл глаза – и тотчас же улыбнулся ей. Затем взял ее лицо в ладони и поцеловал в губы.