Соблазн и страсть

Морли пристально взглянул на собеседника.
– Что ж, рассказывайте, мистер Дакуорт.
– Видите ли, я кое-кого порасспросил. Тайком, разумеется. Так вот, судья будет очень доволен, если ему сообщат имена тех членов палаты лордов, которые нарушили закон и приложили, если так можно выразиться, руку к вашей противозаконной деятельности. И если ваши показания будут иметь ценность, то судья почти наверняка смягчит вам приговор. Не исключено даже, что с вас снимут все обвинения. Но повторяю, все зависит от важности и ценности ваших признаний.
Морли шумно вздохнул; он почувствовал себя так, словно уже находился на свободе.
– Иными словами, – продолжал адвокат, – вы должны подать им на блюде голову какого-нибудь влиятельного человека, и тогда все для вас сложится не так плохо. Возможно, наилучшим образом.
Морли с усмешкой заметил:
– Вы замечательный адвокат, мистер Дакуорт.
– Вы льстите мне, мистер Морли, – ответил поверенный. – Что же касается ваших показаний… Надеюсь, у вас есть что рассказать. И я готов выслушать вас в любое время, когда вам будет угодно.
Сабрина ужасно злилась на мужа. «Не хочу больше видеть его», – говорила она себе. Однако она прекрасно понимала, что никак не может изменить ситуацию. И, следовательно, ей оставалось лишь одно – смириться. Именно так она поступала всю свою жизнь.
И ей совершенно не хотелось знать, чем занимался в Лондоне Рис. Лондон пугал ее; ей казалось, что жить там невозможно. Невозможно хотя бы потому, что небо там всегда черное от копоти. А вот Мэри Лондон почему-то нравился… Что ж, очень может быть. Ведь Мэри – большая любительница поболтать, а в Лондоне всегда найдутся собеседники.
Тем временем ее жизнь в Ла-Монтань текла ровно и размеренно. Сабрине нравилось обсуждать с поваром или с экономкой меню предстоящего обеда. И она очень много читала – к счастью, у графа была прекрасная библиотека. Кроме того, она совершала поездки в Бакстед-Хит, чтобы навестить Джеффри и послушать его проповеди. Ей очень хотелось думать, что между ними сохранилась прежняя дружба. И каждый раз перед ее отъездом Джеффри задавал один и тот же вопрос: говорила ли она с Роуденом о его миссионерской поездке?
Сабрина заметила, что Джеффри похудел и стал очень нервным – вероятно, из-за переживаний, ведь его «миссионерская мечта» так и не осуществилась, и теперь все свои надежды он возлагал лишь на нее.
– Хорошо, Джеффри, в следующий раз, как только увижу Роудена, обязательно поговорю с ним об этом, – пообещала Сабрина. Но, к сожалению, она не знала, когда увидит мужа в следующий раз.
Как-то раз в конце недели Сабрина заглянула на кухню, чтобы узнать у шеф-повара или у миссис Бейли, какие блюда будут поданы на ужин. Конечно, она всегда ужинала в одиночестве, но каждый раз, садясь за стол, с удовольствием пробовала изысканные блюда, которые ей подавали. Что ни говори, а быть замужем за графом иногда не так уж плохо.
– У бедной Марго Банфилд снесло ветром почти всю крышу, – услышала Сабрина слова миссис Бейли, обращенные к шеф-повару.
– Прошу прощения, миссис Бейли, но кто такая Марго Банфилд? – поинтересовалась Сабрина.
– О, леди Роуден?.. – Шеф-повар и экономка, обернувшись, поклонились ей.
– Миссис Банфилд – пожилая вдова, – ответила экономка. – Она живет в Бакстед-Хите. И на днях был очень сильный ветер, который почти целиком снес крышу ее дома.
– О Господи… – пробормотала Сабрина. – А многие ли жители городка пострадали? Ведь ветер действительно был ужасный…
– Несколько человек очень сильно пострадали. Их дома остались без крыш.
Сабрина решила, что должна, во что бы то ни стало помочь этим людям.
– Мне бы очень хотелось встретиться с ними, сказала она. – Ведь им, наверное, нужна помощь, не так ли?
Экономка хранила молчание.
И тогда Сабрина задала ей вопрос, который давно уже собиралась задать, но не решалась:
– Скажите, миссис Бейли… Ведь это вы сообщили моему мужу об исчезновении ковра?
– Да, леди Роуден, – кивнула экономка после некоторого колебания.
 
– Но зачем вы это сделали? – спросила Сабрина с упреком в голосе.
Ответ миссис Бейли поразил Сабрину.
– Но ведь он приехал, не так ли? – сказала экономка.
Сабрина уставилась на нее с удивлением. Оказывается, эта женщина вовсе не предавала ее – напротив, хотела ей помочь. Сабрина чувствовала, что должна поблагодарить миссис Бейли, однако не могла вымолвить ни слова. Но экономка и так все поняла. Молча, поклонившись графине, она вышла из кухни.
Рис поспешно покинул гостеприимный «Уайтс» – ему хотелось успеть на вечер в другом доме, где должна была петь София Ликари. Она прислала ему еще одно приглашение, весьма откровенное и недвусмысленное. И граф решил, что на сей раз непременно с ней встретится.
Быстро шагая по улице, он вдруг заметил какого-то джентльмена, шедшего рядом с изящной молодой дамой, очень походившей на Сабрину. Рис проводил ее взглядом – и замер, почувствовав вдруг странное волнение. Ему казалось, что в душе его… словно что-то перевернулось.
– Я слышал, вы на днях вернулись из своего поместья, Роуден, – раздался у него за спиной голос лорда Кэвилла, тот вышел из «Уайтса» следом за Рисом. – Чего ради вас понесло в провинцию зимой? Ведь в Лондоне гак много развлечений…
– Неотложные дела, – сухо ответил Рис.
– Неотложные? Гм, уж не женились ли вы, случайно, Роуден?
Кэвилл смотрел на него с недоумением.
Разумеется, Рис не собирался держать свой брак в тайне, но вместе с тем он не спешил сообщать о своей женитьбе. Однако слухи, похоже, уже поползли… Может, Уиндем проговорился? Нет, маловероятно. Скорее всего, новость просочилась из комиссии, выдававшей брачные лицензии. Да, наверное, именно так все произошло…
– Видите ли, все дело в коврах, – ответил Рис с серьезнейшим видом.
Решив, что на встречу с Софи вполне можно опоздать, Рис направился к себе домой. А дома его ждал сюрприз – очередное письмо от миссис Бейли. На сей раз, он сразу же узнал ее почерк. И он нисколько не сомневался: случилось что-то весьма неприятное. Миссис Бейли прекрасно знала свое дело и не стала бы беспокоить его из-за пустяков.
Рис распечатал письмо, и оно оказалось еще более странным, чем предыдущее.
«Милорд, приношу извинения за беспокойство, однако спешу вас уведомить: графиню Роуден видели в Бакстед-Хите на крышах.
Ваша экономка миссис Маргарет Бейли».
На крышах?! Черт побери, что бы это значило? Неужели Сабрина… сошла с ума и, вообразив себя голубкой, забралась на крышу? Или она собиралась броситься оттуда вниз головой, протестуя, таким образом, против…
Нет-нет, такого просто быть не может. Здравомыслящая и жизнерадостная Сабрина никогда не решилась бы на подобную глупость. Записка поражала своей таинственностью и загадочностью, но при этом не оставляла ему никакого выбора. «А может, в этом и состоял замысел экономки? – подумал Рис. – Вернее, замысел Сабрины… Но неужели она способна на такую хитрость?»
Как бы то ни было, его жена оказалась еще более непредсказуемой, чем София Ликари. Он пробыл в Лондоне всего две недели, а его опять вынуждали вернуться в Ла-Монтань.
Повернувшись к почтарю, доставившему письмо, Рис выудил из кармана несколько мелких монет.
– Не доставите ли еще одну записку? Я хочу известить синьору Ликари, что не смогу присутствовать на ее сегодняшнем выступлении. Мне надо срочно вернуться к себе в поместье.
Рис приехал в Ла-Монтань немного позже, чем рассчитывал. Снег снова растаял, и карета постоянно застревала в дорожной грязи или в какой-нибудь глубокой рытвине. И тогда приходилось выбираться на обочину и брести по колено в грязи, пока лошади вытаскивали из рытвины экипаж.
– Значит, на крышах?! – закричал граф, едва лишь увидел миссис Бейли.
Экономка кивнула и с совершенно, невозмутимым видом ответила:
– Совершенно верно, сэр. Графине стало известно, что ветер повредил несколько крыш в Бакстед-Хите.