Соблазн и страсть
Рис почти постоянно думал об этой девушке и, конечно же, внимательно наблюдал за ней. Она была слишком наивной и неопытной и потому сама себя не понимала, не знала, какие чувства и страсти дремлют в ее душе. Но мисс Фэрли оказалась гораздо умнее, чем он вначале предполагал. К тому же она была искренней и откровенной, чем разительно отличалась от большинства лондонских дам. Более того, она признавалась даже в том, в чем ей очень не хотелось признаваться.
Разговор с Сабриной возбуждал его и доставлял ему редкостное удовольствие. А сегодня, во время беседы в картинной галерее, ему вдруг захотелось сделать ей что-нибудь приятное. Возможно, именно поэтому он предложил кузену Джеффри место викария в Бакстед-Хите. Что же касается внешности мисс Фэрли… Рис невольно улыбнулся, вспомнив ее чудесные глаза и стройную фигурку. Да, Сабрина Фэрли была прелестной девушкой, и он чувствовал, что она нравится ему все больше.
Снова улыбнувшись, граф взглянул на книгу, которую держал в руке. «Тайны обольщения» – гласила надпись на зеленом кожаном переплете. Вытащив томик Байрона, стоявший прямо под греческими мифами, Рис поставил вместо него книгу в зеленом переплете.
В Тинбюри, где все дни были заполнены хлопотами и заботами, Сабрина обычно засыпала сразу же, как только ложилась в постель. А если ей не спалось, например в ненастную, дождливую погоду, то она, лежа в постели, предавалась сладким грезам о будущем или вспоминала свою мать. Когда же в Тинбюри появился Джеффри, она начала думать о нем; и вскоре молодой священник стал занимать все больше и больше места в ее мечтах о будущем.
И не было ничего удивительного в том, что здесь, в поместье графа, ей никак не удавалось уснуть – ведь она провела весь день в лени и праздности. Но главным виновником ее бессонницы был сам хозяин поместья. Сабрина старалась о нем не думать, однако у нее ничего не получалось – ей то и дело вспоминались все разговоры с лордом Роуденом, вспоминались его удивительные глаза…
Она ворочалась с боку на бок, сбивая белоснежные простыни и тихонько вздыхая. Наконец, немного успокоившись, легла на спину и уставилась в потолок – ей пришла в голову совершенно неожиданная мысль, ужасно ее взволновавшая.
Несколько минут спустя, выпростав из-под одеяла руку, Сабрина вытянула ее перед собой и пошевелила пальцами. Затем, снова сунув руку под одеяло, принялась легонько поглаживать себя – сначала плечи и груди, потом живот и бедра. И тотчас же по телу ее одна за другой прокатились горячие волны, а между ног вдруг возникло какое-то странное томление. Ошеломленная этими неведомыми ей прежде ощущениями, Сабрина невольно застонала, а в следующее мгновение ей вдруг вспомнились слова графа: «Как вы полагаете, почему женская кожа такая нежная, такая соблазнительная? Может, женщины созданы специально для того, чтобы их ласкать?»
Она замерла на несколько секунд, а потом снова принялась себя поглаживать, только теперь Сабрина представляла, что это не она себя поглаживает, а чья-то чужая рука ее ласкает. И от этого ощущения стали еще более острыми, еще более сладостными.
Сабрина снова застонала, на сей раз уже гораздо громче. И тут же перед ней возник образ Роудена. Граф улыбался ей, и что-то нашептывал о соблазнах и наслаждении. Сабрина вскрикнула и замерла, крепко сжав кулаки. Затем, шумно выдохнув, прошептала:
– Нет, я не должна… Я не должна об этом думать.
И действительно, почему она так много думает о Роудене, почему придает такое значение его словам? Конечно же, ей следует забыть все то, что он говорил. Совершенно непозволительно делать то, что она сейчас делала. Нельзя выходить за рамки приличий из-за самого обычного любопытства. И если уж ей сейчас не спится, то можно подумать о чем-нибудь другом. Например, об их с Джеффри будущем. Вскоре они обвенчаются, и она, Сабрина, станет женой викария. А жить они будут в Бакстед-Хите, потому что граф обещал подыскать для Джеффри место.
Еще минуту-другую Сабрина думала о молодом священнике, но затем перед ней вновь возник образ лорда Роудена.
Глава 9
На следующее утро Сабрина проснулась с ужасной головной болью – естественное следствие слишком плотного ужина и обильных возлияний на сон грядущий (ни к тому, ни к другому она не привыкла, хотя, возможно, все дело в том, что ей удалось заснуть лишь перед рассветом). А ранним утром к ней в спальню вошла горничная и стала подбрасывать дрова в камин и шевелить их щипцами. Стук поленьев и позвякиваниё металла усилили головную боль, и Сабрина со стоном уткнулась лицом в подушку. Когда горничная наконец-то ушла, она вздохнула с облегчением и пробормотала:
– Неужели все гуляки чувствуют себя по утрам так же скверно? Но если любители спиртного мучаются по утрам, то стоит ли из-за нескольких часов удовольствия подвергать себя такой пытке? – размышляла Сабрина. Полежав еще минуту-другую, она приподнялась и бросила взгляд в окно. Но даже тусклый зимний свет безжалостно резал глаза, и Сабрина со стоном рухнула на постель. «Но не лежать же весь день…» – сказала она себе и, сделав над собой усилие, все-таки встала и подошла к окну. Погода совершенно не понравилась. По низкому небу плыли зловещие тучи, и такая ужасная погода могла бы испортить настроение кому угодно, не только ей.
– Сабрина, что случилось?! – В спальню ворвалась Мэри, в изумлении уставившись на подругу. Сабрина едва держалась на ногах.
– Ох, Мэри, не говори так громко. Ужасно болит голова.
– О, дорогая, как жаль… Я очень тебе сочувствую. – Мэри подошла к подруге и приложила ладонь к ее лбу. – По крайней мере, у тебя нет жара. Но скажи, ты сможешь отправиться вместе с нами в дорогу?
Сабрина с вздохом покачала головой:
– Ах, Мэри, прости меня, пожалуйста, но сейчас я, наверное, не вынесу поездки по этим ухабистым дорогам. – При одной мысли о дорожных неудобствах Сабрине сделалось дурно.
– Джеффри и Колберты будут очень расстроены, – пробормотала Мэри.
Сабрина пожала плечами:
– Но вы ведь скоро вернетесь, не так ли? Мэри тут же закивала:
– Да, конечно. Через день или два. Дорога туда занимает всего несколько часов. А граф был так любезен, что предоставил свой экипаж. Он такой милый, не правдали? И у него совершенно безупречные манеры. Даже не верится, что все рассказы о нем – правда. Впрочем, этой ночью они с мисс Ликари, гм-гм… – Следующие несколько слов Мэри прошептала прямо в ухо подруге.
– О Боже, у меня нет сил, все это слушать!.. – простонала Сабрина, прижав ладони к вискам.
– Хорошо, хорошо, не буду, – проговорила Мэри. Но было очевидно, что она очень огорчилась из-за того, что не может посплетничать на такую пикантную тему. – Я попрошу миссис Бейли, чтобы тебе принесли чай, и порошок от головной боли. Ах, мне будет так скучно без тебя. Только давай обойдемся без прощальных объятий. Возможно, у тебя какая-нибудь… инфекция, понимаешь? Во избежание нежелательных для меня осложнений.
– Да, ты права, – кивнула Сабрина. – Но будь осторожна, дорогая. Не нравится мне сегодняшняя погода. Ничего хорошего она не сулит.
– Нет-нет, ничего страшного! – оживилась Мэри. – Поверь, все будет хорошо. Погода как погода, самая обычная для зимы. Что ж, я пойду, а ты… Знаешь, лучше ложись в постель. Надеюсь, что к моему возвращению ты уже будешь здорова.
– Да, конечно, – пробормотала Сабрина. Она улеглась в постель, а Мэри, улыбнувшись подруге, вышла из комнаты.
Минут через десять невозмутимая экономка принесла чашку горячего шоколада, и порошок от головной боли. Прошло еще какое-то время, и Сабрина, забыв о головной боли, погрузилась в сладостные грезы.
Сабрину разбудили яростные порывы ветра и холод, порвавшийся в комнату. Приподнявшись, она увидела, что окно распахнулось, причем ветер был такой сильный, что даже пламя в камине трепетало.
Выскользнув из-под одеяла, Сабрина подбежала к окну и плотно прикрыла раму. Вероятно, миссис Бейли перед уходом оставила окно чуть приоткрытым, решив, что свежий воздух благотворно подействует на гостью.