Гимназистка. Под тенью белой лисы (СИ)

— Но не ночью же? — удивилась я. — И вообще, не может же один человек дежурить круглосуточно? Там и другие есть. Вот пусть они и занимают великую княжну. — Я презрительно фыркнула. — Хотя вы ей не няньки, для развлечения пусть шутов зовёт.
Николай покачал головой, явно собираясь отказаться и откланяться.
— Или боишься, что холодным накормлю? — хитро спросила я. — Так я разогрею.
— Лиза, дело совсем не в этом… — бросил он мне уже в спину.
Я метнулась в спальню, обернулась и торопливо начала напяливать на себя одежду. Жаль, что нельзя было обойтись халатом, уж его-то можно набросить за пару мгновений. Но Полине и так есть, что сообщить Рысьиной, не стоит ей давать возможность заработать ещё больше.
— Лиза, мне пора, — первое, что сказал Николай, когда я вышла.
— Тебе так не понравился мой второй зверь, что ты сбегаешь? — перешла я в наступление.
Появилось странное предчувствие: нельзя его сейчас отпускать, непременно случится что-то плохое. Видно, Ольга Александровна — та ещё штучка, если может вызвать ночью даже не дежурного охранника. Возможно, Соколов не так уж был неправ в своей неприязни к царскому режиму. Только вот методы он выбрал слишком радикальные.
— Лиза, что ты? Твоя лиса просто немного замученная, но через пару недель ты её не узнаешь, — оптимистично сказал Николай. — Она будет прекрасной.
Полина за дверью пренебрежительно хмыкнула. То ли не верила, что из моей лисы может выйти что-то приличное, то ли сомневалась в самом Николае.
— Тогда ты должен со мной позавтракать. Всё равно же телепортом перемещаешься.
— Там оформление может затянуться, — вздохнул Николая, но взялся за спинку стула, на котором я должна была сидеть. — Если только недолго…
Разогревающие плетения я помнила, так что с ними заминки не вышло. Разогретая пища, конечно, уступает по вкусу свежеприготовленной, но мы были столь голодны, что она казалась нам прекрасной. Мне-то уж точно, мне даже почудилось, что это лиса собирается наесться впрок, что явно было бы лишним, поэтому я усилием воли прекратила её подкармливать и теперь только смотрела, как ест Николай. Выглядел он умилительно, но под моим взглядом неожиданно покраснел и закашлялся.
— И всё же мне надо идти. Уже шесть тридцать, — напомнил он. — Опаздывать я не имею права. Скоро начинается моя смена.
Проводила я его до двери, хотела и дальше, но Николай запретил. Пришлось проститься с ним на пороге, поцеловав на прощанье. Полина осуждающе прокашлялась, а Николай с тяжёлым вздохом сказал:
— Фаина Алексеевна так и не даёт согласия на помолвку.
— Ничего, дай бог, скоро от неё зависеть не будем, — прошептала я ему на ухо, не желая из-за такой малости ставить полог. — Я же имею право дать объявление в газету о нашей помолвке?
— Да, но глава клана должна её разрешить, иначе будет скандал. Нам его не простят.
— Она разрешит, — уверенно ответила я, и мы опять поцеловались.
Жаль, что времени не осталось. Или не жаль? Потому что целоваться под укоризненным взором Полины совсем не то, что делать это же без свидетелей, да ещё в рубашке Николая. Наверное, он подумал так же, потому что резко от меня оторвался, в глазах его промелькнуло что-то такое отчаянное и он бросил:
— Я непременно скоро вернусь, Лиза, и тогда мы всё решим.
После чего ушёл. Я даже смотреть ему вслед не стала, чтобы не расстраиваться. Вряд ли у него получится скоро вернуться, а уж о том, чтобы решить всё, и речи не шло. Но что-то непременно должно решиться до его появления.
Полина сразу улизнула жаловаться Рысьиной на моё поведение и сделала это совершенно зря. С её точки зрения, разумеется, потому что она не застала прихода Владимира Викентьевича, который появился примерно через час и торжественно вручил мне саквояж со словами:
— Здесь все дневники Станислава Андреевича. Фаина Алексеевна мурыжила меня вчера допоздна, так что раньше не получалось никак.
— Боже мой, Владимир Викентьевич, я вам так благодарна, вы не представляете. Боюсь только, что не смогу сразу понять написанное дедом.
 
— Я вам помогу разобраться, не волнуйтесь, Елизавета Дмитриевна. А что с вторым вопросом?
— С кланом? Вы готовы прямо сейчас этим заняться?
— Я-то готов, Елизавета Дмитриевна, но нам необходим третий регистрирующий, — напомнил Владимир Викентьевич.
— Он есть. Я вас вскоре познакомлю, — пообещала я, и мы отправились в лабораторию Тимофеева.
Бумаги я захватила с собой. Конечно, можно было их спрятать под отводом глаз, чтобы вернувшаяся Полина не обнаружила. Но я решила, что их вообще рискованно оставлять в квартире Рысьиных, лишить которой меня могли сразу после регистрации клана. Поэтому со мной были ещё все мои документы и заветные книги по магии. Остального было бы не так жаль доведись мне потерять.
Тимофеев не заставил себя долго ждать. Я даже толком не успела припрятать заветный саквояж, как заведующий лабораторией появился на пороге. Наверное, ему тоже не спалось.
— Доброе утро, Филипп Георгиевич! — поприветствовала я его. — Если вы за ночь не передумали, то самое время идти регистрировать.
— А третий? — сразу спросил он, но расстёгнутую было пуговицу тут же застегнул.
— Не ожидал, Филипп Георгиевич, что окажусь с вами в одном клане. Но рад этому.
Звягинцев подошёл и протянул руку для пожатия.
— Владимир Викентьевич, какими судьбами? Боги мои, — оживился Тимофеев, как только понял, что это и есть третий член нашего будущего клана, и воодушевлённо затряс протянутую руку. — Прекрасный выбор, Елизавета Дмитриевна. Быть в одном клане с таким целителем, как Звягинцев, — великая честь.
— Не преувеличивайте. С вашими-то талантами, — вернул Владимир Викентьевич комплимент.
— Предлагаю сначала всё решить, а потом заниматься расшаркиванием, — прервала я их. — Боюсь, как бы Фаина Алексеевна нам не помешала.
— Рысьина? Она может, — согласился Тимофеев.
— Ещё как, — вздохнул Звягинцев. — Пойдёмте же.
Нужное нам здание оказалось совсем рядом с университетом, хоть и не на его территории, что меня несколько встревожило: не хотелось бы, чтобы меня сразу по выходе задержали. Но либо все наблюдатели поутру спали, либо побоялись активничать в присутствии двух целителей, либо я переоценила свою значимость для Рысьиных: никому я не понадобилась, только зря себя накручивала всё это время.
А вот при регистрации клана возникла неожиданная проблема. Не с силой или количеством магов — с этим как раз оказалось всё в порядке. С названием.
— Рысины? Есть уже такие. Нельзя вас так регистрировать, — смущённо ответил милый молодой человек, принявший наше заявление.
— А если просто Рысь?
— Тоже уже зарегистрирована фамилия.
— Седых-Рысьины? — предложила я.
— Никак нельзя, — покрутил он головой, показывая огорчение, которого наверняка не испытывал.
— Двойные фамилии могут быть только у тех, у кого это нужно для уточнения, — пояснил Владимир Викентьевич, не дожидаясь моего вопроса. — К примеру, Свиньины-Морские или Хомячковы-Джунгарские. А вас же совершенно обычная рысь?
Я кивком подтвердила и предложила следующий вариант:
— Рысьевы?
— Есть, — смущённо улыбнулся регистратор.
Я задумалась. Конечно, можно было попробовать варианты с лисой, но её светить пока не хотелось: она с этим прекрасно справится сама, но потом. И вообще, хорошо иметь козырь в рукаве, о котором мало кто знает. Да и не факт, что с лисами дело обстоит получше, чем с рысями.
— Рысенко?
— Есть. Видите ли, вы не первые, кто откалывается от основного клана, — любезно сообщил регистратор. — Быть может, вы отложите регистрацию и придёте позже?
 
Чтобы кто-нибудь сообщил Рысьиным и Соболевым и вся наша авантюра накрылась медным тазом? Не бывать этому!
— Нет, мы должны закончить всё сейчас, — отказалась я. — Рысьих? Этаких гибрид между Седых и Рысьин…
— Такого варианта нет, — воодушевлённо сообщил юноша. — Регистрируем?