Запретная звезда

Вряд ли она знала о том, что случилось в кабинете Лорда.
Однако не время раскисать. Он должен все взвесить, понять, сколько у него осталось времени… Понять, что еще успеет, а что нет. Итак, что известно о звериной яри? Болезнь, от которой страдают лишь маги, передается через укусы – слюну или кровь. Первые признаки – тошнота и головокружение, не прекращающиеся несколько часов после заражения. После долгий период затишья: от нескольких недель до трех месяцев, – затем кратковременные потери памяти, снохождение, бешенство… Зверь берет верх постепенно, отвоевывая все больше и больше места в мозгах, пока наконец пострадавший не погружается в первозданный ужас животного существования.
Атис вдруг ощутил себя внутри какой-то хитроумной ловушки, из которой нет выхода. Второй раз в своей жизни он оказался бессилен перед обстоятельствами. Впервые это гнетущие чувство посетило его в десять лет – в день обращения, когда пробудилась черная звезда. Больно, очень больно, он думал, что умрет. Вскоре все прекратилось, но он больше никогда не был прежним – человеком. А теперь это…
Стук в дверь. Что?.. Они знают? Нет, нет! Нет, даже если его кто-то видел, едва ли решится сообщить об этом. К тому же Атис точно знал, что они с Гиорой были одни. Наместник тяжело поднялся с кровати, боясь очередного приступа головокружения, надел халат, чтобы никто не видел его раны, нехотя подошел к двери и отворил засов.
В полумраке коридора, трепещущем от факельного света, стоял гонец. Он протянул свиток с печатью Канцелярии.
Его ожидала Леди-Канцлер.
  
Глава 4
 
Эйлит
 
Шипы. Железные, местами ржавые, местами со следами… крови? Да, похоже на то. Эйлит насчитала двадцать штук, растущих из потолочной решетки. Каждый длиной был с ее указательный палец. На поворотах кибитка вздрагивала, и решетка опасно тряслась над головами. Один раз их тряхануло так сильно, что смертельная решетка с лязгом накренилась. Тогда Эйлит решила, что если они сейчас умрут, то это хотя бы случится мгновенно. Не придется страдать.
«Так ты теперь думаешь, да? – с укором ответил голос матери в голове. – Надеешься на быструю смерть вместо того, чтобы бороться, доченька?»
Эйлит сильнее зажмурилась. «Доченька», мать всегда называла ее так, если она провинилась. Самое худшее оскорбление из всех. Однако отчасти мать права: нельзя сдаваться, пока сестра жива. Ни за что и никогда.
Ди спала под боком, свернувшись калачиком. Эйлит нежно погладила ее по голове. Та заворочалась, открыла заспанные глаза и слабо улыбнулась:
– Ты как?
– Бывало и хуже, – Эйлит села. На месте удара кулака ефрейтора вспухла большущая шишка. Кого она обманывает… Куда еще хуже?
– Я очень испугалась, когда он тебя схватил. А потом они заперли нас тут. Я умоляла нас отпустить. – Ди тоже приподнялась. – Хотя бы тебя. – Девочка всхлипнула. – Но они ни в какую! Я сказала «пожалуйста» тысячу раз, почему они не послушали?
Эйлит с силой сжала зубы. Обняла сестру за горячие плечи и прижала к себе, чтобы самой не заплакать:
– Потому что они обманщики. Все маги обманщики. Папа был прав.
– Как думаешь, папа был сильнее его? – спросила Эйдин, горячо дыша в плечо.
– Конечно сильнее, – на горло давил ком. Не дай Альхор сейчас разреветься.
– Во сколько раз?
– Что?..
– Он сказал, что больше меня раза в три. А папа во сколько раз его сильнее?
– Не знаю, – нахмурилась Эйлит. – Наверное, раз в сто.
Ответ Ди вполне удовлетворил. Она соорудила из соломы подобие гнезда и улеглась, обнимая себя за плечи. Вскоре от безделья она уснула. Что ж, пока они вместе. Пока.
 
Эйлит же могла думать лишь о доме, оставленном без присмотра. Наверное, куры все передохли. Хотя, может, их навестили соседи с восточного поля, как только узнали о монстре. Или воры, что иногда рыщут ночами в поисках чего-нибудь съестного. Отец говорил, что чаще всего ворами становятся беженцы из деревень, разоренных чудовищами, и не стоит их сильно винить. Отец много чего говорил, что оказалось правдой, кажется, он знал куда больше, чем должен был.
Если они с Эйдин как-то связаны с чудовищем, почему их не убили на месте? Про какие камни говорила Ворона? Кому они могут быть нужны? Куда их теперь везли? Так много вопросов, ответы на которые придется искать самостоятельно.
Эйлит постучала в стену и без особой надежды спросила:
– Куда нас везут?
– В Дом пользы, – отозвался знакомый голос. – Ворона велела заняться вами лично.
«Шакал, черт бы его побрал!»
– И что с нами будет?
Ответа не последовало. Больше Эйлит от него ничего не добилась.
Они проезжали мимо туманных деревень, укрытых причесанными соломенными крышами; мимо тощих коз, роющих копытами жесткую степную землю, мимо крестьян с длинными вилами, мимо сложенных в полях стогов, уснувших, как огромные мохнатые чудовища в ожидании осени.
Кибитка прошла сквозь битую каменную арку с расправившим крылья коршуном, как через портал в другой, тревожный, мир. К вечеру Эйлит наконец смогла уснуть, и снились ей пауки с длинными лапами из золота и гранатовыми глазами. Они плели паутину из тонких серебряных нитей на небесах.
Дом пользы стоял посреди забытых людьми полей, на которых, как пятна, росли густые дубовые рощи. Сюда вела лишь узкая проселочная дорога с серой песчаной колеей. Эйлит решила, что где-то рядом должна быть деревенька, из которой привозят еду и воду. Дом окружала высокая каменная стена, за которой виднелись лишь башенки внутренних строений, похожие на пики, такие острые, что казалось, они вот-вот проткнут сумеречные облака.
Вскоре кибитка въехала во двор через поднятые ворота и остановилась. Их путь длиной в несколько томительных дней завершился. Неизвестность зависла над ними как чугунный колпак, готовый вот-вот захлопнуться. Все, что им оставалось, – ждать неминуемого, и все, о чем молила Эйлит, – лишь бы не разлучили с Эйдин.
Но и этому не суждено было сбыться.
Кибитка пошатнулась – морок спрыгнул с козел на мокрый песок. Совсем рядом заскрипели кожаные сапоги обходящего кибитку. Эйдин вцепилась в руку сестры мертвой хваткой, не сводя глаз с дверцы.
– Открывай уже, – велел ефрейтор. – Они не кусаются.
– Не бойся, – прошептала Эйлит и погладила сестру по руке. – Я рядом. Я тебя не брошу.
Эйдин поджала губы и неуверенно кивнула. Она была уже достаточно взрослой, чтобы понимать: это всего лишь слова. Маги могут сделать с ними все что угодно.
Дверцу открыл скуластый мужчина в коротком плаще. В наступающих сумерках его лицо казалось совсем серым, а глаза – ввалившимися куда-то внутрь черепа, в ушах и длинном горбатом носу блестели круглые серьги. Куфиец? Метис?
– На выход, – велел он и отошел в сторону. – И без глупостей.
Ди вцепилась в платье и с надеждой посмотрела на Эйлит. «Мы ведь не будем этого делать? Скажи, что не будем!» – безмолвно умоляла она.
– Я сказал на выход, – метис уже терял терпение. – По одной. Сначала младшая. Живо.
– Нет, – пискнула Эйдин и закрыла лицо руками. – Нет!
– Скажи сестре, чтобы вылезала, иначе я буду вытаскивать вас сам. Частями, – добавил он тихо, не отрываясь смотря на Эйдин, отчего стало лишь хуже. Ди сжалась в комок, как испуганный котенок.
– Тебе лучше выйти. – Эйлит тихонько потрясла сестру за плечи. – Послушай, нам правда не стоит никого злить…
Ди лишь отмахнулась. Мужчина недовольно покачал головой и достал серебряный свисток в форме птичьей головы. Ах черт! До чего же мерзкий звук! И явно не предвещает ничего хорошего.
– Эйдин, пожалуйста, делай, что он говорит!