Бывшие. Отомстить профессору (СИ)

У вагона меня встречает Влад, и тут же перехватывает чемодан.
— Мира, наконец-то, — чувственно целует меня, давая понять, как скучал.
Я прижимаюсь к нему крепко, плотно, будто пытаясь слиться в одно целое.
— Мне кажется или у тебя появился небольшой животик? — осторожно забирается под кофту поглаживая.
— Да, ты такой внимательный, — удивленно смотрю на него.
— У меня было время, чтобы внимательно изучить информацию, чтобы быть в теме. — хмыкает.
Беру его за руку, и мы выходим с вокзала.
— До сих пор тошнит или уже легче?
— Токсикоз ушел без следа, стало намного лучше.
— Я не спрашивал, но, может, ты уже знаешь пол?
— Да, у нас будет мальчик.
Боже, зачем я так сказала?! Готова провалиться сквозь землю. Как же я могла так необдуманно проговориться? Слова вырвались сами собой, словно заготовленный секрет вдруг захотел стать явью.
"У нас будет мальчик". Эти четыре слова повисли в воздухе, вызвав мгновенное замешательство на его лице.
Мое сердце колотилось, словно пойманное в ловушку. Как теперь смотреть ему в глаза, зная, что за этими словами стоит реальность, о которой он пока не догадывается? Я почувствовала, как комок в горле поднимается всё выше, грозясь выплеснуть на поверхность ещё больше тайн и чувств.
— Мира? Посмотри на меня.
Я нашла в себе силы взглянуть ему в глаза.
— Все в порядке, эй, ты чего так разволновалась? Я принимаю тебя, а значит, и твоего малыша тоже. Дыши, — спокойным, уверенным взглядом транслирует мне то же, что сказал.
Его слова, словно спасательный круг, помогли мне чуть расслабиться. Я смотрела на него и пыталась осознать, что всё не так плохо, как я себе представляла. Его принятие и поддержка были именно тем, что мне сейчас так нужно. Я чувствовала, как напряжение постепенно покидает мое тело, а тревога уходит на второй план.
Мы проводим уютный и спокойный вечер воскресенья вдвоем. На это время я перестаю тревожиться о том, что же будет дальше, и о том, что меня ждет на работе.
Понедельник настает неотвратимо, как и необходимость появиться в офисе. Мое чутье меня не подводит. Катастрофа наступила.
Как только я появляюсь в холле фотостудии, замечаю на себе неприязненные взгляды коллег, с которыми еще неделю назад мы прекрасно проводили время на корпоративе. Атмосфера, раньше наполненная дружелюбием и смехом, теперь казалась пропитанной холодом и отчуждением. Каждый шаг давался с трудом, будто я пробиралась через густой туман недовольства и скрытого осуждения.
— Привет, ребят! Как у вас дела? Меня неделю не было, наверняка есть что рассказать, — стараюсь разрядить обстановку, придавая голосу легкость и бодрость, хотя внутри чувствовала, как нарастает тревога.
Глеб с Лерой, которые всегда были первыми, кто радостно приветствовал меня, теперь молча уходят, даже не поздоровавшись. Их молчание ударило сильнее любого словесного упрека, оставив меня стоять в растерянности.
Я пытаюсь встретиться глазами с кем-то ещё, надеясь найти хотя бы каплю понимания или доброжелательности, но наталкиваюсь лишь на отстраненные взгляды и шепот за спиной. Каждый поворот головы, каждый взгляд, брошенный мимоходом, кажется обвинительным и полным скрытой насмешки.
У меня в животе собирается огромный комок, который не дает дышать. Этот комок растет с каждой секундой, с каждым шагом, затрудняя дыхание и мешая мыслить ясно.
Мои руки предательски дрожат, и я стараюсь незаметно прижать их к телу, чтобы никто не увидел, насколько я потрясена. Попытка улыбнуться выходит кривой и натянутой, и я понимаю, что выгляжу жалко и уязвимо.
— Мира, не ожидали от тебя такого. Спать с боссом ради работы? Да еще и мужчину у невесты увести. Для этого ты к нам устроилась? — осуждающе бросает Надя.
— Что? Нет, конечно…
— Ну да, удобно нас было за нос водить. Целый корпоратив организовала, чтобы с боссом потрахаться. Как тебе спится после такого? Знала же, что это Наташин мужчина. Тебя предупреждали в первые дни, — подхватывает Лена, вставая на сторону Нади.
— А меня вы выслушать не хотите? Прежде чем приговор выносить? — борюсь с подступающей паникой.
 
— Да что тебя слушать! Я лично видела фото из комнаты Влада! Ну ты и сука. Таким в нашем коллективе не место! Увольняйся, дальше будет только хуже, — подключается Наташа, не скрывая ярости.
— Мира, тебе и правда лучше уволиться, — поддакивает Лена.
Я обвожу их взглядом и понимаю, что здесь поддержки ждать точно не стоит. За эту неделю Наташа провела тщательную работу со всеми, кто готов был выслушать её версию. Её слова весомы — с ней ребята работали годами, а меня знают всего пару месяцев.
Живот становится каменным, дышать становится труднее. Успокоиться я не могу, наоборот, с каждой минутой нервничаю всё сильнее.
Почему они так со мной? Они ведь не знают всей истории, сделали выводы только со слов обиженной девушки, чьи планы рухнули, как карточный домик.
— Мира? С тобой всё хорошо? — Макс уводит меня в один из фотозалов. — Я сейчас Влада позову.
  
Глава 41
 
Влад
Увидев, в каком состоянии находится Мира, я первым делом увожу ее к себе в кабинет и завариваю чай с мелиссой. Её руки дрожат, глаза полны слёз, и мне становится по-настоящему тревожно. Я почти физически ощущаю её страх и смятение. Самому становится нервно, потому что с трудом представляю, чем могу ей помочь здесь и сейчас. Ну разве что наорать на всех. Что я и собираюсь сделать.
Я усаживаю Миру на мягкий диван у окна, где проникает немного солнечного света, пытаясь создать хоть какое-то ощущение тепла и безопасности. Подношу ей чашку с горячим чаем, надеясь, что это немного успокоит ее. Чай с мелиссой всегда помогал мне в стрессовых ситуациях, надеюсь, что сейчас он подействует так же и на неё.
Страх и гнев переплетаются между собой в моей груди, заставляя сердце биться быстрее. Мне хочется одновременно обнять её и укрыть от всех бед.
— Посидишь здесь, пока я поговорю со всеми?
Мира кивает, задумчиво рассматривая листики в чашке.
Я выхожу в холл, привлекая внимание громкими хлопками ладоней. В помещении мгновенно наступает тишина, и все взгляды устремляются на меня. Часть из них агрессивная, часть настороженная, часть сочувствующая. Но я не буду делать исключение ни для кого. Они все должны услышать, что наша с Мирой личная жизнь их не касается.
— Внимание всем! — начинаю я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри всё кипит. — Есть кое-что, что вы должны понять. Наша с Мирой личная жизнь — это не ваше дело.
Моя речь вызывает разные реакции. Некоторые смотрят с откровенным недовольством, другие пытаются избегать моего взгляда, а кто-то выглядит искренне обеспокоенным.
— Я знаю, что здесь ходят слухи и пересуды. Но вы не имеете права судить, не зная всей правды. Наши отношения не касаются ни вашей работы, ни вашей жизни. И сейчас вам особенно важно это понять: Мира беременна. Ее нельзя волновать, это может навредить ей и будущему ребёнку.
Замечаю, как несколько человек переглядываются, вероятно, осознавая, что перешли черту. Я чувствую себя на грани, но стараюсь держать себя в руках.
— Повторяю: это личное дело, и я прошу вас прекратить все разговоры и сплетни на эту тему. Мы все здесь профессионалы, и важно помнить об этом. Если кто-то будет продолжать создавать для Миры стрессовую обстановку, можете сразу писать заявление на увольнение. Я не потерплю травлю в коллективе.
Мои слова, кажется, достигают цели. Люди начинают отворачиваться, возвращаясь к своим делам, хотя напряжение в воздухе всё ещё витает.
— Если у кого-то есть вопросы или сомнения, — добавляю я, — приходите ко мне. Я готов всё обсудить.
С этими словами я разворачиваюсь и иду в кабинет, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Но внутри всё ещё бушует буря эмоций, и я знаю, что борьба за справедливость ещё не окончена.
— Влад, постой. Ты, наверно, ещё не слышал новости. Можем поговорить? — перехватывает меня Макс.