Воин пустынь (СИ)

Как обычно, солдатам было позволено обобрать тела противников. Тело первого рыцаря, которого убил Скифар, уже окружили двое других солдат. Они жадно рылись в карманах усопшего, снимали с него латы, чтобы лучше защитить себя в следующем бою. Но и это был не предел. Как только трупы ренессанцев закончились, солдаты начали обирать тела павших товарищей. Они собирали всё, что могли унести, ведь любую вещь можно было продать или использовать самостоятельно. Скифар был не исключением. Однако, в первую очередь, он принялся обыскивать не палатки, а того самого воина, что пал от его руки. Цвайхендер сразу же отправился в ножны, а следом — на спину парню. Но ничего более найти не удалось. Лишь в последний момент парень заметил кольцо на безымянном пальце своей жертвы. Это была крупная «печатка» с символом неизвестного Скифару животного. Его морда была грозной, два клыка торчали наружу, голову покрывал некий ореол из шерсти. Недолго думая, парень надел это кольцо себе на средний палец.
Палаточный лагерь был полностью обнесён, жадные солдаты вынесли оттуда всё: одежду, еду, личные вещи и даже сами тенты порезали на ткань. Имперцы, живущие всё время в нищете, брали всё, что могли унести. Кто-то даже начал осматривать рты погибших бойцов, и надежде, что у кого-то из них будут металлические коронки. Всю броню и оружие, которые не забрали выжившие солдаты, погрузили на повозки, чтобы потом использовать повторно или переплавить. Скифар понимал, почему люди это делают, но всё равно это вызывало у него отвращение. Он сам обирал трупы, но никак не мог отделаться от этой мысли. Глядя на всё, что происходит, у него формировалось единственное видение Империи Восхода: гниль под красивой обёрткой. Нет, даже обёртки не было. Всё имперское величие держалась лишь на словах и запугивании. Страна выглядела могучей, а на деле уничтожала противников лишь «мясным штурмом», а за пределами красивых улиц скрывались трущобы. Это умозаключение медленно, но верно стирало все иллюзии парня, которые он вынашивал ещё в те времена, когда жил в племени.
[1] Чернокрылы — ночные хищники, птицы с перепончатыми крыльями. На людей не нападают.
  
8. Откровения
 
8. Откровения
Недели проносились незаметно. Тренировки проходили ежедневно. Скифар учился орудовать как штатной алебардой, так и трофейным цвайхендером. Отныне фехтование он изучал каждый вечер. Постепенно меч становился продолжением его руки. Он учился парировать и блокировать удары, делать обманные движения и контратаковать. Сир Чжоу не умел профессионально обращаться с тяжёлым оружием, поэтому владение цвайхендером Скифару проходилось осваивать практически самостоятельно. Алебарда была для него не более чем обязательным атрибутом. Парень понимал, что на поле боя будет использовать именно двуручный меч. Благо, военный устав Империи это не запрещал.
Не одним фехтованием занимался Скифар. Он совершенствовал не только боевые навыки, но и тело и разум. Парень выучил много слов на Северном Наречии, научился писать сложные фразы и читать их. Он стремился узнать как можно больше новой информации о других национальностях и культурах Империи Восхода, о географии и технологиях. Наконец в его голове предстала полная картина материка и его обстановки. Сердце Империи Восхода лежит в столице, что находится на реке Слул — самой большой водной жиле, что тянется от океана на севере до самих пустынь. Почва там плодородна. Родные пустыни, что раскинулись на юго-западе, богаты на полезные ископаемые. С севера же едут караваны с древесиной, которую используют по всей стране. К сожалению, о Ренессансе ничего не упоминалось. Империя тщательно отмалчивалась о том, что там происходит. Лишь редкие рассказы про ужасных колдунов нагоняли ужаса и отвращения на подчинённых. Ничего конкретного.
Тело парня и до поступления в армию было в хорошей форме, как это обычно и бывает со всеми жителями пустынных холмов. Однако, ежедневные тренировки и хорошее питание дали свои плоды. Спустя несколько месяцев Скифар превратился в гору мышц. Не все тяжёлые пехотинцы могли этим похвастаться, не говоря уже о других подразделениях. Но внешность не интересовала парня. Единственное, что было для него важно — возможность эффективно уничтожить любого врага, вне зависимости от его гражданства и национальности. На самом деле, Скифар давно вынашивал идею податься в наёмники. Единственное, что его останавливало — незаконность таких формирований на территории Империи Восхода. Поэтому приходилось довольствоваться лишь воинским жалованием.
 
Воскресенья тоже не проходили даром. Парень установил для себя чёткие рамки, в которых он мог тратить свои деньги время. Ходить в бар он не любил, алкоголь был не в его стиле. Точнее говоря, он отказался от него, чтобы получать максимальный эффект от обучения, и всегда быть на чеку. После нескольких часов тренировок, Скифар выходил в город. Он гулял по парку, наслаждаясь воздухом, а за тем шёл на улицу красных фонарей. Раз в неделю можно было потратить несколько серебряников на «культурный отдых», но вскоре ему эти деньги уже были не нужны. В небольшом военном городке другие развлечения было найти трудно. Да, после прослушивания лекций по «Культуре Империи Восхода», парень узнал, что этот населённый пункт — ничто по сравнению с такими мегаполисами, как Златоград, Северосталь и, конечно же, столица — Минград.
Скифар решил не пользоваться услугами проституток. У него появилась лучшая альтернатива. Она всё ещё находилась на той самой улице красных фонарей, однако роль была совсем иной. Эта девушка была всего лишь администратором небольшого публичного дома, и сама по себе не «продавалась». Однако этой симпатичной даме очень приглянулся Скифар. Она была готова отдаваться ему бесплатно, как это делают влюблённые люди, но парень всегда кидал ей «на чай» два серебряника. Их отношения не были чем-то серьёзным. Обычные плотские утехи между двумя взаимнопривлекательными молодыми людьми. Кто-то мог бы подумать, что в постели суровый солдат будет мягким и нежным, возможно даже пассивным. Однако всё было не так. Скифар предпочитал доминировать. Его агрессия не могла быть выпущена только на тренировках. Руки парня грубо валили девушку на койку. Кси сопротивлялась только для вида, такой была «игра». Скифар хватал её за шею, и, слегка придушивая, начинал процесс. Обычно, девушка кончала первой. Дело было в том, что парень мог концентрировать свой разум на чем-то постороннем, чаще всего — на поле боя и убитых людях, что помогало ему замедлить оргазм. Но стоило ему подумать о том, что прямо сейчас он душит Кси, пользуется девушкой как куклой, при этом сам получая удовольствие, и доставляя его ей, как тут же чувствительность увеличивается, и он заканчивает начатое.
На третий месяц настала пора очередного боя. На этот раз Скифар вообще не волновался. Он лишь шёл вперёд, уверенный в своих способностях. Парень знал, что если и умрёт, то это будет только по вине его товарищей или командования. А значит — это воля Ниир и Руук. В руках Скифара был его цвайхендер, а на теле — тяжёлые доспехи, способные защитить от стрелы и меча. Мышцы — накачаны, навыки — выработаны, разум — закалён. Воин был готов к сражению.
Лучники отправили на врага град стел. Конница ворвалась в плотный строй недруга, разрушая его. Пикинёры начинали окружать вражеский лагерь со всех сторон, не позволяя им сконцентрироваться на главной ударной силе — тяжёлой пехоте. Бой проходил по стандартной имперской тактике: напасть внезапно, задавить числом. В этот раз соотношение сил было четыре к одному. Это была атака нескольких взводов на один опорный пункт.
Воины с алебардами, секирами и двуручными мечами наперевес врезалась в то, что оставалось от вражеского построения. Тяжёлые пехотинцы буквально сминали рассредоточенные группы противников, уничтожая их своей грубой силой. Пикинёры дружным строем оттесняли врага, не давая ему возможности перегруппироваться и отступить. Сталь звенела и блестела в лучах утреннего солнца, кровь лилась на землю. Ренессанские бойцы отбивались так, как могли. Пикинёры были разрублены мечами, половина конницы уже сравнялась с почвой: тяжёлые сабатоны втаптывали в землю отрубленные конечности людей и лошадей. Однако бесконечную лавину имперцев остановить эти люди не могли.