Узы крови
Сказав это, провожаемый задумчивым взглядом Венсана, я вышел за дверь.
* * *– Господин, – на пороге двери в мой кабинет появился Бертран. – К вам Эрик Жюдор. Прикажете впустить?
Я оторвал взгляд от чтения очередного послания Кота, моего «инфобота» из Сардана. Он сообщал мне о том, что цены на продовольствие, ткани, железо, шерсть и оружие в независимом графстве Макон резко скакнули вверх и продолжали расти. Хм… И неудивительно. Кому война, а кому мать родная. Кто-то идет на смерть, а кто-то набивает карманы.
Кроме того, Кот сообщал, что существенно повысились цены на рынке рабов, в особенности – на крепких мужчин. Ранее он информировал меня о расплодившихся в графстве и за его пределами командах рекрутеров, охотившихся за молодыми крепкими мужчинами, которые должны были пополнить ряды воюющих армий.
Граф де Макон, после большого количества жалоб, даже пытался как-то бороться с этим беспределом, но чем выше были цены на «живой» товар, тем активней действовали охотники за головами.
А ведь это только начало. Армии Вестонии и Аталии еще даже не дали ни одного генерального сражения. Все пока происходит в режиме мелких стычек на территориях, как я их называю, буферных графств и герцогств, находящихся между странами-гигантами. Думается мне, что после войны многие из этих мини-государств потеряют свою независимость.
Проведя ладонью по лицу, а затем потянувшись, я убрал со столешницы все важные документы и приказал Бертрану:
– Зови.
Спустя несколько мгновений в мой кабинет вошел невысокий сутулый мужчина. На вид ему было лет пятьдесят или даже больше. На его бледном побитом оспой лице висела любезная и слегка лукавая улыбка, а в умном взгляде мутно-голубых глаз читался неподдельный интерес.
Эрик Жюдор, местный ростовщик посетил мой особняк несколько дней назад. У него ко мне был какой-то разговор. Но я в тот раз отсутствовал, поэтому он оставил свою визитку с просьбой принять его в любой удобный для меня день.
Кстати, особняк теперь уже официально является моей собственностью. «Лихорадка» господина Молле отступила, и он с готовностью согласился мне продать этот дом за восемь сотен серебряных крон.
Пришлось слегка урезать его аппетиты, и цена была сбита до пяти с половиной сотен. Молле так жаждал завершить все дела с неудобным арендатором, что даже согласился на вексель, который он мог бы обналичить в любом из банков, где хранились мои вклады. С наличными у меня на момент заключения сделки было не очень.
После короткого приветствия я предложил ростовщику присесть.
– Итак, – произнес я, внимательно глядя на своего собеседника. – Вы хотели поговорить со мной о чем-то? Только прошу вас… Переходите сразу к делу. У меня мало времени.
Эрик Жюдор немного поерзал на стуле, устраиваясь поудобнее, и, улыбнувшись, произнес:
– Конечно-конечно, шевалье! Я все понимаю. Мое дело много времени не отнимет. Я пришел к вам с деловым предложением.
– Я вас внимательно слушаю.
– Я хочу предложить вам выкупить ваш собственный вексель.
– Мой вексель? – удивился я.
– Все верно, – кивнул ростовщик и выложил на столешницу свиток. – Прошу…
Я развернул его и быстро просмотрел документ с моей подписью. А также на всякий случай просканировал магические чернила. Все верно. Это тот самый вексель, который я выдал господину Молле на пять с половиной сотен серебряных крон в качестве оплаты за покупку особняка.
Хм… Вероятно, господин Молле решил избавиться от векселя, продав его ростовщику. В принципе я его понимаю. Ближайший филиал банка Краонов, где хранятся мои сбережения, находится в Сардане. И до него еще нужно добраться. И если учесть, что на дорогах сейчас неспокойно, Молле предпочел продать вексель ростовщику, который сидит под боком. Любопытно, за сколько он его продал?
– И сколько вы за него хотите? – спросил я, возвращая свиток.
– Ну как же? – вполне искренне удивился Эрик Жюдор. – В векселе все указано. Пятьсот пятьдесят серебряных крон.
Я медленно встал с кресла и подошел к окну. На заднем дворе особняка я увидел сидящих на скамье и о чем-то беседующих Жака и Тео Венсана.
Последний, как я и обещал, месяц назад встал на ноги и уже потихоньку начал ходить, опираясь на массивную трость. Я помню счастливые взгляды Венсана и его жены, бросаемые на меня, когда он впервые поднялся с постели. В тот день я понял, что в моей жизни появились еще двое преданных мне людей.
После знакомства Жак и лейтенант очень быстро нашли общий язык. Оказалось, что много лет назад они даже участвовали в одном сражении против северян, правда, Жак служил в пехоте, а Венсан – в кавалерии. Сейчас эти двое, перебрасываясь короткими фразами, следили за тренирующимися парнями. Стоит ли упоминать, что с появлением еще одного ветерана тренировки стали более интенсивными?
На моих губах мелькнула мгновенная улыбка, которую я тут же спрятал под маску безразличия.
Обернувшись, я снова сел за стол и произнес:
– Я дам вам за этот вексель три сотни серебряных крон.
После того, как фон Гольц продал наши трофеи мэтру Жакобу, у меня появились наличные. В нижнем ящике моего стола сейчас лежало четыре кошеля по две сотни крон в каждом.
Информация о том, что мы вернулись с трофеями все-таки, просочилась в народ. Так что нам пришлось продать все официальному представителю «Янтарной гильдии», дабы не прослыть контрабандистами.
Должен признаться, когда фон Гольц принес мою долю от продажи когтей теневого волка и трех практически пустых крудов, я был впечатлен. А ведь мэтр Жакоб вряд ли дал нам справедливую цену.
Но даже так мои соратники были счастливы. Их доля составила две с лишним сотни крон на брата – это большие деньги.
М-да… Боюсь даже представить, сколько может стоить моя «коллекция» трофеев.
Кстати, уже лейтенант фон Гольц во главе преданных Тассену бойцов из крепостного гарнизона, а также фон Брунон и Видаль отправились в поход. Они не отказались от идеи вернуться к озеру, чтобы забрать припрятанную нами в овраге тушу теневого волка. Вернее то, что от нее может остаться.
Думаю, со дня на день они уже должны вернуться. И если им удастся привезти трофеи, моя доля там тоже есть.
– Но позвольте, шевалье! – возмутился ростовщик. – В векселе черным по белому указана конкретная сумма!
– Не спорю, – ответил я. – Но также в нем четко указан срок и место платежа. Полную сумму вы можете востребовать только спустя год с момента составления векселя и только в одном из филиалов банка Краонов.
И он об этом прекрасно знает. Думаю, просто прощупывает почву. Хочет понять, с кем имеет дело. Понимаю…
Теперь, кстати, ясно, почему Молле легко согласился на мои условия при подписании договора купли-продажи. Видимо, он изначально не собирался ждать целый год, да еще и ехать куда-то. Он рассчитывал сразу, пусть и значительно дешевле, продать этот вексель тому же Эрику Жюдору или какому-нибудь другому ростовщику.
Жюдор замолчал, сверля меня задумчивым взглядом. А потом произнес уже нормальным голосом:
– Триста – очень мало.
– Может быть, – пожал плечами я.
– Триста – это почти половина от указанной суммы. Готов снизить до пятисот.
Я склонил голову набок.
– Триста пятьдесят.
Ростовщик покачал головой.
– Мало. Четыреста восемьдесят.
– Война, – напомнил я. – На дорогах бардак. Кроме того, в городах и их окрестностях рыскают банды рекрутеров.
– Ну, какой из меня рекрут, – усмехнулся Жюдор. – Кому я нужен?
– Не забреют в солдаты, так ограбят, – пожал плечами я. – Мало ли, что может произойти в это неспокойное время. Триста семьдесят.
– Давайте округлим до четырех сотен, – предложил Жюдор. – И останемся в хороших отношениях.
Я, задумавшись, помял подбородок, а потом кивнул:
– Согласен. Жду вас завтра в это же время вместе со стряпчим.
Не знаю, сколько заработал на этом деле Жюдор, но лично я этой сделкой возвращаю себе полторы сотни. В итоге, особняк мне обойдется в четыреста серебряных крон.