Великий и Ужасный 6 (СИ)
— Ну, ты чьих будешь, боярин? — спросила она, аккуратно утершись салфеточкой. — Я вот — изначально Алиса Владимировна Куприянчикова, тысяча девятьсот пятьдесят пятого года рождения. Судмедэксперт по профессии, в смысле — до пенсии была, жила в Беларуси, в Гомеле… Под Гомелем. Меня молнией убило, когда я в Ленинскую библиотеку шла по мосту через Сож, из Якубовки — в город, книжки относить. Представь себе! «Чьерт побьери!» — и я в теле маленькой девочки, которая только что прошла инициацию первого порядка и при этом совсем сошла с ума, бедненькая… Потеряла рассудок, получается, а я на место этого рассудка и явилась. Свято место пусто не бывает! Открыла я вот эти самые глазки, огляделась, а на дворе — другой мир и другое время, на десять лет раньше, чем то, откуда я вывалилась! А не на дворе — психбольница. Ну, и мое появление у девочки в прелестной головушке мозгоправы восприняли вполне адекватно, с пониманием. Мол — бывает, попадают. Главное — не рыпайся и пользу приноси. А когда я спустя полгода второй раз инициировалась — пристроили в МИИ в Александровской слободе. Так и работаю там. Я тут уже четыре года, а ты?
— А я — около двух лет, — ну, а что мне оставалось еще делать, кроме как признаваться? — Бабаев моя фамилия… Образование высшее, род занятий до попадания — организация мероприятий и вообще, всякий мелкий бизнес. Я помоложе вас буду, раза в два с половиной… Но Кира Булычева люблю, уважаю, и ваш выбор имени всячески одобряю. И внешность соответствующая!
Магичка в отражении стекла фургона оглядела себя с ног до головы и кивнула:
— Это просто праздник какой-то, если честно! Ее тоже Алиса звали, а фамилия — Уткина. Я сменила для благозвучия, это не возбраняется… Тем более — я вроде как не только из другого мира гостья, но и из будущего — тоже. Девочку, конечно, жалко, но я второй шанс упускать не собираюсь! — Алиса… Владимировна покружилась на месте, и юбка ее белого платья покружилась тоже. — Нравится?
Так вообще говорят — юбка платья? Об этом я подумал, но сказал совсем другое:
— Мне брюнетки нравятся. Точнее — одна брюнетка, — а то мало ли эта самая брюнетка сквозь прицел подаренного «Гаусса» сейчас наблюдает, да и вообще — пятьдесят пятый год рождения — это слишком!
— Знаю я эту твою брюнетку! — рассмеялась Алиса. — И полностью одобряю. Ты лучше вот что скажи: кого из наших встречал?
— Ну — Тиля Бернеса, — начал загибать пальцы я. — Ну, Севу Потанина, еще этого — Помаза-Удовинского… И вот, надеюсь, Левушку Попугина в Инферно найдем и вытащим прежде, чем все там медным тазом накроется. Или он нас вытащит!
— Это Грифона, что ли? Так ты в курсе? Ох, как хорошо! Я ведь скажу по секрету — я за ним и прибыла! — захлопала в ладоши бабушка-девочка. — Это сильно упрощает ситуацию. И Тиля я знаю, он хороший! И песни душевные…
— В поликлинику для опытов я Попугая не отдам! — рубанул ладонью воздух я. — Я Слоненку и Удаву обещал! Никаких МИИ и никаких Александровских слобод!
— Что, прости?.. — глаза Алисы стали широкими-широкими, как два блюдца. — Есть и другие, такие, как Грифон?
— Два, — пояснил я. — Даже три. Они коллективно попали, вчетвером, в результате научного эксперимента. Понимаешь ли, смотрели мультики в лаборатории — и вот вам, пожалуйста! А больше я вам ничего не скажу. Вдруг вы не Алиса Селезнева, а американский шпион?
— Ну, как знаешь… Но в Хтонь мы пойдем вместе, так что доверять друг другу придется, — обиделась она. — Бывай, Бабай. Приятно кого-то из земляков встретить, хоть ты и балбес.
— Бывай, Алиса Владимировна, — сказал я, провожая взглядом силуэт девочки-девушки-бабушки в белом платьице, которая самым натуральным образом светилась в ночной темноте.
Бывают же такие выверты! Алиса, понимаешь, Селезнева, судмедэксперт из Гомеля и светлая магичка… Чтоб меня! Рядом с ней из тьмы вдруг соткался еще один силуэт — в черном кожаном плаще. Дядя Клава, кто ж еще! Что-то он там стал ей нашептывать на ушко, оглядываясь на меня. Наверное — всякие гадости. Но мне на это было, если честно, наплевать.
* * *Бахара я выгнал спать уже давно, так что теперь сидел в свете электрических желтых фонариков под навесом фургона, пил кофе и ждал Эсси. Эльфийка пришла за полночь — уставшая, но как всегда красивая. Во взгляде ее читалось явное удовлетворение:
— Кто сегодня молодец? Я молодец! Давай, делай мне ореховый раф и жарь вафли с малиновым джемом… Я знаю — у тебя есть вафельница! — девушка уселась на раскладное кресло рядом со мной, стянула с себя ботинки и закинула ноги в камуфляжных штанах на стол, с наслаждением расслабившись. — Из семи тысяч — пять с половиной теперь спят, как медведи зимой, завтра к обеду будут готовы снова маршировать с этими вашими дурацкими алебардами. Но полторы тысячи — извини, тут потребуется дополнительная терапия. Там гоблины в основном и снага, которые помоложе. Мелковаты! Суккубы из них энергии откачали прилично, так что денька три примерно понадобится.
— Дай-ка я тебя поцелую! — просиял я. — Ты ж мое солнце!
— Не-а, иди вафли делай, я голодная как… Как большой черный урук! — она закинула руки за голову и закрыла глаза. — Кстати! Кто-то обещал мне песню про солнышко лесное и до сих пор не спел, так что давай, мурлычь под нос, когда будешь готовить. Я послушаю — а потом нормально тебе ее спою, после того, как все в лагере проснутся от твоих воплей…
— Но у нас тут высочество…
— Тогда точно — пой!
Ну, что делать? Сказано — сделано. Когда самая прекрасная в мире Лесная Владычица, которая только что едва ли не половине Орды вернула боеспособность, просит кофе, вафли и спеть — великий и ужасный черный урук повязывает передник, открывает сначала вафельницу, потом свой хлебальник и гроулом выдает:
— Всем нашим встречам разлуки,увы, суждены!..
После первой строчки над лесом вспорхнули с жуткими заполошными криками стаи ворон и завыли волки. После второй — из каждой второй палатки лагеря заорали матом.
* * *вот тут уже можно ставить лайк, например.
Глава 4
Сводный отряд
Пять — это много или мало для экспедиции по уничтожению Инферно? Дай им волю — они бы все с нами выперлись, всей ордой и бригадой, и еще танковую дивизию в качестве поддержки Вяземский сверху бы нахлобучил. Но ломиться со всей дури в силах тяжких — мне это казалось глупостью. А ну, как всю Паннонию раздраконит так же, как проклятый старый дом? Это ж потери будут — фатальные!
Развернуть наступление на Хтонь, безусловно, стоило. Но — широким фронтом, вдоль всей границы. Если Хтонь уконтрапешить мне все-таки удастся, то не насобирать ингредиентов с местных фальшедмонов будет просто преступлением! Дефицит же будет потом, деньги срубить на редкостях — святое дело. Рога суккубов, а точнее — порошок из их внутрянки, сильно полезный для потенции, например. А курдючный жир дъяблов — при ревматизме и геморрое.
Так что оттраханным суккубихам еще и роги поотпиливали, ужас-то какой. Но — все для дела, все для дела! Я ведь понятия не имел, куда денутся стада фальшдемонов после ликвидации Хтони. Единственный успешный эксперимент мной был совершен в Проклятом старом доме, а там я Старика сковородкой оприходовал до того, как в Эпицентр поперся… В общем — Орду ждала большая загонная охота. Загонять и разгонять Орда умеет… И потрошить, и разделывать. Дичи будет много. А отстрельщиками, конечно, уже подписались эльфы, с Брегаладом я договорился. В общем, тварей на себя они выманят, путь нам расчистят, хотя бы в приграничье.
У нас же — сводного разведывательно-диверсионного отряда — были свои цели. И эти самые цели выстроились в стройную картину снова благодаря умнице-Эсси. Она обложилась картами, привлекла Латифа — этот ходячий калькулятор, затребовала себе факсимиле каких-то древних рукописей, и за те самые три дня, что у нас оставались на подготовку выдала вердикт: Эпицентр на 99% совпадает с расположением старинного кельтского, а позднее — римского города Аквинкум. Это Будапешт, если по-нашему. Тут-то никакой Венгрии не было, и Будапешта, соответственно, тоже.