Доказательство силы (СИ)

— Вы знаете, — произношу я. — Вам такое уже рассказывали. Другие люди, не только я.
Он колеблется несколько секунд и говорит:
— Да, нам приходили анонимные письма с подобным. Честно говоря, мне казалось, что это какой-то пранк…
— В котором погибают люди? — усмехаюсь я. — Слишком много крови и смерти для простого пранка.
Он мусолит в пальцах окурок, затем, прицелившись, бросает его в расположенную в двух метрах урну.
— Ты игрок? — напрямую спрашивает лысый следователь.
— Да, — киваю. — И Казимир тоже был игроком.
Он смотрит на меня внимательно.
— И ты его…
— Да, — мне уже нет смысла таится. — Но я не трогал обычных людей вроде Леры и Валеры. Это было честное ПвП, игрок против игрока.
— Ты ведь не просто так мне это говоришь, — хмурится он. — Не боишься, что я тебя сейчас арестую?
— Молчалин тоже игрок и планирует совершить массовый геноцид в городе, — выпаливаю я. — Его вы тоже арестуете?
Всё, пан или пропал. Либо он мне верит, либо идёт и сдаёт Молчалину.
— А доказательства есть какие-нибудь? — спрашивает Понтий Петрович. — Он вообще-то целый генерал ФСБ. Не в моей юрисдикции, нет у меня таких полномочий.
— Насчёт Молчалина вам придётся поверить мне на слово, а вот то, что я — игрок, очень просто доказать, — я встаю со скамейки и разворачиваюсь спиной к полицейским. — Только не пугайтесь, хорошо?
Призываю Железного Феликса, и с удовольствием наблюдаю, как округляются глаза лысого следователя.
— Можете посмотреть, — протягиваю ему увесистое оружие, предварительно разрядив барабан.
Он вертит воронёный револьвер, взводит курок, щёлкает спуском. Хмыкает.
— Посмотрели? Можете вернуть обратно, — говорю ему и вижу, что следователь сомневается, стоит ли возвращать оружие подростку.
Щёлкаю пальцами, и Феликс исчезает из его рук. Понтий Петрович рукавом футболки утирает пот с лица.
— Моя способность. Призыв оружия, — коротко поясняю ему.
— Понятно. И пули исчезают вместе с этим малышом? — и тут до него доходит. — Стой, так ты…
— Уложил школьного стрелка, — киваю я.
— И славного деда Казимира, его мы тоже нашли с дыркой во лбу, — хмыкает лысый следователь. — И кое-кого ещё, так? Там, в приюте ведь тоже был ты, а? Волку сложно скрыться среди овец — у него вечно голодный взгляд убийцы. Я печёнкой чувствовал, что ты…
— Не обо мне речь! — прерываю его. — Сейчас важно то, что Молчалин тоже волк, причём с гораздо большими возможностями, чем я. Он лидер клана оборотней. Их организация планирует каким-то образом зафармить весь N-ск. Завтра или послезавтра.
— А с чего мне верить во всё это?
— Можете не верить, — пожимаю плечами я. — Однако, вот вам вопрос: почему по всему городу бегают убийцы, в лесах звери жрут людей, но никто не объясняет, что происходит? И вдруг, внезапно, ФСБ просыпается и объявляет о чрезвычайно ситуации и о комендантском часе. И арестовывают мою одноклассницу и её парня сразу после взрыва в квартире. Причём никто не видел, как и кто их арестовывал, верно? Они просто… испарились, а затем вам звонит Молчалин и приказывает прекратить их розыск.
— Может, они только об этом узнали, допросив Леру Федотову? — хмыкает лысый следователь. — Ладно, к чёрту эти игры… Как думаешь, зачем вообще Молчалин их арестовал?
От меня не укрылась резкая смена тона. Понтий Петрович собрался, смотрит серьёзно, впитывает информацию. Почему-то он верит мне и это радует.
— Они были на озере и в лесу, — я хотел было начать рассказывать полную историю, но передумал. — Там произошло… очередное сражение между игроками. Между мной и другими игроками, если быть точным. Лера с Валерой многое видели и многое слышали, а тут вы вызываете их на допрос. Они бы рассказали… всё. И про игру, и про игроков, и про квест. Правда, я не знаю, как в этом всём замешан Молчалин, но он
— …решает подчистить концы, — хмыкает Понтий Петрович. — Там рядом с лесом, где были найдены тела, находится один из тренировочных полигонов спецназа фсбэшников. Ничего подозрительного не вспоминается?
Я вспоминаю дриаду-зоофилку с ником Лесная фея. Что в ней могло намекать на связь с местным ФСБ? Только если…
 
— Вражеский игрок щеголял камуфляжной одеждой и армейскими берцами, словно солдат, — вспомнил я. — Однако, у меня нет времени сейчас с вами сидеть. Мне надо идти, поэтому послушайте меня внимательно.
— Камуфляж и берцы, — кивнул Понтий Петрович. — Да, я слушаю тебя.
— Завтра мы идём, — я задумался, подбирая слова. — Спасать наш город. Я и мои друзья. Однако, вся эта ситуация ненормальна и только наших сил может не хватить. Мне показалось, что вы честный человек, поэтому у меня к вам есть просьба.
Вздыхаю. Мне ничего не остаётся кроме того, чтобы просить — у меня нет никаких рычагов влияния на лысого следователя.
— Какая же? — спрашивает он.
— Помогите вызволить или хотя бы защитить Леру с Валерой. То, что их забрало ФСБ, не означает ведь, что к ним нет никакого доступа?
— Не означает, — кивает мой собеседник. — В принципе, если я постараюсь, то смогу добиться либо вызова на допрос, либо участия в их допросе.
— Вот и хорошо, проследите, пожалуйста, за ними. Чтобы ничего не случилось. Мне кажется, если вы проявите официальное внимание, то от них будет сложно избавиться.
— Хорошо, — Понтий Петрович встаёт со скамейки. — Я сегодня же вечером попытаюсь организовать допрос — с коллегами знаком.
— Вы поверили мне…
— … Потому что сам что-то такое и подозревал, — хмыкает он. — К этому Молчалину и ФСБ ведут ниточки пары десятков загадочных убийств и исчезновений, которые произошли как раз в последние пять дней. Иди уже, Мэлс, пока я не начал сомневаться в твоих словах. У меня профессионально развита подозрительность.
Я жму его руку и, развернувшись, быстро покидаю двор Лерочкиного дома.
Прости Лерочка, но у меня нет времени разбираться в твоей ситуации.
Мне надо вывезти из города родителей.
Открываю мобильник и среди кучи разных сообщений и смсок от друзей вижу официальное оповещение МЧС и ФСБ:
«Уважаемые жители города N-ск! В связи с террористической угрозой в городе объявлен режим ЧС — чрезвычайной ситуации. Длительность — с 18.05. по 20.05. Постановление Правительства N-ского края за номером 19093 вводится комендантский час 20.00 до 07.00! Просьба не покидать дома в указанный период!»
Восемнадцатого мая — это сегодня. Сейчас ровно шесть часов вечера. Если я хочу, чтобы родители успели покинуть город, действовать нужно решительно.
  
Глава 18. Долгий день — 3
 
Когда я пришёл домой, родители и сестрёнка что-то громко обсуждали на кухне:
— Вы же… вы же… больные! — с обидой кричала Алиса. — Это безответственно!
Протиснувшись мимо трёх выстроенных в ряд чемоданов, напоминающих мне парашютистов, изготовившихся к прыжку из квартиры, я оказался на кухне.
— Привет дружной семье! — говорю громко, привлекая к себе внимание. — Это очень правильно, что вы чемоданы приготовили. Решили свалить из города без подсказки?
— Мэлсик, — закричала сестрёнка, но уже радостно. — Хоть ты им скажи! Представляешь, они решили возобновить свою политическую карьеру!
— Не карьеру, а борьбу, — поправил отец. — В мире что-то разладилось, и в этих условиях мы должны помочь нашим товарищам…
— Короче, они решили совершить революцию! — Алиса схватила меня за руку, словно опасаясь, что я тоже пойду записываться в революционеры.
Я непонимающе перевожу взгляд на грустно сидящую за кухонным столом маму, которая, вздохнув, говорит:
— Ещё до твоего рождения, Мэлс, у нас с твоим отцом была мечта. Мы нянчились с маленькой Алисой и ходили на немногочисленные митинги, участвовали в редких кружках и собраниях. Когда ты родился, а мы немного повзрослели, нам с твоим папой пришлось осознать, что мечта наша неосуществима. Это сломило нас, и мы приехали в N-ск, решив посвятить свою жизнь детям. И вдруг…