Библиотекарь государя. Академия (СИ)

По крайней мере радует то, что не мы на их месте. А судя по всему, если бы не моя реакция — могли бы. Ведь ублюдки были настроены серьёзно, и кто знает, как бы всё обернулось.
Эх…
Очередные трупы.
Когда уже эти горячие головы уяснят, что все, кто пытаются навредить мне и моим близким — в лучшем случае умирают. Мм…?
Довольно очевидная же вещь. Не?
Ладно. Главный вопрос — зачем? Зачем каким-то французам понадобилось нападать на нас? А на нас ли, или на кого-то одного? Вдруг, они пришли по Екатеринину голову, а я оказался в нужное время и в нужном месте. Или наоборот? Или они вообще мимо проходили?
Чёрт его знает.
Очевидно одно — кто-то заплатил им за это. Ибо в подобных ситуациях без грязных денег — никуда.
Нужно рассуждать логически. У меня есть два вражеских клана. Дуровы, и Скуратовы. Скуратовы, это я знаю благодаря Иисусу, ещё не напали на наш след, а значит, это точно не они.
Дуровы?
Тоже вряд ли. У них уже давно сформировавшийся штат наёмников, и французы в них, насколько я знаю, не входят. Хотя бы потому, что тесно общающиеся с императором Дуровы не могут себе позволить таких рисков.
Но… кто же тогда остаётся?
Есть, конечно, некоторые мыслишки…
Правда, не уверен я насчёт них. В общем… помнится, как тогда, в боулинге, пьяный Винокуров, пытаясь похвастаться, заявил, что у него есть «друзья из-за границы». Вполне возможно, что он намекал на французов. Почему нет?
Но… для чего ему меня или нас заказывать? Из-за этой хрени с дуэлью, что ли? Ну… так себе причина, если честно. Хотя, не знаю, может Винокуров насколько обидчивый, что его это тронуло до глубины души, вот и решил отомстить…
Другой вариант, и он, почему-то, пока что кажется мне более реальным, что французские наёмники хотели расправиться с Екатериной. Мало ли какие у них там проблемы в клане Аксёновых? Я же не в курсе. Вдруг кто-то из конкурентов заказал дочку главы. Такое часто, кстати, случается…
Надо бы выяснить.
Я позвонил Фёдору, назвал адрес и описал дорогу, как добираться до этого закутка по парку. Мне нужна была помощь парней. Пусть они утилизируют тела и как в прошлый раз пробьют их лица по интернет-базе.
Фёдор сказал, что они будут минут через тридцать, и пока что советовал сфотографировать уцелевшие лица.
— Твою мать… — Я по третьему кругу обходил французов, пытаясь найти хоть одного, у которого лицо было бы более-менее в порядке.
Не выходило.
Двоих, которых я резанул энергетическим лучом прямо по лицу, можно отбрасывать сразу. Там такое месиво, что и время тратить не нужно. Самый стойкий, что после взрыва впечатался в дерево, тоже выглядел неподобающе.
Как назло, француз ударился ровно своим лицом, и теперь оно выглядело, мягко скажем, не очень. Нос вошёл во внутрь, губы содрались, а глаза скрывались за мясной прослойкой.
Самым сохранившимся экземпляром был мужик, которому я расплавил грудь. Самым сохранившимся среди его друзей, конечно же. Но и он смотрелся далеко не так хорошо, как надо.
Лицо его было набухшим и кровяным. Вряд ли в обычной жизни он выглядел примерно так же. Тем не менее, я на всякий случай сфотографировал его.
Что же касается того, что за всем этим действом могли подсмотреть посторонние люди, то тут беспокоиться не стоило. Ещё раз повторю, что мы зашли в такой закуток, который не так и просто отыскать. Плюс ко всему, сейчас была почти что ночь.
Я оттащил тела в кусты и сел рядом с Екатериной. Лицо у девушки было заплаканным, она дрожала. Вряд ли от холода. Я обнял её и стал спрашивать, знает ли она что-то о делах своего отца, и может ли предположить, кто мог послать этих наёмников.
Екатерина отмахнулась. Не знаю, может она и правда не ведала ничего об этом, может, просто не хотела говорить после пережитого стресса. Я настаивать не стал. Девушка и так перенервничала, чего ещё и я мучить буду?
Попытался заговорить с ней о чём-то отвлечённом. Отвечала неохотно. Казалось, что витала в своих мыслях.
Понял, что лучше помолчать, ибо к тому располагало настроение. Мы просидели, ничего не говоря, минут десять. Как вдруг…
 
Екатерина повернулась на меня и спросила:
— Почему ты читал стихотворение про парус, когда дрался?
Не буду лукавить, этот вопрос застал меня врасплох. Я уже и позабыл, зачем делаю это каждый раз, когда жизни угрожает опасность. Но вопрос Екатерины пробудил во мне воспоминания.
Воспоминания о тех ужасных событиях, что случились ещё в прошлой жизни…
  
Глава 22
 
Снова лавочка. Снова парк. И снова Аксёнова. Вот только общая атмосфера какая-то гнетущая. Вся романтика улетучилась, треск фонаря и шелест листьев уже не радует, а раздражает. Французы, появившиеся из ниоткуда, попортили всю малину.
И даже после того, как я с ними разобрался, не стало лучше. Осадочек, как говорится, остался…
По большей части у Аксёновой. И у меня, как следствие её ненастроения.
Теперь не до вечерних ламповых посиделок, теперь нужно выяснить, какого чёрта это вообще было. Но пока мои сподручные бойцы добираются до места, есть время передохнуть.
Вот и передыхаю…
Мы с Екатериной сидели молча, думали о своём. Она, обычно разговорчивая, теперь молчала, как рыба. Всё смотрела куда-то под ноги. Медленно дышала. Но вдруг, минут через десять молчанки она повернулась на меня и с задумчивым лицом спросила:
— Почему ты читал стихотворение про парус, когда дрался?
Скрывать не стану — вопрос неожиданный. Не думал, что в такой ситуации Екатерину может заинтересовать то, почему я читал стихотворение. Причём не просто стихотворение, а стихотворение про парус!
Не забыла ведь.
А…кстати. Я уже как-то и позабыл про это, но она ведь… продолжила его! Продолжила стихотворение про парус. Екатерина узнала строчки и сумела договорить их за меня. Я ведь… так долго добивался этого хоть от кого-то. Но ни один из идиотов, с которыми у меня была драка, так этого и не сделал.
И такой шаг со стороны Аксёновой стал для меня сюрпризом. Ведь…
Ведь это стихотворение очень многое для меня значит. Возможно, слишком многое.
Я периодически забываю о нём, и совсем не повторяю. И вспоминаю лишь в моменты наибольшей опасности. В те моменты, когда жизни что-то угрожает. Или, когда я встречаюсь с людьми бандитского вида.
Но, почему так…?
Чтобы вспомнить о причине, нужно окунуться в далёкое прошлое. В слишком далёкое. То чудовищное событие произошло около сотни лет назад, ещё в моей прошлой жизни. В прошлом мире.
Екатерина буквально окунула меня в тот злополучный день своим вопросом.
— Да я… — Стал что-то мямлить, придумывать, как бы так ответить, чтобы не посчитали за странного. — Дело в том, что…
Дело в том, что сто лет назад я был ещё очень молод и слаб. К слову, примерно, как сейчас. Но было и отличие от нынешнего состояния. В тот момент рядом со мной была любимая девушка.
Любимая — в самом наилучшем проявлении этого слова.
Её звали Валерией. Я называл её Лерой.
Так вот, я был очень молод и слаб. И беден вдобавок. Мы снимали небольшую квартиру на окраине города, но в целом жили счастливо. Я как раз учился в академии и одновременно проходил службу мелким чиновником в одном государственном учреждении.
Можно понять, что свободного времени не было от слова совсем. Я грезил о великом будущем, о том, что изменю жизнь своей страны к лучшему. А это требовало определенных усилий.
В тот день я взял очередную подработку и остался в учреждении почти до ночи. Когда вернулся домой, наткнулся на открытую дверь, и Леру, лежащую в луже собственной крови прямо в коридоре. Она была мертва. Пулевое ранение в живот не оставило никакого шанса на продолжение жизни.
Чуть позже выяснилась до жути банальная, но от этого не менее неприятная правда. К нам в квартиру ворвались какие-то ублюдки, и вынесли все наши небольшие сбережения. Лера, скорее всего, попыталась дать какой-то отпор, и её убили.