Стану тебе женой (СИ)

– Не знаю, почему ты так уверена, но с фактами не поспоришь. Согласно данным пенсионного фонда и налоговой инспекции, гражданин Островский за последние три года место работы не менял. И его смерть наступила во время исполнения трудовых обязанностей на рабочем месте.
Помутнение в глазах и очередное болезненное сжатие сердца в груди. Тело наполняется слабостью, мысли разом улетучиваются из головы и я проваливаюсь в чернеющую пустоту.
Противный запах нашатырного спирта заставляет распахнуть глаза. Мне нужно несколько секунд, чтобы окончательно прийти в себя и сфокусировать взгляд на расплывчатом пятне, в котором уже спустя мгновение я узнаю Игоря. Мужчина выглядит взволнованным. Склонившись, он помогает мне поудобнее устроиться на стуле, но после не спешит отходить.
– Наташа, как себя чувствуешь? – спрашивает Игорь, протягивая стакан с водой.
– Нормально, – выпив стакан воды, жадно глотаю воздух ртом, а в это время на подкорке взрываются обрывки воспоминаний из прошлой жизни, от которых появляется тупая боль в районе затылка.
– Давай я отвезу тебя в больницу или позвоню в скорую помощь?
– Ничего не надо. Спасибо.
Игорь нехотя отходит в сторону и теперь молча наблюдает за тем, как я застёгиваю на шубе крючки, как поднимаюсь со стула.
– Я всё-таки провожу тебя, – безапелляционным тоном заявляет Игорь, в спешке накидывая на плечи пуховик. Одевшись, мужчина открывает дверь кабинета и, пропустив меня вперёд, возиться с замком.
Оказавшись на улице, ощущаю в теле неподконтрольную слабость. Голова ещё немного кружится, отчего перед глазами пляшут мушки, похожие на чёрные точки. Когда я оступаюсь на ровном месте, Игорь подхватывает меня сзади за талию, не позволяя упасть. И я благодарна ему за заботу, но выдавить из себя слова благодарности не могу. Странно всё это и пока непонятно. Я не знаю, что чувствовать, не знаю, что думать. В голове сплошной сумбур. Мысли сменяют друг друга с молниеносной скоростью, оставляя за собой густой шлейф сюра.
Тянусь к сумочке, чтобы достать телефон и вызвать такси.
– Наташ, я отвезу тебя, куда скажешь.
– Спасибо, Игорь. Я не хочу злоупотреблять твоей добротой.
– Ты не злоупотребляешь. Я сам так хочу. Здесь недалеко моя машина. Идём.
Наверное, стоило отказаться и всё-таки настоять на своём, но я послушно иду рядом с мужчиной, а затем сажусь в его автомобиль. Называю адрес Татьяны и пока едем, задумчиво смотрю в окно.
– Игорь, скажи, а я могу увидеть мужа? – спрашиваю то, что должна была спросить в самом начале нашей встречи, но не спросила, оказавшись сбитой с толку открывшимися обстоятельствами.
– Я постараюсь это устроить в ближайшие день-два.
– Спасибо.
Машина тормозит напротив подъезда. Расстегнув ремень безопасности, тянусь к дверце.
– Наташ, – зовёт Игорь и я вынуждена обернуться. Какое-то мгновение он просто смотрит на меня, но уже вскоре протягивает визитную карточку: – возьми мой номер телефона. Если что-то будет нужно, то звони в любое время.
– Прости, я сейчас в таком состоянии…
– Я всё понимаю, поэтому просто возьми визитку. Это тебя ни к чему не обязывает на самом деле.
– Зачем ты мне помогаешь? В чём твой интерес, Игорь?
Натянуто улыбнувшись мужчина пожимает плечами, вызывая во мне очередной вопрос, который вслух я так и не озвучиваю.
Попрощавшись, выхожу из машины Игоря и на ватных ногах плетусь к подъезду.
***
– Останьтесь с Лизой у меня, – предлагает подруга, разливая по кружкам горячий чай.
Уронив лицо на ладони, с силой стискивая виски, пытаюсь обуздать нарастающие спазмы. После поездки в полицейский участок я сама не своя. Сердце кровоточит, оставляя в душе горький след разочарования. Мне всё ещё не верится, что Радмир каким-то боком причастен к смерти Володи. Да и он же был всё это время со мной, на островах. Он не мог!
– Наташ, – приобняв за плечи, Татьяна прижимается ко мне сзади успокаивая. – Хоть в последнее время у нас с тобой были разногласия, но я по-прежнему люблю тебя, как сестру, и желаю вам с Лизкой только счастья. Не возвращайся пока домой. Поживите немного у меня.
 
– Почему? Ты знаешь что-то, чего не знаю я? Ты всё ещё хочешь очернить в моих глазах Радмира? Зачем, Тань? Разве ты ещё не поняла, что это плохая идея? Я не верю, что он мог убить Вову. Радмир был со мной. Мы вместе гуляли, купались в океане, ели моллюсков...
– Дело не в Островском, подруга. И да, я кое-что знаю, но ты всё равно не хочешь слушать.
Оторвав лицо от ладоней, оборачиваюсь и сосредотачиваю взгляд на лице Татьяны. Чёрт с ним… Видимо, мне всё-таки суждено открыть папку с досье на Радмира.
– Неси её, – требую глухим голосом, на что Таня выгибает бровь дугой недоумевая. – Папку с досье. Я знаю, ты её не выкинула.
– Уверена?
– Да.
Татьяна выходит из кухни, но уже через минуту возвращается, держа в руках ту самую пластиковую папку с документами.
– Читай, а я пойду к нашим девчонкам. Не буду тебе мешать, – Таня уходит, тихо прикрывая за собой дверь.
В угрюмой тишине кухни листаю страницу за страницей. Здесь настолько много информации, что я постоянно возвращаюсь к предыдущему абзацу, перечитывая его несколько раз.
Радмир остался без матери, когда ему не было ещё десяти. Школу часто прогуливал, несколько раз его ставили на учёт в полиции за хулиганство, а затем в шестнадцать лет он связался с одной нехорошей компанией, которая позже была признана организованной преступной группой, занимавшейся угоном автомобилей. Многих её участников отдали под суд, а в отношении Радмира даже не возбудили уголовного дела. В семнадцать лет Рад поступил в юракадемию с военной кафедрой, где успел отличиться буквально на первом курсе, подравшись с одним из одногруппников. Эти “отличия” продолжались все четыре года, потому что на пятом курсе посреди первого семестра Радмир забрал документы из академии. С этого момента Рад будто пропал со всех радаров, поскольку следующая информация о нём всплывает только через несколько лет.
Меня обдаёт ледяным потом, когда глаза натыкаются на копию паспорта с фотографией Радмира, только согласно документу его зовут иначе. Затем ещё одна копия и снова иная фамилия и имя. Дыхание спирает, а по позвонкам скатываются холодные струи – чёрно-белое фото, на котором запечатлена пылающая огнём колонна грузовых автомобилей и немного ниже пояснения, согласно которых две конкурирующих фирмы устроили разборки в стиле "девяностых" посреди белого дня.
  
Глава 16
 
– Милый, – как подкошенная, падаю в объятия Радмира, на что недовольно бурчит полицейский, наблюдающий за нашим свиданием в СИЗО.
– Наташа…
Губами касаюсь небритой щеки, тыльной стороной ладони веду по скуле вниз, а внутри меня всё трепещет в этот момент, закручивается в тугую пружину. Слёзы из глаз брызжут против воли, Радмир стирает их подушечками больших пальцев, а затем нежно целует кожу, где ещё остались мокрые дорожки.
За нашими спинами слышится очередное недовольство полицейского и мы вынуждены отпрянуть друг от друга и сесть на стулья за большим, видавшем лучшие годы, столом.
– Я всё знаю, Рад, – начинаю тихо говорить, примечая, как напрягаются мышцы на лице любимого, – но я не верю, что ты причастен ко всему этому.
– Наташ, я здесь ни при чём.
– Знаю, милый. Я. Верю. Всегда верю в тебя, – натянуто улыбнувшись, касаюсь рукой запястья мужа, – я была у следователя и дала свидетельские показания, подтвердив твоё алиби. Надеюсь, этот кошмар скоро закончится и мы снова будем вместе.
Молча кивает, утыкаясь взглядом в одну точку, где-то в самом центре стола. И я вижу, как ему больно сейчас, как он, сцепив зубы, терпит эту дурацкую ситуацию, в которой оказался по чужому умыслу. Это кто-то подстроил, но зачем и как далеко готов зайти этот человек – я не знаю. Знает ли Радмир? Наверное, да. Но спрашивать об этом прямо я не стану. Возможно, в другое время и при других обстоятельствах муж сам расскажет обо всём.