Сердце варвара (ЛП)

Рот Пашова повсюду, он покусывает мою грудь, его язык скользит по моим соскам, облизывает ложбинку между ними. Ни в одном из нас нет утонченности, просто потребность.
Он лижет ниже, двигаясь вниз по моему животу. Он немного мягковат после родов и покрыт растяжками, но это тоже не имеет значения. Пашов проводит языком по моему пупку, затем тянет за леггинсы, стягивая их с моих бедер.
Я пытаюсь помочь, извиваясь, поднимая задницу в воздух, чтобы освободить кожаные штаны, когда он тянет их вниз, и я сбрасываю их пинком. Движение кажется почти глупым, потому что здесь чертовски холодно, но в следующее мгновение Пашов опускает свое большое тело вниз, и его руки обхватывают мои бедра. Он раздвигает их и скользит еще глубже в палатку, а затем зарывается лицом между моих ног.
У меня вырывается всхлипывающий вздох.
— Да!
Он низко рычит, и его руки сжимаются на моих бедрах. Он облизывает мои складочки, исследуя меня языком, и сломанный стержень его рога упирается мне в бедро. Мне даже все равно. Я просто хочу, чтобы он продолжал лизать меня. Он двигается всем телом, его язык со всеми этими фантастическими выступами скользит вверх и вниз по моей киске. Как будто он намеренно избегает моего клитора, чтобы свести меня с ума, и когда он снова начинает лизать мою сердцевину, я теряю терпение и подношу руку к своему клитору, отчаянно желая кончить. Он собственнически рычит и отбрасывает мою руку, а в следующее мгновение его рот и язык оказываются рядом, облизывая и посасывая этот крошечный кусочек плоти.
И, о боже, это именно то, что мне было нужно.
Мои пальцы на ногах подгибаются, и я вскрикиваю. Он издает еще один рычащий звук и удваивает свои усилия, пока я не начинаю извиваться на одеялах. Рисунок движений его языка невозможно разгадать, и как раз в тот момент, когда я думаю, что он вот-вот ускорится и подтолкнет меня к краю, он меняет тактику и начинает мягкие, медленные облизывания, которые сводят меня с ума еще больше. Отчаянно желая кончить, я пытаюсь отодвинуть его рот в сторону, чтобы самой прикоснуться к своему клитору, но он рычит и снова отталкивает мою руку в сторону. Боже, это и близко не должно быть так горячо, как сейчас. Он такой… собственник моей киски.
Он лижет меня с удвоенным энтузиазмом, и тогда это уже слишком. Я слишком долго не кончала, и все это накопилось во мне. В тот момент, когда он прижимает кончик большого пальца к моей сердцевине, все мое тело дергается, и я кончаю. Я кончаю так быстро и так сильно, что вскрикиваю, заставляя Пейси проснуться.
Пашов даже не поднимает головы, просто продолжает облизывать меня языком, впитывая все до последней капли сока между моих бедер. И я продолжаю кончать, как товарный поезд, все мое тело дрожит.
Пейси икает в своей корзинке, затем замолкает, и я вцепляюсь зубами в одно из кожаных одеял, пытаясь приглушить свой оргазм, когда еще одна яростная волна удовольствия пронзает меня. О боже, он не перестает лизать. Он просто продолжает все дальше и дальше. Мои глаза закатываются, и он крепче сжимает мои бедра, заходя еще на один раунд. Я не смогу встать утром, если он будет продолжать в том же духе. Я похлопываю его по плечу, а когда это не привлекает его внимания, дергаю за его уцелевший рог.
Он поднимает голову, ярко-голубые глаза светятся в темноте.
— Моя, — хрипло произносит он.
Я дрожу от того, насколько он свиреп.
— Хочу тебя, — выдыхаю я. — Внутри себя.
Пашов надвигается на меня, его большое тело прижимается к моему, и я нетерпеливо обхватываю ногами его бедра. Его хвост хлещет по моей ноге, как бешеный, и это заводит меня еще больше. Он кладет руки мне на плечи и смотрит на корзинку Пейси.
— Комплект…
Я качаю головой, прижимая палец к его губам.
— Вернулся ко сну, — шепчу я. Отсутствие второго плача после первого первоначального шума означает, что с ним все в порядке.
Пашов кивает и прикасается к моему лицу. На мгновение мне кажется, что он собирается поцеловать меня, но вместо этого он наклоняет голову и двигает бедрами. Головка его члена упирается в мой вход, и я наклоняю бедра, приветствуя его. Прошло слишком много времени с тех пор, как я была наполнена. Пашов толкается в меня так сильно, что мое тело вздрагивает на одеялах, но ощущения невероятные. Я чувствую каждый дюйм его тела, находящегося глубоко внутри меня, его шпора сводящим с ума образом трется о мой клитор.
 
Я крепко обнимаю его и киваю, поощряя его продолжать. Он толкается снова, а затем входит в меня, быстро, яростно и так хорошо, что я прикусываю губу, потому что знаю, что снова начну кричать. Еще один оргазм вот-вот пронзит меня, благодаря его толчку, и я решаю не бороться с ним. Я просто отпускаю и полностью сдаюсь, растворяясь в настоящем моменте. Один бесконечный оргазм сменяет другой, и я едва осознаю, что Пашов нависает надо мной.
Он входит и сразу же кончает, и я удивлена тем, как быстро он получил освобождение. Впрочем, все в порядке. Прямо сейчас все дело в том, чтобы снова быть вместе. И я кончила так много раз, так быстро и так сильно, что не возражаю, что он получил свое в мгновение ока.
Пашов падает на меня сверху, весь потный, с бархатистой кожей, и я цепляюсь за него руками и ногами, отчаянно желая, чтобы каждый дюйм нашей кожи соприкасался. Мне это нужно. Мне нужно прикосновение моей пары. Я измотана, измучена, но это лучшее, что я чувствовала за последние недели. И счастливая, удовлетворенная улыбка кривит мои губы, когда он перекатывается на бок и тянет меня за собой, позволяя моему маленькому телу растянуться у него на груди.
Сейчас это произойдет, — сонно думаю я. Он вспомнит, что сейчас всегда хватает меня за задницу. — «Хвоста нет», — скажет он и проведет следующие полчаса, поглаживая мою задницу, как будто это что-то особенное.
Но он этого не делает.
Тяжело дыша, он прикасается к моим волосам и, кажется, доволен тем, что позволяет мне лечь на него сверху.
И по мере того, как один момент перетекает в другой, мою кожу покалывает от того, насколько это… по-другому. Это не наш обычный интимный момент. Вообще. У нас с Пашовом есть ритуал. Мы не самые изобретательные или с богатым воображением, и мне это нравится. Мне нравится, что моя пара целует меня, по ощущениям, часами, прежде чем перейти к моей груди, а затем лижет мою киску перед проникновением. Это как будто он просматривает меню, и мне это нравится.
Кроме того, сегодня… он не поцеловал меня. Вообще.
И он все еще не схватил меня за задницу. Его рука лежит на моей талии.
Мое сердце снова болит.
Я ничего не могу с этим поделать. Я начинаю плакать. Сначала это просто сопение, но по мере того, как проходит одно мгновение за другим, я чувствую себя все более одинокой.
Я чувствую… как будто я изменила своей паре.
Это так глупо, но это был не мой Пашов. Это был не мой изголодавшийся по поцелуям, любящий, глупый и тискающий мужчина. Это был незнакомец с его лицом, и я переспала с ним, потому что чертовски сильно скучаю по своей паре.
— Стей-си? — Его рука скользит по моей талии, и я слышу вопрос в его голосе. — Ты… ну… все хорошо?
Все ли у меня хорошо? Я прижимаю руку ко рту, пытаясь подавить рыдания, потому что не хочу разбудить Пейси. Мне хочется оттолкнуться от него и отступить в дальний угол палатки. Я хочу уткнуться лицом ему в грудь, позволить ему гладить меня по волосам и говорить, что все будет хорошо.
— Я бы хотела, чтобы ты вспомнил, — выдыхаю я. — Хоть что-то. Что-нибудь. О том, как это было у нас раньше.
Я чувствую, как он судорожно втягивает воздух.
— Я тоже. Я бы все отдал, чтобы вспомнить об этом.
И от этого почему-то становится только хуже.
ПАШОВ 
За величайшим моментом моей жизни следует самый ужасный.
Быть внутри моей пары? Разделять с ней удовольствие и чувствовать насыщение, которое приходит во время спаривания? Низкий гул моего кхая в моей груди? Ощущение маленькой человеческой фигурки Стей-си, покоящейся на мне сверху? Я чувствую себя самым сильным мужчиной в мире.