Случайный хозяин для невольницы (СИ)

— Я с кухни принесла, подумала, что ты не против будешь.
— Еще как не против, — он растекся в довольной улыбке, — голодный, как лев.
Я тоже улыбалась. Мне было приятно оттого, что смогла угодить.
— Пойду умоюсь, — снова зевнул и, поднявшись на ноги, направился к маленькой дверце в углу.
— Хельм! — громко воскликнула я, когда он обернулся ко мне спиной.
— Да?
— Раны еще не прошли, — подошла ближе и с дрожью в груди глянула на две параллельные темно-алые с черными вкраплениями полосы. Они уже не кровоточили, края срослись, затянулись розовой нежной кожей, но все равно выглядели плачевно.
— Не доспал, — отмахнулся Хельм и ушел умываться, а у меня вновь возникло желание пустить слезу.
В последние дни от любой мелочи в груди саднило, трескалось и одолевало желание разреветься. Никогда такой плаксой не была…
— Что вчера произошло? — спросила у него, когда мы сидели за столом. Я, не торопясь пила чай, а Хельм уплетал ужин с таким азартом, что за ушами трещало.
— Прорыв, — коротко бросил он, потом добавил, — Большой.
Я продолжала вопросительно смотреть и тогда джинн сдался, прожевал, проглотил и начал рассказывать:
— Мы с Лифаром уже возвращались с облета, когда у Вдовьего Озера отряд заприметили. Они рассредоточились и прочесывали берег в поисках притаившейся мелочи. Все спокойно было, дракон уже в сторону Дестины разворачиваться начал и вдруг… Бах! Из одной лужи повалили черные, сплошным потоком, словно плотину прорвало. И не мелочёвка какая-то типа мильганов, а все крупные — прядильщики и щитовики, — Хельм мрачнел на глазах.
Я слушала его, и будто наяву видела жуткую картину боя. Крики, рычание, звон оружия…
— Так внезапно напали и такими силами обрушились, что половина наших сразу из строя вышла — кого ранили, кого просто контузили, а те, кто бился, пытались товарищей прикрыть, и тоже под удар попадали. У ребят шансов просто не было, если бы мы с Лифаром не подоспели. Пока он с неба огнем поливал, я остальных уводил. Вроде увел…почти всех, — последние слова были наполнены нескрываемой горечью. Посмотрел на меня исподлобья и задал сложный вопрос, — Сколько?
— Четверо, — на выдохе, едва слышно.
Хельм тяжело выдохнул и отодвинул от себя тарелку. Я тоже чая больше не хотела — аппетит пропал.
— А знаешь, что самое плохое?
— Что? — испуганно спросила я.
— Мы первопроходца не нашли.
— Кто это?
— Тварь, с которой начинается прорыв.  Обычно, она проникает в наш мир и тут же прячется в луже какой-нибудь или в пещере. Присосется к земле и начинает грань расшатывать, прорываясь навстречу соплеменникам. Как только с обеих сторон выходят на точку соприкосновения — открывается проход. Крысиная нора, сквозь которую они к нам протискиваются. Поэтому, как только прорыв случается надо не только захватчиков уничтожить, но и первопроходца найти, иначе он так и будет прорывать защиту, — пояснил джинн.
— Так всегда бывает?
— Да. Только в этот раз мы не нашли самого первого. Крупный гад должен быть. Так рванул, что эти уроды потоком хлынули, — Хельм с досадой головной мотнул, — Наш ударный отряд почти всю ночь по долине рыскал. Тех, кто прорвался — мы вычистили, а вот первопроходца не нашли.
— Может, он во Вдовьем Озере сидит? — предположила я.
— Была такая мысль. Но мы бы нашли… Лифар нашел бы. У него глаза так устроены, что если огнем свои полыхнет, то сквозь него видит эту мразь, даже если на глубине затаится. В этот раз он не увидел ничего, сколько бы не поливал пламенем озеро и землю вокруг него. Нет нулевой твари, хоть ты тресни. Овеон считает, что они просто нашли локальную точку и ударили по ней большими силами, поэтому и смогли прорваться. Я считаю, что мы просто плохо искали. Должен быть первопроходец. Должен. Просто спрятался этот гад хорошо.
— И что теперь?
— Ничего, — Джинн подал плечами, — жизнь продолжается. Все те же рейды, только теперь боевая мощь отрядов увеличена. Дракон дважды в день вылетать будет. Вокруг Вдовьего Озера установим дополнительные ловушки и сигнальные маяки. Ждем ведунью — она опять делары начнет накачивать, а может что-то дельное еще подскажет. У нее чутье наследственное, память предков. Еще что-нибудь придумаем. Но найти его надо…иначе так и будем хоронить.
 
* * *
Через пару дней Дестина уже пришла в себя. На улицах начали раздаваться смешки, скорбные выражения исчезали с лиц защитников. Хельм оказался прав — жизнь продолжалась. Боль притуплялась, к опасности привыкали. Постепенно все налаживалось.
Я продолжала вкалывать на кухне. Хельм продолжал охранять долину. Теперь его почти не бывало дома. Он дежурил. По-настоящему. Вместе со своими ребятами.
Благодаря тому, что джинны физически выносливее любого человека, они могли быть на страже сутками на пролет, давая другим возможность восстановить свои силы. Мой хозяин прекрасно работал в тандеме с черным драконом, поэтому раз в день они поднимались в воздух вместе. Второй раз на облет Лифар отправлялся один, а Хельм тем временем прочесывал долину вместе с остальными. Они все еще не оставляли надежды найти первопроходца.
Чаще всего он возвращался настолько уставший, что просто падал на кровать и тут же засыпал, а я сидела в сторонке и тихо радовалась тому, что он жив. Пусть грязный, пыльный, хмурый, усталый — все это ерунда. Главное, что целый и невредимый.
Хельм мог проспать целые сутки, потом встать, сказать мне всего пару слов и снова уйти на несколько дней. Мне до слез не хватало нашего общения, тех дней, когда мы могли гулять вечерами, когда он брал меня с собой на тренировки или к драконьему лежбищу.
Теперь стало не до прогулок. Жизнь, конечно, продолжалась, вот только на приятные мелочи времени совсем не осталось.
Очередной рабочий день подошел к концу. Я уходила из столовой почти самая последняя — после меня оставался только щербатый Рон, которого мистер Розвел наказал за нерасторопность и заставил начищать все столовые приборы до блеска. Я попрощалась с непутевым работником и, получив в ответ только невразумительно мычание, выскочила на крыльцо.
Уже спустившись по на пару ступеней, я замешкалась, потому что за спиной раздался грохот. Кое-кто уронил поднос с вилками, наверное, от досады. Из-за двери доносилась неразборчивая брань и звон кухонной утвари.  Я невольно улыбнулась, пожалев бедолагу, а когда обернулась — с удивлением заметила Хельма, идущего к лазарету. Сердце радостно подскочило, стоило только увидеть хозяина. Но тут же дрогнуло и оборвалось. Зачем ему в лазарет? Он ранен? Плохо себя чувствует? Что-то случилось с ребятами?
Одолеваемая этими, и еще десятком других тревожных вопросов я бросилась следом за ним. От волнения перехватило горло, и я не могла выдавить из себя ни звука. Хотела позвать его — и не могла, хотела крикнуть — и тишина. Только взглядом прожигала широкую спину, обтянутую темной рубашкой.
Хельм шел быстрым шагом, не оглядываясь по сторонам, а я бежала со всех ног, но все равно не успела его нагнать до того момента, как он скрылся за дверями.
Когда, взлетев по ступеням, я ворвалась внутрь — меня встретил только пустой, безлюдный холл. Джинн успел куда-то скрыться.
Я прислушалась…
Так тихо, только откуда-то издалека доносились едва различимые голоса. Туда я на направилась, крадясь на цыпочках, как мелкий воришка, вытягивая шею и тревожно вздрагивая от каждого шороха.
Миновала одну пустую палату, с заправленными койками, потом проскочила мимо закутка, где сидели два целителя и молча пили чай, аккуратно проскочила мимо еще одной палаты, в которой лежали двое пострадавших при прорыве. Они уверенно шли на поправку. И уже были так бодры, что, подвинув стул к кроватям, перекидывались в картишки.
Я шла дальше, недоумевая, куда подевался Хельм. Может, отправился к Бену?
Я понятия не имела, где располагалась комната главного целителя, поэтому просто брела по коридорам, пока не оказалась перед темной дверью, слегка приоткрытой дверью. В прихлоп прибивался приглушенный свет, и по полу скользили странные тени.