Судьба пройдоха (СИ)

— Частично в этом есть и твоя вина. Как и в том, что случилось с Ниной, — заметила Дана, стараясь, чтобы её голос звучал не осуждающе.
- Знаю, — выдохнул Рик, тут же отпуская её руку, но Дана упрямо снова поймала его ладонь. — Поэтому мы не пошли сегодня на приём, — благодарно сплетая их пальцы, продолжил он. — Не захотел бросать тебя в эту клетку со львами, чтобы они расчленяли тебя своими кровожадными взглядами и двусмысленными фразами, сдабривая всё это гнилым лицемерием. Я вдруг передумал тебя кому-нибудь показывать и не хочу, чтобы на тебя пялилась Ким, придумывая, как тебя уничтожить.
— Почему? Тебе вдруг стало меня жаль? Не проблема нашёл бы новую, очередную.
Резко остановившись, Рик взял её за плечи, поворачивая к себе лицом:
— Тело в постель да, нашёл бы. Умелых шлюх, которые будут удовлетворять меня так, как я и не мечтал, но мне тошнит от одной только мысли об этом! Это не для меня, и я тебе уже об этом говорил! Мне нужно другое. … Боже, мне хочется быть кому-то нужным просто так. Я не был нужен своей семье, своей матери, девушкам, с которыми спал, женщинам, которые жили со мной ради денег. Я хочу искренней взаимности, но мои поступки всё рушат. Даже девушке, которая мне понравилась с первого взгляда, в которой я увидел прекрасную душу, которую хотел бы однажды взять себе в жёны — я сделал непростительно больно. И мы не отправились на приём именно потому, что я больше не хочу делать тебе больно, Дана. Это не жалость. Я хочу сберечь твою душу и … остаться рядом с тобой. Если ты, конечно, примешь меня с моими проблемами и … потребностями.
— И женой, которая ненавидит всех твоих любовниц, — тихо добавила Дана, поражённая этим его эмоциональным признанием прямо посреди улицы. — Пойдём в сторону парка. На нас начинают обращать внимание. Наверное, думают, что мы ссоримся.
— Я не буду вечно женат и связан с её семьёй и капиталом, — перейдя дорогу, снова заговорил Рик. — Я ничего ей не забыл и не простил. Выходки Ким ей с рук не сойдут, я уничтожу их одним ударом, просто нужно дождаться момента. Я знаю, что тебе со мной сложно, Дана. Я ещё тот урод. Но я так же знаю, что я нужен тебе, хотя бы для того, чтобы вытащить твои финансовые проблемы. Но я надеюсь, что ты как-то ко мне привяжешься. Мне не нужны в постели разные женщины, я хочу лишь одну, но мою. Может, по мне это не очень заметно, но мне приятно, что ты позвала меня на прогулку. И я знаю, что ты сделала это не потому, что я тебе плачу, ты позвала меня от души, потому что видишь в чудовище человека. Спасибо тебе, — внимательно посмотрели на неё такие изменчивые серо-зелёные глаза.
— Пожалуйста, — улыбнулась Дана, опустив взгляд.
— Но, если там не будет гуся — я сильно расстроюсь, — бросил он, заставляя её рассмеяться.
— А что насчёт Нины? — через время прервала она паузу.
— Ты правда хочешь об этом поговорить? — приподнял бровь Рик.
— Да, чтобы понять тебя до конца.
— О, господи, даже не представлял, что между нами возможен разговор на эту тему! — Рик нервно взъерошил себе волосы. — …Нина красивая девушка, она сразу бросилась мне в глаза и наличие у неё финансовых долгов, определило наши отношения. Она была отзывчива в постели, ей нравился секс, просто бери и делай с ней что хочешь. И я делал. Она никогда не спорила со мной ни в каких вопросах, характер не показывала, была мягкая и пушистая. Удобная во всех смыслах. Но мне в ней не хватало искренности …души, хотя тогда я на этом ещё не так заморачивался. Когда Нина забеременела по случайной дурости, я был уверен, что смогу содержать любовницу и своего ребёнка, сдерживая при этом Ким. А потом Нина вдруг, как я полагаю, глубоко и серьёзно задумалась о том, что её ждёт и будущее материнство стало её пугать, да и вечной моей любовницей она не собиралась быть. Она узнавала за аборт до того, как на неё напала моя жена. В общем, понятное дело, что после этого мы не могли оставаться вместе. Своим отсутствием в её жизни я лишь защитил её от неприятностей. Но о том, что на её счету лежит кругленькая сумма денег, как компенсация за пережитое, она естественно не успела тебе сказать? Нина была не той девушкой, которая могла бы влюбить меня в себя. Про Брук я вообще молчу. Это были мои ошибки, я тоже от них не застрахован.
 
— Спасибо за честность. …Значит, у тебя есть какой-то план. Ты как-то недавно сказал, что тебе не нужна синица в руке, что ты хочешь всё и сразу. Это как? Как ты это видишь, если к этому ещё включить твою потребность быть любимым?
— Я сказал быть нужным.
— А слышалось и подразумевалось, как быть любимым, — улыбнулась Дана и Рик всё чаще бросал взгляды в её сторону, ловя эти её улыбки, борясь с желанием снова остановиться посреди дороги, чтобы поцеловать её.
— Конечно я человек с амбициями и хочу обеспечить своё будущее. Иметь свой бизнес, недвижимость, хороший дом, семью. Я больше никогда не буду бедным парнем с синицей в руке и ржавым трейлером за спиной. Ладно, твоя взяла, признаю, я хочу, чтобы рядом со мной была любящая меня по-настоящему женщина и я хочу иметь от неё детей.
— То есть деньги, любовь, самосовершенствование, именно в таком порядке?
— Ну, детка, почти все люди хотят в первую очередь денег, даже тибетские монахи. Сначала кушать, затем любовь, — хмыкнул Рик.
— Вообще-то я поражена, что ты хочешь иметь семью. Особенно, если учесть через что тебе пришлось пройти. Ведь у тебя не было примера нормальной семьи, ты не знаешь, что значит любить своего ребёнка. …Прости, если это прозвучало резко.
— Вот поэтому я хочу, чтобы рядом со мной была та, которая меня полюбит. Потому что она научит меня, как быть хорошим мужем и отцом.
— И ты с твоим несносным характером, с твоими замашками деспота, ты примешь помощь, совет и замечание от женщины? — брови девушки удивлённо и недоверчиво вскинулись.
— Ну, я бы мог сказать: «не можете найти ко мне подход — обходите», но это скорее всего касается посторонних, а не того, кто разделит со мной мою жизнь. Делать замечание можно ведь по-разному, верно? Не унижая моего деспота, — хмыкнул Рик.
— Жаль инструкции к тебе не прилагается, — вздохнула Дана, собираясь духом задать ему прямой вопрос. — И несмотря на то, что я тебе нравлюсь и ты бы хотел продолжать наши с тобой отношения, ты не веришь, что я стану той, кто тебя полюбит?
— Я не уверен, что ты сможешь меня простить, Дана. Зная обо мне столько подробностей и фактов, то, что я склонен к насилию, ты бы хотела, чтобы я стал отцом твоего ребёнка? А? Учитывая то, как ты испугалась меня сегодня? Да, я хочу, чтобы это была ты, очень хочу, до невозможности, но … Ох, Дана, это сложный вопрос.
— Не знаю. Мне кажется, ты стал меняться. И я … неравнодушна к тебе.
Слегка потянув её на себя, и заключив в объятья, Рик, всё же не удержавшись принялся её целовать. А она обвив его за шею, отвечать. Искренне. Получая удовольствие от этих поцелуев. И она давала ему это понять. И Рик бесповоротно терял голову, отдав ей своё сердце по своему желанию.
— Может мне зачастую плевать на цвет неба, но мне не плевать на выражение твоих глаз, Дана, — прошептал он. — Я обожаю твои глаза. И несмотря на каверзные вопросы — мне нравится наше свидание. То, что ты есть — придаёт теперь смысл моей жизни, — добавил он ещё тише, опять поймав её губы.
— Я хочу тебя, — вдруг выдала Дана, удивляя его в очередной раз.
— Ух ты, это что-то новенькое. Ты сама мне предложила? Боюсь только, что не всем людям в этом парке понравится наша затея, — улыбнувшись, игриво закусил губу Рик. — Но я восторге от твоей инициативы, солнышко, и я знаю, как решить этот вопрос, — достав телефон он быстро набрал какой-то номер. — Гарри, быстро подгони мне мой чёрный тонированный джип к Блайзер скверу.
Через десять минут, страстно целующаяся парочка забралась во внедорожник, припаркованный в самом укромном уголке парка, а водитель отправился смотреть на уток.
— Без всяких прелюдий, — быстро стащив с себя джинсы, пробормотала Дана, усаживаясь к нему на колени. — Хочу по первобытному … дико, — она сама поражалась охватившему её желанию, дрожа всем телом, не замечая, как от возбуждения вздрагивает сам Рик, с каким обожанием он смотрит на неё своим затуманенным взглядом, насаживая её на себя сильными, резкими движениями. И эта вспышка спонтанной близости, принесла им обоим неподдельное, яркое, ни с чем не сравнимое удовольствие. То, что Рик называл настоящим.