Первопроходец (СИ)
— А потом пришли эти ублюдки, — рычит он. — Кселари. Именно ты спровоцировал их! Именно ты подставил всех нас под удар! И когда я увидел её лежащей в луже собственной крови, с дырой в груди, весь мой мир рухнул, — неожиданно перескакивает он с одной мысли на другую. — Я держал её, пока она истекала кровью, целовал её лицо и умолял не покидать меня.
По щекам Джея текут слёзы, но он не делает попыток их стереть. Лишь смотрит на меня с неприкрытой ненавистью.
— Ты обещал защитить нас, Егерь, — шепчет он. — Обещал, что сможешь остановить любую угрозу. Что мы под твоей защитой. Но когда пришёл час испытаний, ты не справился. Ты подвёл нас!
Последние слова он почти выкрикивает. На миг в его глазах вспыхивает настоящее безумие.
— Я хочу, чтобы ты страдал так же, как страдал я, — чеканит он. — Хочу, чтобы ты почувствовал всю ту боль и отчаяние, что жрут меня изнутри. И единственный способ добиться этого — убить тебя. Вырвать сердце, как ты вырвал моё. Но я не дурак, нет. Я знаю, что слаб. А она — нет. Поэтому здесь и сейчас я отрекаюсь от тебя и всего, что ты символизируешь. Я больше не один из твоих доверчивых имбецилов из Десперадос. Я — воин клана Непреложной Истины.
С этими словами он гордо вскидывает подбородок, встречая мой взгляд. Ну что ж, признаю, это было сильно. Эмоциональный текст, уверенная подача, даже слёзы были весьма к месту. Не каждый найдёт в себе смелость вот так, в лицо, озвучить причины своего поступка. И уж точно не каждый найдёт в себе смелость продать врагам соратников, тех, с кем делил хлеб, с кем сражался плечом к плечу, защищая город от внешней угрозы. Тут нужно иметь особый склад характера.
— Хорошего ты себе помощника нашла, Лакси, — хмыкаю я. — Джей — так-то парень неплохой, только ссытся и глухой. С ним твой клан станет сильнее.
Я перевожу взгляд на Шелкопряда. Этот стоит, не шевелясь, словно изваяние. Лицо бесстрастно, будто высечено из камня.
— А ты? — интересуюсь я. — Чем я обидел тебя? Мешал развиваться? Отвалил слишком мало трофеев? Редко хвалил за успехи? Или, может, заставлял застилать свою койку по утрам?
Мой сарказм, кажется, пролетает мимо цели. Парень даже бровью не ведёт, лишь сверлит меня немигающим взглядом.
Монолиту, похоже, надоедает наша пикировка. Она недовольно морщится и взмахивает рукой, обрывая Шелкопряда, уже открывшего было рот для ответа.
— Довольно болтовни, — рявкает она. — Покончите с этими отбросами. Немедленно!
Её пальцы указывают на моих товарищей — Гидеона и Девору. Те давно готовы к бою.
— А меня ждёт главное блюдо… — хмыкает ксенос, встретившись со мной взглядом.
Однако Тан даже не дёргается с места. Вместо этого он спокойно смотрит на Налаксию и произносит:
— Впервые в жизни я встретил того, за кем готов идти не ради подачек или посулов. Того, кто действительно этого достоин. Кому я могу доверить спину, не опасаясь получить нож промеж лопаток. Сражаться не ради выгоды или страха, а потому что это правильно. И это — ты, Егерь. Моё место — рядом с тобой. До конца.
Во глазах Тана, обращённых теперь на меня, пылает огонь решимости. Такой взгляд бывает у человека, готового идти за тобой даже в адское пекло.
Не успевает Налаксия и рта раскрыть, как Шелкопряд активирует свой Фотокинез. Ослепительная вспышка света на миг застилает всё вокруг. Мир тонет в белом сиянии, будто кто-то резко включил прожектор в ночи.
В следующее мгновение время для меня замедляется. Словно кто-то нажал на паузу в безумном калейдоскопе событий. Я вижу, как рука китайца стремительно выхватывает прямой клинок из ножен одним слитным, отточенным до совершенства движением.
Вот короткий меч со свистом рассекает воздух, описывая смертоносную дугу. Лезвие, кажется, плавно скользит сквозь пространство, приближаясь к своей цели. И, будто живое существо, жаждет напиться крови.
Краем глаза замечаю, как широко распахиваются от изумления глаза Джея. Он не успевает ни отшатнуться, ни даже вскинуть руки в защитном жесте. Лишь беспомощно открывает рот в беззвучном крике, когда клинок входит в его шею чуть повыше кадыка.
На долю секунды лезвие застывает, погрузившись едва ли на треть. А потом стремительно завершает свой разрушительный путь. Острая сталь, кажется, без малейшего усилия перерубает трахею, сосуды, мышцы и позвонки.
Голова Джея, отсечённая одним безупречным ударом, кувыркаясь отлетает в сторону. В глазах предателя я успеваю заметить отблеск недоумения и обиды, прежде чем они стекленеют. Тело ещё несколько мгновений стоит, будто в замешательстве, а затем грузно валится на землю, заливая всё вокруг фонтаном крови.
Меч продолжает свой неумолимый ход, по широкой траектории атакуя Налаксию. Вот только теперь его клинок встречает более серьёзное препятствие в лице укреплённой арканой плоти Монолита.
Она отшатывается с воплем, зажимая ладонью рассечённую до самой кости щёку. Клинок с хрустом бьётся в упругую преграду, но не может прорубить её. Прочность тела этой Новы слишком высока.
Я вижу, как ярость и боль искажают черты ксеноса, как полыхают неистовым огнём её глаза.
Ткач Теней пытается развить успех. Он молниеносно изменяет стойку и наносит ещё один удар, целя Монолиту в горло. Невероятно, но Тан каким-то образом ухитряется превзойти свою предыдущую скорость. Его движения почти неуловимы для взгляда, плавно перетекают одно в другое.
Увы, он всего лишь Квазар.
В последний миг, когда острие клинка уже почти касается её кожи, взбешённая противница вскидывает руку в повелительном жесте. Земля под ногами Шелкопряда взрывается исполинским каменным столпом.
Время вновь обретает свой привычный ход. Тело Тана отбрасывает прочь чудовищным ударом, впечатывая в стену форпоста с такой силой, что я отчётливо слышу хруст костей.
Крик боли разносится в воздухе. Не давая передышки, ксенос швыряет в него несколько гранитных копий. Те насквозь прошивают плоть, пригвождая истекающего кровью Тана к стене, как бабочку к разделочной доске.
Шелкопряд судорожно хватает ртом воздух. На его губах пузырится кровь.
— Один ради многих… — хрипя и проглатывая буквы, шепчет он.
Небрежный жест рукой Монолита, и последний каменный шип пробивает лицо Ткача Теней, образовав дыру в городской стене.
Странно. Я думал, что уже привык к смертям. Что очерствел душой за все эти месяцы, насмотревшись на горы трупов, в том числе и своих друзей. Но сейчас, глядя как умер этот юркий китаец, которого я действительно считал собратом по оружию, что-то внутри меня взрывается.
Многие ради всех.
Вокруг стучат пули и плазмы, исторгаемые мерами защиты форпоста, но меня интересует лишь одна синяя, как ягоды черники, фигура.
Глава клана Непреложной Истины прыгает ко мне, обрастая слоем камней. Её голос, самоуверенный и громкий хорошо слышен даже сквозь рокот пулемётов:
— Не разочаруй же меня, Егерь. Не смей умирать слишком быстро.
— Нет, Лакси, ты так и не поняла, что происходит. Ты пришла на поножовщину с пистолетом.
Последняя дуэль.
Глава 3
Налаксия «Монолит» Ольвейг подвергнута действию способности Последняя Дуэль.
Вы установить условия (ограничения), одинаковые для обоих участников, не требуя от цели согласования:
1. Все способности заблокированы.
2. Все параметры временно снижены до ступени F.
3. Всё оружие кроме ножей заблокировано.
4. Все барьеры заблокированы.
Продолжительность дуэли ограничена тремя минутами. Если по окончании дуэли ваша цель останется жива, вы умрёте. Данное условие скрыто от всех, кроме вас.
До начала дуэли десять секунд.
Мир вокруг нас застывает. Вспышки выстрелов и взрывов замирают, будто окутанные невидимым коконом безвременья. Даже пыль и осколки зависают в воздухе, словно в янтаре. Кажется, само мироздание затаило дыхание в предвкушении развязки. Просторный купол накрывает нас двоих, выталкивая за его пределы всех остальных.