Первая заповедь рок-н-ролла (СИ)

 — Слушай, ты уверен, что не хочешь пойти?
 Гор все три дня ни на шаг от меня не отходит. Я благодарен ему за то, что он рядом очень правильно — не соболезнует, не жалеет, не говорит о том, что мне нужно поплакать. Он просто рядом, и это лучшее из того, что он бы мог сделать. Мне совсем не хочется плакать из-за того, что умер мой отец. Мне хочется из-за того, что умираю я. Потому что я не хочу, не сейчас. Потому что я так сильно люблю…
 — Уверен. Не думаю, что мне будут там рады. Не очень хочется выслушивать фальшивые сочувствия и брезгливый шепот за спиной. Они ведь все обо мне знают, отец потрудился. Хотя теперь я вроде не должен говорить о нем плохо, верно?
 — Сигарету?
 — Давай. Ты считаешь, что я ублюдок?
 — Чего? — удивился Гор. — Почему я должен тебя им считать?
 — Ну, я не имею ни малейшего желания идти на похороны к собственному отцу. Я не проронил ни слезинки, я даже не могу сказать, что мне жаль. Раньше я был уверен, что несмотря на все, что между нами было, я все ещё продолжаю его любить. А сейчас я уже не уверен.
 — Знаешь, — вздохнул Гор. — По-моему, это ты считаешь себя ублюдком, потому что не чувствуешь того, что люди обычно чувствуют, теряя родителя. Ты не переживаешь так, как от тебя этого ожидают, но ты и не должен. У тебя и твоего отца не та история.
 — Но мне все равно погано.
 — Я знаю. Тебе не будут звонить?
 — Вряд ли. Думаю, им даже на руку, что я не приду. А ещё там будут друзья отца, так что…
 — У него много друзей?
 — Было. После смерти мамы он перестал общаться почти со всеми, но тетка сказала, что все они согласились прийти. Так что там и без меня будет достаточно народа.
 — А почему ты мне о своих друзьях не рассказываешь?
 — Потому что у меня их нет, — пожал плечами я. — Ты видел со мной рядом хоть одного? Так что на моих похоронах будешь только ты. А мне больше никого и не надо.
 Гор улыбнулся, и вдруг запел:
 — Когда ты умрешь, будет самый красивый закат,
 Случатся все молнии, грозы и все дожди
 Белее снега рубашкой накрою тебя
 И пожелаю снов, самых крепких снов*
 — Что это?
 — «Ночные снайперы». Ни за что не поверю, что у тебя ни одного друга нет, даже самого завалященького.
 — Пытаешься меня отвлечь?
 — Хреново выходит, да?
 — Всё хорошо, — выдавил я из себя улыбку. — Помнишь, ты спрашивал про брелок на ключах?
 — Ты сказал, что расскажешь позже.
 — Это подарок моего лучшего друга. Мы познакомились в первом классе. На первом уроке второго сентября он отобрал у меня карандаш. Я разбил ему нос, он дал мне в глаз, к концу четвертого урока мы были лучшими друзьями. Мой отец не хотел, чтобы я дружил с Димой, потому что его отец был бизнесменом и мой считал его буржуем. Димин отец не хотел, чтоб он со мной дружил, потому что это не по статусу.
 
 — А вы?
 — А нам было пофигу. Однажды отец запретил Диме приходить на мой день рождения, даже в комнате его запер, так Димка в окно сиганул с третьего этажа, только чтоб не пропустить мой праздник. Он тогда руку вывихнул, но все равно пришел. И мы все время были вместе, наши пути только в университете разошлись. Он поступил в более престижное место, а потом уехал покорять Америку. Сначала звонил каждую неделю, потом раз в месяц, потом просто присылал поздравления с праздниками.
 — Сдулся друг, — фыркнул Гор.
 — Не говори так. Просто он занятой человек.
 — И у него нет времени на лучшего друга? И он даже не знает, что его друг болен. Когда ты умрешь, он так и будет посылать тебе поздравления с праздниками, потому что он даже не будет знать.
 — Он все равно был и остается моим другом, — покачал головой я.
 — Ты в него был влюблен! — выпалил Гор. — Твоя первая любовь!
 — Придурок, — фыркнул я. — Он мне как брат был. К тому же он ростом под два метра, и рука у него, как моя нога.
 — И что, в такого нельзя влюбиться?
 — Можно. Но это абсолютно не мой типаж.
 — И какой у тебя типаж?
 — В зеркало загляни.
 Гор улыбнулся довольно и втиснулся рядом со мной на кресло:
 — А давай съездим на кладбище ночью?
 — Ты с ума сошел, зачем?
 — Купим венок, ты сможешь попрощаться с отцом без свидетелей. Тебе это нужно, Слав.
 — Может, и нужно, — признал я. — Но не ночью же! На кладбище ночью нельзя появляться.
 — Ты это готам скажи, они посмеются. И потом, мы же можем в твой предсмертный список под кодовым названием «я творю ебанину» включить посещение кладбища ночью? Я возьму с собой свечки, простыню и ту маску с клыками, помнишь, тебе понравилась?
 — А это-то зачем?
 — А вдруг там и правда будут готы? Всегда мечтал посмотреть, как они бегают.
 * «Ночные снайперы» — Только ты
 Глава 10. О первом разе и гробах 
 Голова болела немилосердно. Вчера весь день у меня плыло перед глазами, я грешил на то, что те три дня, когда была вся эта предпохоронная суета, я почти ничего не ел, но сегодня проснулся с жуткой головной болью, и как бы мне ни хотелось приписать причиной магнитные бури, я понимал, что, скорее всего, допрыгался. Началась та стадия, которой меня пугал доктор. Головокружение, боль, галлюцинации — и это только самое приятное из списка.