Остров Свободы 12.04.1961 (СИ)

Как давно всё это было… Воспоминания хлынули на меня стремительным потоком. То ли так подействовала обстановка шестидесятых, то ли ясный разум, помолодевший и скинувший сразу пять десятков лет и открывший шлюзы моей памяти.
Никогда не жаловался на память, она у меня была феноменальной, но ум молодого и старого — это всё-таки две большие разницы. Словно с меня слетела какая-то пелена, мешающая думать последние несколько десятков лет. Все стало таким ясным и чётким…
Война, революция, свержение Батисты и приход нашей маленькой группы к власти. Я никогда не думал, что у нас всё выйдет. Надеялся, мечтал, готовился принести себя в жертву, чтобы подтолкнуть следующих за нами людей — но никогда всерьёз не думал, что у нас, именно у нас всё получится.
Да и не думали мы лезть на баррикады, поднимать восстание и брать в руки оружие. Сначала…. Сначала хотели решить всё мирно, по закону. По закону… Смешно! Какими наивными мы были тогда…
Через две недели после прихода к власти Батисты, мы подали иск в суд Гаваны, в котором потребовали привлечь Фульхенсио Батисту к уголовной ответственности за нарушение конституционных норм и незаконный захват власти. Заодно и судьям предложили снять с себя полномочия, если они не смогут выполнять свой профессиональный и патриотический долг перед народом.
Наверняка, они тогда долго смеялись, попивая ром вместе с Фульхенсио и куря его любимые сигары. Все они были повязаны между собой, все доили Кубу как дойную корову.
Мы рассердились, когда поняли, что всем им насрать на законы нашей страны. Взяли в руки оружие, и реши действовать вне правового поля… Сотня смельчаков пыталась захватить власть целой страны. Да, это было безумием, но мы надеялись, что нашему примеру последует остальной народ. На то, что мы хотя бы просто выживем — мы даже не рассчитывали.
Семьдесят моих братьев тогда погибли под пулями продажной полиции, и наши мечты о правосудии исчезли так же быстро, как и появились.
Но гибель моих друзей, товарищей была не напрасна. Люди поняли — так жить нельзя. Именно тогда мы заронили в души людей зёрна революции, зёрна свободы и справедливости, которые зрели долгие три года. Уже через три года на нашу сторону перешли не только обычные люди, студенты и рабочие, но даже несколько тысяч солдат Батисты. Это была победа! Наша жертва была не напрасной, как я и думал.
Я много говорил, что власть меня не интересовала… Так и было. Но только когда режим Батисты пал, когда из страны сбежали все его прихвостни и слуги, править было некому. Смешно… Мне пришлось занять место диктатора, чтобы диктатор не вернулся снова или не появился новый, такой же беспринципный и наглый, как Батиста.
И вот когда мы подумали, что победили, голову подняли истинные хозяева Кубы, хозяева Батисты. Штаты со скрипом, но всё же запустили свою пропагандистскую машину против нас и открыли свою денежную кубышку, снабжая местных агентов по полной.
Мы были и коммунистами, и тварями, незаконно захватившими власть, и монстрами, которые казнили честных людей тысячами за один неверный взгляд или одну только мысль. Сотни людей, сидевших на довольствии у Вашингтона, принялись отрабатывать свой хлеб, поливая нас, меня, грязью, придумывая сказки и подбивая народ на новое восстание.
Батиста — святой! Он заботился о народе, все были сыты и накормлены, все работали, все были обеспечены как минимум самым необходимым, а плохой парень Фидель просто решил свергнуть легитимное правительство, чтобы заграбастать себе всю власть. Фидель — жадный, подлый кровожадный диктатор! Он просто жестокий тиран, маньяк, который хочет утопить Кубу в реках крови невинных людей.
Да, может в эти сказки верили те, кто ни разу не бывал на Кубе, или те, кому платил Вашингтон, чтобы они закрывали глаза на кричащую правду…
ФульхенсиоБатиста — незаконно свергнутый, честный и искренний правитель своей страны!
Чем безумнее ложь, тем легче в неё поверить — так, кажется, принято говорить.
  
Как говорится — у медали две стороны… Да, у моей «медали» их тоже две, я не святой, и я это прекрасно знаю. Но Батиста… Если с одной стороны «медаль» Батисты была грязная, то обратная сторона была вся измазана дерьмом!
При Батисте моя родная Гавана превратилась в филиал американского порока. Американские друзья Фульхенсио контролировали туристический и игровой бизнес, они строили отели, рестораны и казино на острове. А с другой стороны, в стране расцвела проституция, при этом молодых девушек очень часто похищали прямо на улицах, заставляя выходить на панель силой.
Несколько лет назад в Гаване работало около восьми тысячи публичных домов, а девушки, женщины, работавшие в них, содержались, словно скотина в стойлах. Маленькие грязные комнатки, в которых они жили… не жили — существовали, миска еды, ведро с водой в углу комнаты… Кому шла вся прибыль от их заработков и от этого «туризма»?
Ладно, не нравится вам сфера обслуживания — уезжайте из столицы и займитесь спокойной фермерской жизнью. Земли много — купите коровку, парочку свиней, выращивайте тростник или возделывайте банановую плантацию. Нахер эта столичная жизнь! Ну да…
Американские землевладельцы прибрали к рукам почти все плодородные земли, пригодные для ведения сельского хозяйства, нанимая людей за гроши и заставляя работать по 12-15 часов в день за доллар. За сраный доллар!
Да, народ Кубы был обеспечен работой и куском хлеба, благодаря заботе «святого» Батисты и американцам, которые любили приезжать на Кубу и развлекаться с любвеобильными и роскошными кубиночками.
Пока Батиста и его друзья набивали карманы деньгами, кубинцы жили в нищете. У них не было доступа ни к образованию, ни к медицине, об остальных, самых простых человеческих благах можно даже не говорить.
Именно тогда президент Батиста за все свои выдающиеся заслуги на посту главы государства, за развитие Кубы, за вклад в кубинское процветание получил от своих американских друзей подарок — золотой унитаз и золотой телефон. Медальки и грамоты были/есть у каждого, а вот золотой сральник... почему бы и нет.
Почему люди его терпели, были ли недовольные, почему недовольные, если они были, молчали? Смешные вопросы…
Недовольных или тех, кто осмеливался идти против Батисты, закапывали живыми в землю, сбрасывали с крыш высоток, вешали, выкалывали глаза, кидали в подвалы тюрем и «забывали» о них. Некоторых отпускали… а потом стреляли им в спину. Фульхенсио любил такие развлечения.
Я поклялся сам себе, что этого никогда больше не будет на моей Родине! Никогда!
Когда-то давно в 80-х я разговаривал с одной ушлой американской репортёршей, желавшей уличить меня в жажде к власти, репрессиям, лжи, и пытавшейся поймать меня на каждом слове. Тогда репортаж пошёл не по её сценарию, и я просто предложил ей ради эксперимента пожить месяц на Кубе в условиях правления Батисты, а потом в условиях моего правления. Условия Батисты я бы с удовольствием ей воссоздал, это не сложно.
— Но ведь и Ваши условия не сахар… — Сморщила она свой маленький холёный носик на моё предложение.
— Не сахар. — Не стал спорить я. — Только эти условия создало твоё правительство в том числе. Санкции, запертая экономика, эмбарго. Людям просто перекрыли кислород, надеясь, что они одумаются, сдадутся, прогнутся и предпочтут свободе зависимость от Батисты и его хозяев. Так что, готова на эксперимент? А через два месяца поговорим. Репортёр же должен знать, о чём пишет, чтобы быть непредвзятым… Рауль! — Я махнул рукой брату, делая вид, что готов дать ему распоряжение заняться этой дурой.
— Вы не посмеете! Я американская подданная! — Испуганно выкрикнула молоденькая и наивная репортёрша, ещё совсем девочка.
— Не посмею… Смешно. — Я задумчиво потрепал свою бороду. — Пару минут назад ты утверждала, то я безумный диктатор… А, как мы знаем, безумцам законы не писаны…
— Я не утверждала. — Пошла она на попятную, сбавила свой гонор, а я продолжил своё интервью, которое так никогда и не было показано на американском телевидении.